Забирающий боль

      Цзян Фэнмянь недовольно поджал губы, внимательно вглядываясь в написанное на бумаге, а затем с нечитаемым выражением передал письмо своей супруге. Цзян Чэн и Ян Ли заинтригованно переглянулись, чуть высунулись из-за деревянной балки, поддерживающей веранду, и обратились вслух. Даже отсюда им было видно, как недоверчиво фыркнула матушка, брезгливо сощурила глаза, на дне которых (брат и сестра могли поспорить) проглядывался гнев вперемешку с недоумением и некой настороженностью. Последнее было чем-то новеньким, что совершенно не вписывалось в образ их строгой и дисциплинированной матери. Так что же случилось, если она так хмурится?       — До меня, конечно, доходили слухи, о положении дел в Цишань, но я и предположить не мог, что все это — правда, — с тяжелым вздохом поделился своими сомнениями Цзян Фэнмянь. Он в задумчивости ущипнул себя за подбородок, перевел взгляд на удивительно молчаливую супругу. Должно быть, известие поразило ее куда глубже, чем она хотела показать.       — Этот мальчишка довольно самоуверен, если считает, что все кланы по первому щелчку его пальцев кинуться отправлять адептов к ним на обучение! — знакомо прошипела мадам Юй и небрежно скомкала чужое послание. — Мы не собаки, которым кинули кость, чтобы выполнять команды этого сопляка!       — Моя госпожа, стоит ли так бурно реагировать на простое предложение сотрудничества с кланом Вэнь? Точнее, уже Вэй… Их глава вполне вежливо просил о встрече для подписания мирного договора между кланами. В конце концов, я не думаю, что человек, который пресек военные действия со стороны Цишань Вэнь еще в утробе, станет как-то угрожать ученикам, — довольно мягко сказал Цзян Фэнмянь, однако его рассудительность была начисто проигнорирована.       Цзян Чэн слышал, как тяжко вздохнула сестрица у него под ухом, и был с ней совершенно солидарен: все доводы отца матушка тщательно фильтровала к прослушиванию. А сейчас своими, пусть и верными словами, он снова навлек на себя гнев мадам Юй. Оставалось надеяться, что матушка будет не менее трезва в своих суждениях и не схватится за Цзыдянь (хотя последний уже подозрительно плевался пурпурными искрами).       — То есть, по-твоему, отдать им наших детей — самое логичное, что мы можем сделать в данной ситуации?! — взорвалась мадам Юй и резко встала из-за стола. За ее спиной шугливо вздрогнули служанки, которые, наверняка, слишком явно ощущали настроение своей госпожи. — Клан Вэнь, или как там его, хочет невозможного. Или ты действительно готов предоставить им Ян Ли? — последний вопрос мадам Юй едва ли не прорычала. Она нависала над главой клана, словно голодный дракон, грозная и непоколебимая.       — Моя госпожа, не стоит быть столь категоричной в своих суждениях, — терпеливо попросил Цзян Фэнмянь. Впрочем, во взгляде его застыла настороженность. Разумеется, он понимал всю угрозу, которую мог бы, да что там, представляет клан Вэй. — Я думаю, что выводы нужно делать после собрания кланов, выслушав все требования и предложения Вэй Усяня.       Цзян Чэн видел, как в миг ожесточилось лицо их матушки, и подумал, что из этого всего не выйдет ровным счетом ничего хорошего. Он почувствовал, как аккуратно потянула его за рукав ханьфу старшая сестрица, и перевел взгляд на нее. Ян Ли одними глазами показала в сторону выхода и тихонько отступила назад. Нужно было уходить до тех пор, пока мать или отец не заметили их присутствия. Или, по крайней мере, до тех пор, пока матушка не заставит их выйти из импровизированного укрытия насильно. Все, что было необходимо, они уже уловили из разговора, а остальные детали не так уж и сложно выяснить, если знаешь в общих чертах, о чем речь.       Цзян Чэн скользнул в тень первым, а следом за ним и Ян Ли. Они были более, чем уверены, что родители обнаружили их присутствие с самого начала, но не стали акцентировать на детской выходке должного внимания за наличием куда более существенных проблем. Однако Цзян Чэн не любил искушать судьбу — рука у матушки была тяжелая и безжалостная. А уж с Цзыдянем и подавно. А там, если под нее попасть, не спасет даже отец.       Как только брат с сестрой выскользнули из-под навеса и наконец миновали повышенную зону риска, они остановились неподалеку от садовых беседок, чтобы привести себя в порядок после небольшого марафона. Всегда идеальная, прическа Ян Ли некрасиво съехала на бок, а щеки непривычно раскраснелись. Ханьфу Цзян Чэна неловко съехало на одно плечо, а пучок, обычно стянутый на затылке, растрепался. Они поглядели друг на друга, а затем позволили себе приглушенно рассмеяться, — давно они не попадали в такую нелепую ситуацию. Словно им снова по двенадцать и восемь. По пути в цзинши Ян Ли им попалась парочка слуг, но даже они со своим наметанным взглядом не могли бы сказать, что брат и сестра Цзян минуту назад носились по коридорам Пристани Лотоса, как невоспитанные простолюдины.       Когда дверь в цзинши была плотно задвинута, а чай с жасмином разлит по пиалам, Ян Ли наконец заговорила:       — Что думаешь, А-Чэн? — растерянно поинтересовалась она и осторожно отпила горячий напиток. Взгляд ее блуждал по просторным покоям, не зная за что зацепиться, — заправленную кровать у двери, маленький столик с письменными принадлежностями или огарки вечерних свеч, что еще не успели поменять на новые.       — Я слышал от старших адептов, что в клане Вэнь начался переворот, однако считал, что Вэнь Жохань быстро подавит мятежников, — задумчиво пробормотал Цзян Чэн. Его брови тут же сошлись на переносице, делая его отдаленно похожим на матушку. — Видимо, я просчитался.       — Весь мир просчитался, А-Чэн, — осторожно заметила Ян Ли. — Ты же видел, как на весть о падении Вэнь и восхождении Вэй отреагировали матушка с отцом? Сейчас нам остается только ждать, когда назначат дату совета… Думаю, матушка с отцом могли бы позволить тебе присутствовать на нем, как будущему главе.       — Ха? И что, теперь вместо традиционного обучения в Гусу Лань заклинателей будут отправлять в Цишань? Мне как-то слабо в это верится, — криво усмехнулся Цзян Чэн. Он разгонял рукой пар над своей пиалой под внимательным взглядом сестры, казалось, даже не замечая этого.       — Мне кажется, еще рано судить, — мягко сказала Ян Ли и улыбнулась брату одной из своих самых ласковых улыбок. — А-Чэн, пар — это не призрак, его так просто не изгонишь, — негромко рассмеялась она, заставив последнего трогательно покраснеть, а затем с громким шлепком закрыть ладонью полыхающее лицо.       Ян Ли слабо улыбнулась: то ли еще будет. Они с братом оба предполагали, что матушка и отец в крайнем случае укроют ее в пристани, а самого Цзян Чэна отправят в Гусу Лань при возможности. Если же колесо фортуны будет не на их стороне… Ян Ли упрямо не хотелось об этом думать. Собственно, как и Цзян Чэну, которого посещали весьма схожие мысли в этот момент. Оставалось лишь терпеливо ждать.       …Вопреки всему, Цзян Фэнмянь и мадам Юй были непреклонны в своем решении. Наверное, впервые в жизни Цзян Чэн видел, чтобы мать с отцом были солидарны друг с другом настолько, что отказали ему в просьбе присутствовать на собрании кланов, не сговариваясь. Разочарованный и обделенный, он лишь покорно склонил голову спустя пару минут бесполезного спора (и первой зловещей искры из кольца на руке матушки), а затем покинул приемный зал пристани. Ян Ли нашла его, когда обозленный на родительскую несправедливость, Цзян Чэн нырял за лотосами, прямо в своем тренировочном ханьфу. Грязь и пыль пошли по ткани некрасивыми пятнами от воды, однако юноша так и не соизволил переодеться. Сначала он выместил недовольство на многочисленных соломенных манекенах, а затем и на парочке старших учеников Юньмэн Цзян. Однако это все равно не помогло. Тогда он решил, что прохладная вода хоть как-то остудит его пыл и притупит обиду, но и здесь прогадал.       Когда он вынырнул из-под толщи воды и нетерпеливо выжал волосы, Ян Ли уже сидела подле воды с небольшим переносным столиком. Цзян Чэн посмотрел на счастливую сестрицу, а затем невольно расслабился. На столике стояла высокая пиала с супом из свиных ребрышек и корней лотоса, приправленный жгучим перцем. Запах мясного бульона стоял просто потрясающий, и Цзян Чэн шумно сглотнул слюну. Никто не умел готовить лучше его сестры!       Рядом на небольшой доске лежали кусочки печеной рыбы с луком и пряностями, на краю стоял пузатый чайник и пиалы на двоих персон.       — Прости мой вид, пожалуйста, — пробормотал Цзян Чэн, уже привычно нахмурившись, однако за этой напускной суровостью Ян Ли разглядела смущение. Цзян Чэн так и не научился врать. — Не стоило ради меня идти на пристань и нести все это, — виновато выдавил он и легко вылез на пристань. Вода ручьем стекала с полов и рукавов его ханьфу, а также некрасиво хлюпала в сапогах, которые Цзян Чэн в импульсивном порыве не стал снимать. Похожий на мокрую курицу, он выглядел крайне забавно.       — Поешь, чтобы не заболеть, а потом пойдем внутрь, — Ян Ли наградила брата чуточку лукавым взглядом. — Ты же не хочешь встретить отца и матушку в таком виде, верно? — и прикрыла губы рукавом верхнего халата, чтобы не улыбаться слишком широко и не дразнить довольно вспыльчивого Цзян Чэна.       …О прибытие отца и матушки в Пристань Лотоса брата и сестру известил пронзительный звук барабанов. Цзян Чэн как раз успел переодеться в сухую клановую форму, высушить волосы и стянуть их в привычный пучок. Уснувшие на время их отсутствия раздражение и гнев снова всколыхнулись в его душе, но угасли также быстро, как и возникли. Далеко не факт, что отец не хотел учить его ведению дел клана. Должно быть, ситуация и в правду была патовая, раз даже всегда спокойный и податливый Цзян Фэнмянь приказал оставаться в Пристани Лотоса. Надо было отнестись к этому с пониманием и спокойствием, как Ян Ли, а не устраивать сцен. Что из него за наследник, если он не может даже этого?!       В приемный зал Цзян Чэн явился почти одновременно с сестрой. Матушка сидела на своем пьедестале, достойная зваться императрицей, и глядела на сына и дочь жестко. Руки ее были скрещены на груди, а губы кривились в отталкивающей гримасе. Отец замер по правую руку от своей супруги, на удивление хмурый и задумчивый. Взгляд его не смягчился ни на секунду даже при виде Цзян Чэна и Ян Ли, а, казалось, лишь стал тоскливее и сосредоточеннее. Старшие ученики клана расположились тут же, по центру зала, — испуганные цыплята. Цзян Чэн первым занял свое место неподалеку от родителей. Следом опустилась грациозная и сдержанная Ян Ли.       — Ну, а теперь, когда все соизволили прийти, — матушка наградила своих детей колючим взглядом, но, впрочем, быстро забыла о них, — начнем. Как вам должно быть известно, клан Цишань Вэнь прекратил свое существование.       По залу тут же прокатился беспокойный ропот.       — Молчать! — твердо приказала мадам Юй и цепко оглядела взволнованных адептов. — Вэнь Жохань был казнен несколькими неделями ранее на горе Луанцзан, вместе с ближайшим кругом и его наследником. Сейчас во главе нового клана И Лин Вэй стоит Вэй Усянь. На совете кланов было принято решение о подписании мирного договора и пакта о ненападении между основными орденами. В качестве знака приветствия нового клана и закрепления договора было принято почти единогласное решение о направлении адептов Юньмэн в Безночный город на полуторагодовое обучение. Завтра утром пятеро учеников отправятся в резиденцию, чтобы лично поприветствовать нового главу клана и приступить к обучению. О том, кто покинет Юньмэн Цзян вам сообщат позже. Свободны!       Старшие ученики спешно покидали зал в полной тишине, которая нарушалась лишь приятным слуху шуршанием ханьфу, однако Цзян Чэн уверен, — стоит им покинуть помещение, как во дворе поднимется взволнованный гвалт. Еще бы! Большинство из них даже не бывало в Гусу, что уже говорить о новом неизвестном клане. Он и сам был безумно взволнован и насторожен! Матушка и отец вернулись в Пристань Лотоса без особого восторга, так что судить было рано. Когда последний адепт прикрыл за собой дверь, Цзян Чэн выдохнул и мысленно пожелал им с сестрой удачи. Настроение матушки явно не располагало к душевным разговорам.       — Отец, матушка, с вашего позволения, как прошло собрание? — осторожно, словно ступая по тонкому льду, поинтересовался Цзян Чэн.       — А что, не заметил? — раздраженно рявкнула мадам Юй и порывисто ударила кулаком о подлокотник. — Этот!.. Этот!.. Мальчишка! — последнее слово она выплюнула, словно оно было ругательством. — Предъявил свои требования, будто он повелитель Поднебесной, а главы кланов, как испуганные младенцы, тут же принялись выполнять его прихоти! — прогремела матушка страшным голосом. Казалось, еще немного, и ее волосы взметнуться в воздух тысячами разгневанных змей.       — Моя госпожа…       — И ты, Цзян Фэнмянь, входишь в их число! Вместо того, чтобы поставить Вэй Усяня на место, ты позволил этому выскочке диктовать свои правила! Немыслимо! — мадам Юй резко поднялась со своего места и одним отточенным взмахом руки вызвала Цзыдянь. Рукоять лилового кнута уверенно легла в обманчиво хрупкую ладонь женщины, и она предостерегающе им взмахнула.       — Матушка, не думаю, что стоит ссориться, — как можно спокойнее попросила Ян Ли и поклонилась им в знак уважения. — Господин Вэй предъявлял еще какие-то требования к кланам? — миролюбиво спросила Ян Ли, казалось бы, совершенно не испытывая благоговения перед матушкиным оружием. Цзян Чэну оставалось только молча восхищаться силой воли сестры.       Какое-то время матушка сверлила недовольным взглядом отца, а затем все же отозвала Цзыдянь, почти устало опускаясь на место.       — Нет, как ни странно, обучение в Безночном городе — единственное условие, которое поставил глава Вэй, помимо соглашения о мире, — отозвался Цзян Фэнмянь вместо супруги. — Однако у основного условия есть несколько подпунктов. А-Чэн, А-Ли, я боюсь, что не в силах помешать вам отбыть в резиденцию для обучения вместе с тремя другими адептами нашего клана, — тяжко вздохнул отец под возмущенное хмыканье мадам Юй. — Вэй Усянь весьма точно обозначил этот момент. Старшие наследники кланов должны прибыть в обязательном порядке, и Ян Ли это тоже касается.       Цзян Чэн, — уже в сторону обратился отец, — вы отбываете завтра на рассвете. Присматривай за сестрой и другими адептами. Если что-то пойдет не так, сразу же отправь огненное послание, и мы заберем вас. Будьте осторожны. Соблюдайте все правила и требования Илин Вэй. Мы не можем точно знать, что произойдет в противном случае. Илин Вэй не менее опасен, чем Цишань Вэнь, будьте готовы ко всему.       — Мы не подведем вас, отец, — Цзян Чэн поклонился, — матушка.

***

      Безночный город был затянут холодной мглой и в целом выглядел довольно пугающе. Резиденция главы клана, по совместительству их будущее место обучения, возвышалась над остальными постройками, словно огромное заснувшее чудовище. Оно отбрасывало густую тень и как будто терпеливо ждало своего часа поглотить лежащие под ним дома. Даже воронье собралось, чтобы попасть на пир, который бы оставил монстр. Над узкими улочками и покатыми крышами прозрачной вуалью стелилась нефритовая дымка, что окутывала все вокруг, как одна гигантская паутина. Одинокие огни фонарей были похожи на тысячи нервно мигающих глаз. Тут и там раскиданными островками колыхались стяги Илин Вэй — скрещенные черные, как ночь, флейты на алом. Ни в какое сравнение с бывшим гербом Цишань Вэнь. Знак казался грозным и зловещим. Собственно, как и все, что сейчас окружало Цзян Чэна и Ян Ли.       Несмотря на середину лета, в Безночном городе было довольно зябко. Холод бесшумным хищником ступал по пятам прибывших адептов, хватал их за оголенные запястья, тайком проникал сквозь одежды, крадя последние крупицы тепла. Цзян Чэн плотнее запахнул ханьфу и покосился на сестру, что старательно дышала на руки. У нее изо рта то и дело вырывалось облачко пара. Земля под ногами подозрительно скрипела, словно заклинатели шли по костям, когда они вышли на редкие улочки, выложенные камнем, Цзян Чэн невольно вздрогнул — они шли по запекшейся крови.       Прибывших адептов встретили на границе Цишань люди, облаченные в черную форму с красными нижними одеждами и такими же поясами. У каждого на бедре или за спиной висел меч. Заклинатели И Лин Вэй вели себя прилично и довольно вежливо. Спокойно поприветствовали всех прибывших, объяснили три важных правила нахождения в Безночном (какая ирония) городе, а затем поделили их на группы, чтобы было проще проводить к резиденции. Юньмэн Цзян шли с Цинхэ Не и малоизвестным Ло Фудин. До этого Цзян Чэн успел мельком заметить золото Ланьлин Цзинь, белые одежды Гусу Лань и множество учеников из других, мелких орденов. Правила Цишань были весьма просты: не ходить без сопровождения адептов клана Вэй в целях собственной безопасности, не покидать город до конца обучения и не спускаться с резиденции после начала комендантского часа.       «Безночный город представляет собой угрозу без клановых отметок Илин Вэй», — внезапно вспомнилось Цзян Чэну наставление одного из провожатых. Тогда, загрызи их лютые мертвецы, зачем было приглашать адептов на обучение, заранее зная, что это место таит в себе тьму? Последняя, к слову, ощущалась даже более, чем четко. Тьма словно была частью города; впиталась в стены домов, расползлась по чернильным стволам деревьев без единого намека на листья и обратилась тем самым полчищем ворон.       — Почему на улицах нет других людей? — негромко поинтересовались со спины Цзян Чэна дрожащим юношеским голосом. Вопрос был действительно стоящий. За все то время, что их маленькая процессия двигалась к резиденции, им не встретился ни один местный.       — Сейчас большинство заклинателей находятся в Илин, молодой господин Не, — на удивление мелодично ответила их проводница. — Простые люди не могут жить в пределах Безночного города из-за повышенного риска их здоровью. Остальная часть адептов рассеяна по Луанцзан и Цишань. Сейчас все готовятся к официальному приему учеников, поэтому вы не увидите представителей нашего клана, свободно гуляющих по улицам. Надеюсь, я смогла удовлетворить ваше любопытство, молодой господин Не.       Не Хуайсан задушевно пискнул.       Цзян Чэн на ощупь нашел руку сестры и крепко сжал ее. Пусть их проводница и не выказывала никаких признаков страха или беспокойства, ему стало тревожно после ее слов. Здесь творилась какая-то чертовщина! И лучше было не выпускать Ян Ли из виду.       — Прошу прощения, госпожа Вэй, — хмуро позвал Цзян Чэн и, дождавшись слабого кивка, — я слушаю — продолжил: — Есть ли еще правила, о которых нам следовало бы знать?       — Разумеется, — важно ответила заклинательница и почти влюбленно пробормотала: — Старейшина Илин сам вам все объяснит при встрече. Пожалуйста, запомните их хорошо, — от улыбки девушки стало как-то не по себе. Госпожа Вэй улыбалась естественно, однако за этим все равно проглядывалась какая-то неясная угроза.       В первую очередь адептов развели по их новым цзинши, дав время, чтобы расположиться. Покои Цзян Чэна оказались скромными и вполне обычными. Кровать в углу, два смежных стола напротив, небольшая кадка с водой почти у выхода и пара полок с увядшими цветами и учебными свитками. За ним и другими членами клана пришли через полчаса. На учебную площадку их выводили организованными группами, затем отсеивая девушек в другую сторону. Цзян Чэн хотел было взбрыкнуть, но Ян Ли мягко тронула его за запястье, слабо улыбнулась и смело двинулась следом за проводником.       По периметру площадки стояла вышколенная охрана, все, как один, с угрюмыми лицами и убранными за спину руками. Сами проводники адептов выстроились по центру в ровную колонну и затихли. Напротив них, вверх по лестнице располагался пустующий пьедестал главы клана. И никакой стражи поблизости. Спустя бесконечно долгих три минуты напряженной тишины приглашенные адепты стали негромко переговариваться между собой. Цзян Чэн строго одернул своих и перевел напряженный взгляд на все еще пустующее место. Глава Илин Вэй не появился и спустя десять минут, когда разговоры уже звучали в полную силу, пусть и все еще скованно. Лишь охрана и смотрители стояли молча, не поспев опустить даже головы.       Внезапно раздались довольно громкие и размеренные аплодисменты. Цзян Чэн недоверчиво сощурился и посмотрел в сторону внезапного смельчака, который разом прервал все разговоры. Молодой заклинатель в черной форме Илин Вэй, который стоял аккурат посередине, отделился от колонны, а затем уверенно двинулся вверх по лестнице. Площадка ошеломленно затихла.       Никто не препятствовал, когда он опустился на место главы и заинтересованно подался вперед. Кроваво-красные глаза бегло прошлись по многочисленным лицам гостей. Казалось, в них промелькнуло что-то дьявольское. Губы его тронула чуточку насмешливая улыбка, делая заклинателя похожим на лисицу. Копна черных волос была собрана в неряшливый высокий хвост, перехваченный простой алой лентой. Цзян Чэн присмотрелся: у незнакомца не было с собой меча, лишь черная флейта с карминовым оберегом, неряшливо заткнутая за пояс. Каков наглец! — поразился Цзян Чэн и, видимо, не он один. Никто в здравом уме не оставит свой меч, словно заявляя миру, насколько он всемогущ.       Осознание, кто перед ними, пришло чуть позже, когда все адепты Илин Вэй склонились перед молодым мужчиной в уважительном поклоне, и грянул хор зычных голосов:       — С возвращением, Старейшина Илин.       По спине Цзян Чэна пробежался нехороший холодок. Вэй Усянь. Перед ними Вэй Усянь, Старейшина Илина собственной персоной. Поразительно раскованный и ошеломляюще нахальный.       — О, благодарю гостей за столь дружный знак уважения, я это ценю, — со смешком заметил Вэй Усянь.       — Всем поклониться, живо! — почти прошипел Цзян Чэн и склонился первым. В горле внезапно пересохло, а в голове бился слабый отголосок иррационального страха. Вокруг главы клана Вэй кружили почти материальные всполохи тьмы. И как они не заметили этого раньше? Разве можно спрятать среди заклинателей нечто настолько зловещее, чтобы оно осталось незамеченным до самого конца?       — Приветствую всех прибывших на обучение адептов в Безночном городе.