The Definition of Want

ЖЕЛА́НИЕ, -я, ср.

1. Внутреннее стремление, влечение к осуществлению чего-л., к обладанию чем-л.

Высказанное кем-л. стремление к осуществлению чего-л., к обладанию чем-л.; просьба, пожелание.

2. Любовное влечение, вожделение

ЖЕЛА́ТЬ, -а́ю, -а́ешь; прич. наст. жела́ющий; несов.

1. Иметь стремление к осуществлению чего-л., к обладанию чем-л.; хотеть.

2. (сов. пожелать) кому-чему чего или с неопр. Высказывать, выражать кому-, чему-л. какие-л. пожелания

3. Испытывать к кому-л. любовное влечение, страсть.

« – Её жизнь превыше всего, на остальное мне плевать, – неожиданно спокойным голосом заговорил Эдвард. – Если Белла хочет ребенка, пусть у нее будет ребенок. Да хоть десять! Только бы она жила. – Он на секунду умолк. – Пусть родит щенят, раз ей так хочется. Что он сказал? Пусть Белла… что? Родит ребенка? От меня? Как? Он от нее отказывается? Или он решил, что Белла будет не прочь стать одной женой на двоих? – Мне все равно. Главное, чтобы она выжила. Я даже подумать не мог о его предложении. Это уж слишком. Невозможно. Неправильно. Извращение какое-то! Забирать Беллу на выходные, а потом возвращать, как кино на прокат? Нет, это ненормально. И так заманчиво.»

— Рассвет, глава 9: «Чёрт, такого я точно не ожидал»

Я бросаю апельсины в корзину с яблоками / узы, что связывают, разрывают меня на части

Cowboy Mouth, "Jenny Says"

Телефон прозвенел в 20:17, ровно тогда, когда я сидел за кухонным столом и приступал к пепперони-сосиски-ветчина пицце. (Волку нужен протеин, чтобы продолжать бежать, так ведь?) Я проглотил первый кусок и схватил трубку. — Здравствуй, Джейкоб. Это Эдвард. Я сразу же швырнул телефон обратно. Наверное, это было ребячески, но я не хотел с ними разговаривать. Ни с кем из них. Я верно всё сказал, когда она пришла навестить меня, пока я был ранен, — в основном я даже был серьёзен, пускай и был под приятным парализующим туманом морфия — но потом приглашение на свадьбу ударило меня как молотом. Белла ушла, она не собиралась возвращаться, она станет твёрдой и холодной, она станет отвратительно пахнуть; даже после целой недели непрерывного бега боль не стихла. Только превратилось во что-то жёсткое, и огромное, и больное внутри меня. Так что, я считаю, все они могут идти нахрен. Телефон снова зазвонил. Я поднял трубку, чтобы получить ещё, как настоящий идиот, которым я и был. — Чего тебе надо? — Нам надо поговорить. — ответили культурным тоном. — Нам не надо. — я взорвался и во второй раз шарахнул телефон. Они не могут оставить меня в покое и дать поесть пиццу? Могу ли я рассчитывать хотя бы на это? Ещё звонок. Я игнорировал его, игнорировал, игнорировал…я снял трубку. — Ты не понимаешь намёков, кровосос? На том конце линии вздохнули, и это был снисходительный вздох. «Я не могу поверить, что мне приходится иметь дело с этим ребёнком» вздох. Ублюдок. Сверкающий вонючий ублюдок. — Я бы хотел поговорить с тобой о Белле. Лично. В один прекрасный день моё сердце остановится от звука её имени. По крайней мере, я на это надеюсь, иначе не представляю, как проживу остаток моей жизни. Я хотел сказать: «Что ж, это твоя проблема»,но вместо этого из моего рта вышло: — Она в порядке? — Да и нет. Ты придёшь поговорить на нейтральной территории? — пауза. Затем: — Пожалуйста. «Пожалуйста». Часть меня была в восторге от того, что ему пришлось быть вежливым, но в остальном было противно, потому что он мог быть таким, а я знал, что не могу. Я скорее язык проглочу, чем скажу «пожалуйста» этому кретину. Наверное, это делает его бо́льшим мужчиной. Что ж, я хотя бы выше. — Ладно. — я ухмыльнулся. — Почему бы нам не встретиться и поужинать в городе? — … Извини? — Ты помешал моему ужину, так что мне нужно пожрать. И ты платишь. *** Почти никого не было в кафе в девять вечера во вторник. Я заказал самый дорогой стейк, который был в меню. (Два, на самом деле.) Пиявка сидел напротив, пока я ел; его тело было неестественно неподвижно. Я пытался не дать его вони перебить вкус рибая, но по большей части провалился. — Ну, — сказал я с набитым ртом. Я надеялся, что он скучал по вкусу настоящей еды. Интересно, будет ли она скучать? — Не хочешь сказать, какого хрена тут происходит? — Дело касается Беллы. — ответил он. — Это ты уже сказал по телефону. Можешь дать мне немного больше информации? Я не читаю мысли. — «Мудак-кровопийца», громко подумал я для полного счастья. Каллен не дал мне шанса полюбоваться на хоть какую-нибудь реакцию. — Это о том, что лучше для неё. — О, я думал, мы уже выяснили, что лучшее для Беллы не очень-то и значит. «Ведь мы все знаем, что лучшим для неё был бы я», — я отправил мысль в его направление. «Такой как я не убил бы её», Мне показалось, что желваки Каллена напряглись. Отлично. — Это относится к тому, о чём я хочу поговорить. — И?... — я подсказал, отрезая ещё кусок стейка и тайно надеясь, что нож не поломается, если я прыгну через стол и пырну его в грудь. — Ты, блять, не можешь перейти к сути? Он вздохнул, хотя ему это даже не нужно, ведь он не дышит вообще. — Мы обсуждали, как Белла хочет… обратиться. Я сжал зубы до скрипа, чтобы удержать волчий рык. — Припоминаю такое. — как будто я не видел её в своих кошмарах мраморной статуей неделями. — Дело в том, что… — Каллен снова притворно вздохнул. Это действовало мне на нервы. — Для меня становится всё яснее, что это не то, чего она хочет. Моё тупое, предательское, самоубийственное сердце ёкнуло. — Наёбываешь меня, — пробормотал я, пытаясь запихнуть маленькие веточки надежды куда подальше в тёмный уголок своей головы. Белла была охрененно ясна, когда мы говорили в последний раз. Она любит меня, но недостаточно. Не достаточно, чтоб бросить Каллена. Не достаточно, чтоб оставаться живой. Недостаточно. Никогда. У неё не было выбора. Не то чтобы мне было обидно. — Она думает, что хочет. — подтвердил Каллен. — Но мы вчера встречались с Элис, выбирали свадебный торт… … Я представил, как Белла в белом платье вытирает глазурь со своей такой же белой щеки, такой, какой она скоро станет, и мой желудок перевернулся. — … и мимо прошла женщина с младенцем. Белла… отвлеклась. И затем Элис увидела… — Каллен резко замолчал и мотнул головой, будто пытался вытряхнуть воду из ушей. — Белла не продумала всех последствий своего решения. Я фыркнул. — Что ж, в этом мы согласны. — я откусил ещё стейка, пытаясь быть безразличным. — А какое это имеет отношение ко мне, ещё раз? Если она хочет убить себя для тебя, это её выбор. Белла, моя Беллс, её сердце остановилось, вдохи ненастоящие… — Она не твоя, — сорвался Каллен, в первый раз показав отпечаток ярости. Она была бы моей, если бы ты не вернулся. Я не подумал это специально. Мысль была чистой и моей. Я сосредоточился в попытках успокоить свой разум, как делал это со стаей. Может, мне надо помедитировать или что-то типа того. Блядский боже, у меня вообще есть время, когда никто не слышит меня? Можно мне хотя бы тридцать секунд тишины и покоя? Могу ли я иметь что-нибудь, принадлежащее только мне и никому больше? Каллен закрыл глаза. — Верь или нет, но я в курсе… — он снова тряхнул головой. — Я хочу, чтобы Белла была счастлива. Я хочу, чтобы у неё было всё, что сделает её счастливой, понимаешь? Она хочет быть как я, и, возможно, это принесёт ей некоторое удовлетворение, но её душа… По крайней мере, чем меньшим ей придётся жертвовать, тем лучше… — Ты имеешь в виду, типа, дыхание? — выплюнул я, чувствуя, как дрожь прошлась по моему телу. — И еда? И сон? И солнце? Я вспомнил, как она поворачивала лицо к солнцу, когда мы гуляли по пляжу, как закрывала глаза… — Ты вообще видел её под солнцем, Каллен? Ты знаешь, как она будет скучать по нему? Спокойно. Мне надо быть спокойным. Кафе было почти безлюдным в это время, но несколько людей всё равно заметят гигантского волка, появившегося из ниоткуда, и сожравшего одного из посетителей. — Я знаю. — мелодичный голос Каллена был грустным. — Я знаю. Я хочу, чтобы у Беллы было солнце. Будь моя воля, она бы никогда не изменилась. Но она не верит, что я буду любить её, если она повзрослеет и постареет, но ничего из этого неважно для меня. Я буду любить её всю её жизнь, до самого дня её смерти и после. Если бы её можно было убедить остаться человеком- — Ты думаешь, я не пытался? — я взорвался. Я только и делал, что пытался. Я испробовал всё. — Не всё. — ответил Каллен моим невысказанным словам. «Вали из моей головы», — подумал я остро. — Я прикладываю усилие, — уголок его губ поднялся. — Но ты очень шумный, Джейкоб. — Пошёл нахуй. Нет, реально, пошёл нахуй. Ты и твоя блескучесть, и твоя блядская телепатия. Однажды кто-нибудь поймёт, что ты такое, и прибежит толпа с вилами и факелами, чтобы разорвать тебя на части, и я молю господа, чтобы увидеть это, — дрожь бежала вверх и скатывалась вниз по моей спине снова и снова, животное внутри меня желало рвать и метать — ты разрушил мою жизнь, ублюдок! Я бы не был волком, если бы не ты! Белла была бы счастлива, если бы ты не ты! Ты разрушил всё! Он сохранял полный покой. — Ты закончил? Я сделал глубокий вдох. — Пока да, — сказал я, злобно прокалывая рибай. — Хорошо. Каллен всегда будет холоден, а я всегда буду горячим. Так работали наши характеры… наряду со всем остальным. — У меня есть предложение. — он сказал это так, будто мы разговаривали о бизнесе. — Да неужели. — Да. Я думаю, у Беллы должен быть ребёнок. Кусок стейка застрял у меня в горле. Быстрее, чем следовало (быстрее, чем он должен двигаться на публике), Каллен оказался сзади меня, обрушивая каменно-твёрдый кулак между моих лопаток. — Прокашляйся, Джейкоб, — сказал он с тончайшим намёком веселья в голосе. Я послушно кашлял, пока горло не выдало кусок назад, потом выплюнул мясо на стол. Каллен похлопал меня по спине. — Лучше? Со слезящимися глазами я кивнул. В один момент он уже был снова на своём месте, протягивая мне так и нетронутую содовую. — Пей, — приказал он. Я выпил. Мудак. — Теперь, — он продолжил, бесстыдно воспользовавшись моим временным молчанием. — Как я сказал, я много думал над этим, и пришёл к выводу, что ребёнок бы решил проблему. Белла будет сожалеть об утерянном шансе стать матерью, мне стало это понятно из того, как она смотрела на младенца в кондитерской. Стать матерью не представляется возможным после обращения. Если у неё сначала появится ребёнок, это даст мне время, — несколько лет, по крайней мере — чтобы убедить её в том, что бессмертие не то, чего она по-настоящему хочет, и что я буду любить её несмотря ни на что. Она изменит своё мнение, я уверен. Но даже если она не изменит, у неё, во всяком случае, будет опыт материнства, который не смогли испытать многие из нас. Мой рот раскрылся, но не вышло ни звука. — Трудность в том, — продолжал он. — что было бы неразумно, если бы я обеспечил этим Беллу. По всей вероятности, биологическая несовместимость будет катастрофической. Игра не стоит свеч. Следовательно, альтернатива в том, что отцом будешь ты. — уголки его губ слегка опустились. — По крайней мере, если верить Элис. Она видела это. Лично я думаю, что подобрать донора спермы гораздо логичнее, но она сказала, что вполне уверена, что если бы у Беллы был ребёнок, то только с тобой. И я должен признать, — он нахмурился ещё сильнее. — Белла скорее согласится на это, если ты задействован. Так что я готов оставить при себе свои… замечания. Я готов на всё, что сделает её счастливой, даже если это значит иметь щенков от тебя. Он сложил руки на груди, ожидая моей реакции. Молчание. Ещё молчание. Последний кусочек паззла встал на место. — Ты, — поражённо выговорил я. — совсем долбанулся. — Уверяю тебя, это не так. Мой мозг пытался обработать новую информацию. — Нет, ты реально долбанулся. Я думал, ты заурядный мудень кровопийца, но нет. Ты стопроцентно пиздецки ёбнутый. — я не мог поверить, что не заметил этого раньше. Я был искренне напуган. — Боже, а вообще есть терапевты для вас, пиявок? Анти-психопаты? Потому что тебе нужна помощь. — Думай, как тебе угодно. — ровно проговорил Каллен. — Это не возымеет эффекта на моё предложение. — Твоё предложение? — я захотел засмеяться, мрачный, невесёлый смех забурлил в моей груди. — Твоё предложение самая тупая вещь, которую я слышал. Не говоря о том, что это просто больная поебень. — моя голова качалась туда и обратно. — Что, блять, с тобой не так?! — Я хочу, чтобы Белла была счастлива, — сказал он. — Я хочу, чтобы она жила. Она не знает, что такое бессмертие на самом деле; скука, жажда крови, постоянный страх. Я не хочу такого для неё. Всё, что предотвратит это, или даже отложит- — Ты когда-нибудь думал о том, — прервал я. — чтобы не обращать её? Вместо того, чтобы уговаривать её завести ребенка? Улыбка Каллена не отразилась в его глазах. — Я пытался. Но Белла очень… решительна. Очень. Рано или поздно она уговорит Карлайла сделать это, или сбросится с лестниц, или заставит меня укусить её и не… не даст мне достаточно времени; она что-нибудь придумает, чтобы получить то, что хочет. По крайней мере, пока она не переменит своего решения. — Тогда просто… уйди. — Боже, это бы решило всё. — Ты сделал это однажды. Просто собери манатки и свали из города. Я удержу Беллу здесь, я защищу её от тех итальянцев или ещё чего- — Абсолютно невозможно. — его лицо сразу ощерилось, он едва ли не обнажил клыки. — Твоя волчья стая настолько же опасная. Нет, пёс. Безопасность Беллы — моя ответственность. Я её защищу. Я. Мы пялились друг на друга через стол. Часть меня — волчья часть — кричала: «Нахуй ужин, нахуй договор, просто обратись и разорви его на куски, а потом сожги здание», пока другая, более разумная, более рациональная говорила: «Нет, сначала вымани его наружу, подальше ото всех, затем утащи его в лес, где никто не найдёт тебя». Оба голоса горели барабанной мантрой убей его убей его убейегоубейего… Мне не нужно было уметь читать мысли, чтобы знать —Каллен хочет сделать то же самое со мной. Он первым обуздал себя. — Враждебность необязательна, Джейкоб. Попробуй посмотреть на это с рациональной точки зрения. Ты, снисходительный убл... Я скрипнул зубами. Спокойно, спокойно, спокойно. — Отлично. С рациональной точки зрения ты психопат. Каллен закрыл глаза; мне показалось, что он считает до десяти про себя. — Что, — он выцедил. — тебе именно не нравится? — Я- Я просто- — я запнулся. Срань господня, это самый сюрреалистический разговор, что у меня был, и вообще весь этот год — какой-то ебаный сюр. — Всё! Всё мне не нравится! Ребёнок как главный козырь? Обрюхатить Беллу как корову? Что будет с ребёнком потом? И что насчёт возраста? Каллен, тебе, может быть, и сто блядских восемь лет, но мне шестнадцать, а Белле восемнадцать, тебе когда-нибудь приходило это в голову? — Белла взрослая. — спокойно парировал он. — И конечно же никто не требует от тебя бросить школу и обеспечивать семью. У тебя не будет никаких обязательств кроме базовых репродуктивных. В моём сознании непрошено возникла картинка темноволосого малыша, завернутого в пелёнки, которого Каллен и его «семья» уносят в лес, и которого я никогда больше не увижу. Я ухватился за край стола так сильно, что дерево затрещало под моими руками. Каллен поднял бровь и добавил: — Хотя, я подозреваю, эту часть надо обговорить. Обговорить… Осознание тяжелым грузом опустилось на меня. — Ты обговариваешь всё, Каллен. Что об этом думает Белла? Он не ответил, но его губы сжались на секунду. Был ли это оттиск вины? Пиздец. — Ты не говорил ей, да? Она не имеет понятия, что ты здесь. — дерево под моими пальцами продолжало расползаться. — Она нихуя не знает, что ты пошёл предлагать её матку мне. Ты ёбаный сутенёр, в курсе? Жёлтые глаза Каллена вспыхнули. — Я хотел знать, согласишься ли ты, прежде чем я скажу ей об этом. Я просто хочу, чтобы Белла прожила свою жизнь, Джейкоб. Я думал, ты больше остальных поймёшь это. Самое тревожное в том, что я действительно понимал. Возможности заструились в моём мозгу, полностью бесконтрольные. Они были ненормальными, и спутанными, и серьёзно ёбнутыми по всем пунктам. Но если это сохранит Белле жизнь… Если это сохранит её дышащей и тёплой… Если это купит время… Я не защитил свой ум вовремя, и Каллен всё увидел. — Ты прав, Джейкоб. — его голос был успокаивающим, мёд капал с его ядовитого рта. — Будет много возможностей убедить её оставить меня и быть с тобой. У тебя будет время. Ярость разорвала моё тело, когда этот манипулятивный ублюдок вытянул самое тёмное желание из моей головы и пронзил меня им. — Ты… — я не мог найти подходяще плохое слово, так что просто позволил волку завыть внутри головы. Он улыбнулся. — Да, я. Для Беллы. Красная дымка заволокла мои глаза. Я собирался превратиться, я должен, или я взорвусь. — Не смей даже упоминать это дерьмо снова. — прорычал я сквозь стиснутые зубы, вставая. — Если Белла захочет поговорить об этом, она знает, где найти меня. Но ты, блять, держись подальше. — Конечно. — кровопийца кивнул, как будто мы просто тихо обсуждали недавние события с чашкой чая. — Спасибо тебе, Джейкоб. Боже. Я рванул к двери, бросился через улицу, едва ли нырнул в лес, перед тем, как перекинуться в волка; почва взлетала под моими когтями, пока я бежал; ярость, и боль, и ненависть горящим потоком ревели в каждой клетке моего тела. Я пытался заглушить голос в моей голове прежде, чем кто-нибудь услышит его. Если это купит время если это купит время еслиэтокупитвремя…