Ковен.

— После всей нашей истории это все как-то... Кай делает небольшую паузу, переводя взгляд на угрюмое лицо Аларика. В глазах плещется знакомое самодовольство, сверкая не хуже бриллиантов. — Слишком скучно. Не считаешь? — Нисколько. Меч опасно блестит в свете приглушённых ламп, и он кидает взгляд на лезвие — короткий и спокойный, принимая смерть без паники, а с насмешливой улыбкой, будто зная, что это лишь начало, но никак не конец. Холодный металл коснулся шеи. С каких пор зануды стали такими пафосными? Паркер мог бы обдумать этот вопрос более тщательнее, но во - первых, ситуация не располагала, а во - вторых, ему было плевать на него целиком и полностью. Жаль, что не убил тогда на свадьбе вместе с надоедливой сестрёнкой. Всегда ведь знал, что нужно заканчивать начатое, а иначе хвост из врагов будет тянуться вечно, конечно, пока его не обрубят. — Это тебе за Джо. Он закатывает глаза, выражая свое отношение к сложившейся ситуации, испуская тихий вздох. Аларик размахивается. На какой-то краткий миг сердце против воли замерло. Дрогнуло и сжалось в маленький комочек, облегчённо разжимаясь, стоило раздаться громкому грохоту. — Motus. Девичий голос произносит заклинание, отправляя Зальцмана в полет прямиком к стене. Мужчина роняет меч из рук, но быстро подбирается, непонимающе взирая на парочку подростков. Память отказывается работать, ведь он уверен — их здесь никогда не было. Они не встречались ранее, однако что-то неуловимое, но знакомое присутствовало в их чертах лица. Во взгляде льдинок, светящихся уверенностью и детским озорством, которыми они быстро оценили обстановку. Кай испускает громкий смешок, взирая на своих спасителей с искренним любопытством. — Мне стоит вас поблагодарить, но знаете, что подсказывает мне, что не зря вы такие одинаковые. Его глаза задумчиво щурятся. Интуиция не подводила Паркера ни разу в жизни, а вкупе с силой лидера Ковена неутешительная мысль упорно напрашивалась прозвучать вслух, чтобы найти подтверждение из уст самих незнакомцев. — Вы близнецы. Парень закатывает глаза и громко цокает, проходя вперёд и одним взмахом руки освобождая еретика от цепей, когда девушка внимательно следила за Алариком, предупреждающе подняв руку в воздух. Руки и ноги получили свободу, но уходить отсюда он не спешил, желая утолить любопытство. Цепкий взгляд сканером проходился по двум детишкам, вынимая любые детали. Зальцман все же перестаёт изображать из себя молчаливую декорацию, переваривая полученную информацию с такой тщательностью, что у него над головой появилась красная лампочка, громко кричащая: «Идёт мыслительный процесс!». — Кто вы такие, черт возьми?! Девушка кидает взгляд на Паркера, а после на брата, решаясь на правду здесь и сейчас. Честно говоря, ситуация начинала раздражать, а терпение — не его конёк. Кай ощутил прилив злости, что ураганом заклокотала в груди. Видимо, заметив это, девушка потеряла прежнюю решительность, захлопывая рот. Если они правда члены канувшего в лету Ковена, то, вероятно, у Лиззи и Джози появились конкуренты, а у него причины для беспокойства. — О Боже, Дженни! Ты ещё расплачься для большего эффекта. — Ой, ну извини, что я не могу сказать чокнутому засранцу о том, что мы его дети! Как-то волнительно немного, он, вроде как, пытался грохнуть наших сестер! — Но не грохнул же! — Не все обладают таким вселенским везением! Небольшая перепалка между ними началась по щелчку пальцев. Они увлеклись своим спором настолько сильно, что не заметили элементарных вещей, которые привели к тому, что Кай решил перейти к интересному и вызвал у них головную боль. Оба скривились, прижимая ладони к ушам и сжимая зубы до противного скрежета. Аларику досталось чуть больше — тот попросту полетел в стену, хорошенько приложившись головой и теряя сознание. Первой подала голос девчонка. — Наша семья жива! Еретик подходит к ней ближе, цепляясь длинными пальцами за лицо, вытягивая по - немногу магию. Хриплый смех режет по ушам Дженни не хуже наждачной бумаги, но она терпит боль как настоящий боец, смотря прямо в голубые глаза. Мышцы неприятно ломило от жжения. — Я убил всех. Насколько я помню, то мёртвым нет хода в мир живых или с тех пор, как я снова, — он делает акцент на последнем слове, — Сидел в тюремном мире что-то изменилось? — Да! Да! Прошу, выслушай нас! Мы не врем! Она нетерпеливо выкрикивает это с облегчением вздыхая, когда отец перестает мучить их бедные головы, а из неё тянуть магию с явным сожалением. Тяжело сглатывает, но не теряется, ибо заочно Дженни была с ним знакома: знаменитым социопатом, что убил всю свою семью в стремлении к власти, задыхаясь в собственной ненависти. Дэнни дёргается вперёд, желая огородить сестру от их шибанутого на всю голову родственничка, но два взгляда заставляют остаться его на месте: один предупреждающий, а второй серьёзный. Кривится, но исполняет беззвучный приказ, хмуро взирая на все со стороны. — У тебя мало времени, чтобы сочинить правдоподобную историю. Советую начать говорить коротко и по - делу. Подросток передергивает плечами. Она столько времени потратила на то, чтобы переиграть этот диалог в своей голове, подобрать правильные слова, но встретившись с ним лицом к лицу забыла совершенно всё. Несмотря на все деяния этого человека девушка стремилась к тому, чтобы оправдать его, найти те маленькие нити, что вызовут в ней тёплые чувства и вопреки здравому смыслу это удавалось. Наверное глупо любить человека даже ни разу не встретившись с ним, но Дженни была такой: светлой, местами наивной, во всем ищущей позитив. Скомканные слова рвутся на волю сами собой. — Мы твои дети. Меня зовут Дженни, а его Дэнниэл. Я сифон, как ты, а он ведьмак без особенностей. Наша мать уже мертва. Не думаю, что тебя это вообще должно волновать, ведь обычные связи на одну ночь редко, когда оставляют в памяти следы. Сейчас не об этом, но я это к тому, что в общем-то наша жизнь была довольно спокойной и размеренной, пока в один прекрасный день мы не обнаружили у себя сверхъестественные силы. Тогда вместе с этим пришли видения. А потом мы нашли вот это. Она достаёт из кармана артефакт, протягивая руку и предлагая еретику самолично проверить его подлинность. Он охватывает кусок железа пальцами, внимательно осматривая каждую детальку, в конце концом признавая его асцендентом. — Что дальше? Дорогая, моё терпение не вечное. — Асцендет. Да. Но мы не знали, что это такое, пока не увидели в видениях картинки какого-то ритуала. На тот момент наши познания в магии позволяли понять хоть что-то, но годы мучений в непонятных снах и галлюцинациях заставили повторить его. И мы перенеслись. Это был мир, чушь, но загробный. Он сработал как обмен, мы переместились, а те, кто был внутри — вернулись в наш мир. Время там идёт иначе, но из дневников, гримуаров и прочего стало понятно кто мы есть. И как вернуться обратно. Она достаёт скомканную бумажку из другого кармана, свернутую в маленький квадрат. По рваным краям стало понятно, что Дженни вырвала его откуда-то. Еретик раздражённо вздохнул, не понимая почему вообще слушает её. Свернуть бы шею обоим и дел с концом, но нет же! Когда кто-то кидается такими громкими заявлениями, то нужно хотя бы выслушать человека, вдруг это окажется правдой. Девчонка продолжает что-то быстро говорить, активно жестикулируя, пока он всё-таки не цокает. — Мне надоело. Кидает асцендент и бумажку в руки паренька, хватаясь пальцами за виски шатенки, погружаясь в чужие воспоминания и мысли. Количество информации, что копилась в её голове все шестнадцать лет свалилась на Паркера, немного перегружая от обилия. Этот процесс явно не был приятным, раз оба хмурились, как от лёгкой надоедливой боли, но Кай решил ускорить процесс повествования. К тому же подделать воспоминания невозможно — это стало для него гарантом честности и правдивости сказанного. Проходили минуты. Слишком долгие минуты. Пока еретик наконец-то не отстраняется от Дженни с холодной усмешкой, окидывая взглядом обоих близнецов. Всё-таки дети. Его дети. Но это куда не главное... — Вас всегда тянет на проблемы? Освободили бешеную семейку. Вот теперь придётся повторить историю заново. Парочка двух малолетних идиотов скукожились под его взглядом, виновато, но не теряя гордости, скуксившись, чувствуя неуверенность. — Ай - Ай - Ай, — легко пропевает Кай весело, — Папочка вами явно недоволен.