Забирающий боль

      Вэй Ин насвистывал себе под нос незамысловатую мелодию, забавно переваливаясь с пятки на носок, и прогуливался по пустынным коридорам резиденции. В Безночном городе время, казалось, исчезало. День смешался с ночью, как ян переходил в ин, так все утрачивало в Цишань свой привычный ход. Мертвые деревья тянули свои крючковатые пальцы к угрюмому небу в попытке выбраться из этого места. Места, где почва насытилась кровью и человеческими костями, а также горьким пеплом и остатками старых заклинательских барьеров. Вэй Ин пересек один из небольших внутренних двориков едва ли не в припрыжку, а затем скользнул в другой коридор, ведущий прямиком к Мертвому саду.       — Шуметь и покидать цзинши после наступления комендантского часа запрещено! — строго и совершенно внезапно отдернули Вэй Ина из густой мглы неожиданно бойким юношеским голосом. Через мгновение из тени, бесшумно выступил один из адептов, прямо как он когда-то учил (осталось только прослезиться над успехами его воспитанников!), и преградил Вэй Ину путь. — Вернитесь, пожалуйста, к себе в покои и больше не повторяйте своих ошибок. В первый раз я ограничусь лишь простым предупреждением.       — Правда? — счастливо пробормотал Вэй Ин и широко улыбнулся. — Вы так поразительно добры, господин комендант, что я не могу сопротивляться вашему обаянию и непременно поступлю так, как вы попросили. Можно только сперва навестить свой сад? — Вэй Ин неловко захлопал ресницами, словно смущенная девица, а потом для убедительности даже приложил руки к якобы горящим щекам.       — Глава Вэй! Молю, простите, — сконфуженно пробормотал молодой адепт и стыдливо опустил глаза в дощатый пол. — Я не узнал вас в этом чертовом мраке, господин, — юноша низко поклонился Вэй Ину, да так и застыл, опустив голову.       — Можно я все же посещу свой сад? — миролюбиво поинтересовался Вэй Ин и с явным любопытством осмотрел своего подчиненного. Юноша был немного ниже него и значительно уже в плечах. Черные волосы, отдаленно походившие на солому, были собраны в некое подобие пучка на затылке, а лицо… Вэй Ин присмотрелся, а затем тихонько прыснул в рукав ханьфу. Довольно привлекательное лицо было раскрашено на манер повешенного призрака — красные круги вокруг глаз на выбеленном лице.       — Разумеется, глава Вэй, простите, — негромко пропищал адепт, заставив Вэй Ина задорно расхохотаться. Интересно, почему большинство его адептов весьма бурно реагировали на его появление? Он, вроде, кражами младенцев из колыбели не занимался и невинных душ не совращал.       — Выпрямись уже, — благосклонно махнул рукой Вэй Ин. — Как тебя зовут?       — Вэй Сюаньюй, господин, из деревни Мо, — неловко пробормотал адепт и тут же потупился, избегая смотреть старейшине прямо в глаза. — Присоединился к клану около года назад во время осады горы Дафань. В-вы сами разрешили любому из клана, кто пожелает, взять ваше родовое имя, простите, пожалуйста, если я вдруг оскорбил вас своей наглостью… Это огромная честь для меня, познакомиться с вами лично!       Вэй Ин задумался всего на секунду. Осаду Дафань он помнил довольно смутно, в память отчетливо врезался лишь вопль первого наследника Вэнь Жоханя, когда адепты клана Илин Вэй окружили его, а затем жестоко пронзили пятьюдесятью духовными мечами. Юношу с раскрашенной физиономией Вэй Ин, как ни старался, так и не смог воскресить в воспоминаниях. Вечная у него проблема с памятью… Даже великие целители никак не смогли заделать брешь в его лохматой голове. Единственное, что сохранилось в его сознании, — собственные громкие слова о том самом пресловутом имени. Кто бы мог подумать, что кто-то действительно добровольно станет «Вэй».       — Хорошего дежурства, А-Юй, — слабо улыбнулся Вэй Ин, испытывая к юноше какую-то странную теплоту, и, проходя мимо адепта, почти по-отечески потрепал его по макушке. — Я обещаю, что в следующий раз непременно не стану нарушать правила, — беззлобно хмыкнул Вэй Ин и почти сразу скрылся в глубинах коридора, не слыша трогательный писк своего адепта: «Можете не врать хотя бы самому себе, глава Вэй».       Мертвый сад, окруженный каменными стенами почти со всех сторон, выплыл из-за поворота совершенно неожиданно. Сколько бы раз Вэй Ин не посещал его после восхода насытившейся луны, он всегда находил в этом место что-то новое. Густая трава доходила Вэй Ину уже почти до щиколоток, горная вода в небольшом самодельном водопадике приятно ласкала слух стеклянным переливом и успокаивала душу. По центру сада, окруженное незамысловатым заграждением из пары деревянных колышек и веревки, скрепленной отталкивающей печатью, высилось массивное дерево. Его широкий черный ствол, казалось, тянулся прямиком к луне. Частые прожилки в коре мерцали приятным лазурным светом, мягким и совсем ненавязчивым. Свет полз вверх по дереву, словно виноградная лоза, обвивал единичные листья и вялые белесые цветы. Кроной дереву служило воронье. Сотни глаз-бусинок смотрели на полуночного гостя с любопытством и, вроде бы, даже узнаванием. В конце концов, никто не бывал здесь так часто, как Старейшина Илин.       По правую руку от дерева проклевывался робкий намек на будущее поле тигровых лилий — белых и красных, наполненных силой павших Цишань Вэнь. Уже через пару недель из этих прекрасных цветов можно будет делать лекарства против яда лютых мертвецов и обереги для заклинателей помладше. Пожалуй, уже стоило начать понемногу набрасывать новые формулы для их создания и сплетения воедино. Вэй Ин улыбнулся почти мечтательно, прикрыл уставшие за день алые глаза и подставил лицо прохладному ветру. Почему-то именно в саду к нему всегда приходили стоящие идеи, в тишине и покое, на личном кургане. Кажется, Вэй Ин уже начинал немного скучать по Луанцзан и ее окрестностям. Шальная круговерть Безночного города уже успела порядком его утомить. Однако покинуть резиденцию в ближайшие полгода точно не представлялось возможным. Пока адепты кланов находятся здесь, у Илин Вэй есть должное время и необходимые гарантии безопасности, чтобы прилично организовать защиту стратегически важных точек и нарастить военную мощь. Все же Илин Вэй прослыл самым молодым кланом, а в округе собралось слишком много голодных стервятников, которые только и жаждали, как оторвать от него лакомый кусочек. Осторожность никогда не помешает.       Вэй Ин неспешно приблизился к дереву, без всяких препятствий перешагнул через импровизированный заборчик, а затем подпрыгнул и легко подтянулся сначала на нижнюю ветку, тесня упитанных ворон, затем на следующую, выше и выше. Какое-то время он беспокойно возился на самом верху, словно недовольный филин, пытающийся свить себе гнездо, а затем затих. Играть на Чэньцин не было настроения и взгляд как-то сам собой упал на ночной город, безмолвный и потому жуткий. Глаза наконец перестало противно печь, и Вэй Ин почувствовал, что тьма лениво отступила в сторону, позволяя себе и своему драгоценному хозяину немного отдохнуть. Забавный, но опасный ручной зверек, который ластился к рукам Вэй Ина при любой удобной возможности, готовый защищать его даже тогда, когда в этом не было никакой нужды. Тут же начало клонить в сон.       Казалось, Вэй Ин уже погрузился в легкую дрему и душевно общался со стайкой мило краснеющих девушек, когда его грозно окликнули подозрительно знакомым голосом целительницы Цин. Насколько он знал, дева Вэнь пусть и настойчивая заклинательница с арсеналом пугающих взглядов и острых игл, но атаковать несчастное дерево в Мертвом саду точно не станет, чтобы снять его с верхушки. Вэй Ин неохотно разлепил веки и мельком глянул вниз. Действительно, Вэнь Цин, как всегда невообразимо прекрасная в своей строгости, смотрела на главу клана с легким укором. Вэй Ину почему-то невольно представился образ другой женщины, не менее устрашающей и весьма импозантной. Юй Цзыюань, пурпурная паучиха, одна из самых влиятельных и опасных заклинательниц Поднебесной. Видеть, как омрачалось гневом ее холодное лицо после каждой его реплики, почему-то было сплошным удовольствием.       — Вэй Ин, долго ты будешь еще там торчать? — послышалось недовольное снизу. — Сколько тебе лет, что ты все еще лазаешь по деревьям, как Пэн-Хоу*, и тревожишь честных птиц?       — Ты же знаешь, сестрица Цин, — игриво промурлыкал Вэй Ин, — четыре годика. А по поводу птиц совершенно с тобой не согласен.       И плавно соскользнул с ветки на землю под возмущенный гвалт ворон. На нем так и осталось простое ханьфу простых адептов, а не одеяния главы клана.       — Зачем нужно было устраивать весь этот спектакль? Неужели нельзя было встретить учеников так, как подобает Старейшине Илина? Если будешь продолжать в том же духе, адепты не только других кланов, но и Илин Вэй перестанут воспринимать тебя всерьез, Вэй Ин! — взвинчено отчитывала Вэнь Цин главу клана, как какого-то нашкодившего котенка. Разве что за ухо не оттаскала, и на том спасибо.       — Я хотел сам посмотреть на них, — невозмутимо пожал плечами молодой мужчина и направился к выходу из Мертвого сада с крайне задумчивым видом. Вэнь Цин неспешно двинулась следом.       — Мне досталась группа из Гусу Лань, Ланьлин Цзинь и Сюньи Де. Было довольно занимательно послушать из уст молодого поколения, что думают о нашем клане и обо мне в частности старейшины орденов. Большинство считает меня глупым фазаном, представляешь, сестрица Цин?! И знаешь, кто так лестно обо мне отозвался? Напыщенный павлин в золоте! Подумать только, — фазан! Я люблю фазанов, но Цзинь Гуаншань явно слишком многое себе позволяет! — возмущенно размахивал руками Вэй Ин, аки бабочка крылышками, совершенно не замечая, как пораженно качала головой его спутница. — Сестрица Цин, — выдержав определенную паузу, позвал Вэй Ин, — я надеюсь, мой приказ донесли до всех заклинателей, находящихся в Цишань и желающих прибыть сюда с Луанцзан или Илина?       — Разумеется, глава Вэй, — незамедлительно доложила Вэнь Цин. Она всегда поражалась, как быстро и неуловимо менялся тон и взгляд Вэй Ина, когда дело касалось его драгоценного клана. Из дурашливого ребенка с ветром в голове он в миг превращался в расчетливого и невозмутимого мужчину, который был способен ради них на многое. — Никто из Илин Вэй не посмеет ослушаться, пока в Безночном городе гости. Тебе ли в них сомневаться?..

***

      Пот застилал глаза, непослушная челка противно приклеилась ко лбу, а ханьфу вместе с нижними одеяниями — к телу. Из рассеченной брови лениво ползла кровь, и Цзян Чэну периодически приходилось неловко смахивать ее прямо во время схватки. Саньду неприятно оттягивал руку своей тяжестью. Мышцы задеревенели еще около получаса назад, ноги заплетались между собой, но Цзян Чэн все равно упрямо, но безрезультатно пытался достать соперника. Золотое ядро неприятно жгло грудь, легкие и гортань сводило мучительной болью всякий раз, когда требовалось вздохнуть глубже обычного. Еще немного, и он точно позорно свалится под ноги довольно ухмыляющемуся адепту Илин Вэй, который, казалось, даже не устал. Бой был тренировочным, почти шуткой по сравнению с тем, каким пыткам подвергала учеников Юньмэн Цзян мадам Юй в порыве раздражительности, однако Цзян Чэн не ожидал, что будет настолько тяжело.       Соперник был ниже Цзян Чэна почти на целую голову. Но ровно настолько же проворнее и быстрее. Удары он наносил легко и точно, постоянно целил Цзян Чэну в ноги, словно зная, что именно в них и крылась основная слабость. Парировать его выпады было несложно ровно первые десять минут, а затем адепт Илин Вэй набросился на него со всей яростной страстью битвы, задавая немыслимый темп. Какое-то время Цзян Чэн шел с оппонентом на равных, но под конец стал ощутимо сдавать. Правда, все же успел оставить противнику неглубокую царапину на линии челюсти.       Удар гонга раздался внезапно и тут же противно ударил по вискам. Окончание боя. Цзян Чэн рвано выдохнул и отступил назад на пару шагов, оглядел тренировочную площадку. Видимо, не ему одному так не повезло с соперником. Бедняга Не Хуайсан отползал от неловко улыбающейся девушки в черных одеждах с выражением сущего ужаса на лице, другой адепт из Юньмэн распластался на земле, абсолютно не стесняясь публики, а Цзинь Цзысюань гневно сверкал глазами и плевался проклятиями, ловко обездвиженный. Остальные поверженные адептами Илин Вэй не были знакомы Цзян Чэну.       — Все, кто остался на земле и при оружии, поздравляю вас с победой, — раздался спокойный голос учителя. — В целом большинство учеников достойны похвалы. Я нахожу ваши навыки вполне развитыми и достойными ваших кланов. До проведения следующих тренировочных боев, которые состоятся в четверг на грядущей неделе, я прошу всех проанализировать свои ошибки, а также попытаться найти недочеты в действиях своих соперников. Начало занятия будет проходить в опросной форме, далее мы перейдем к изучению некоторых техник ведения боя и в конце вы снова проведете бои парами. Всем, кому необходимо посещение лекаря, обратитесь к нашим адептам, они проводят вас до пункта. На сегодня все свободны.       Цзян Чэн дрожащими руками убрал Саньду в ножны, низко поклонился перед прощанием и заковылял в сторону ученических цзинши. Тело слушалось нехотя, ноги предательски сводило от усталости, а еще чертовски хотелось пить. Это было последнее занятие, а свободное время хотелось провести в тишине и покое. Это была вторая неделя нахождения Цзян Чэна в Безночном городе, и уже второй четверг подряд он активно хотел умереть, а еще свернуть своему сопернику шею. Пусть Цзян Чэн до сих пор не знал имени самодовольного заклинателя с хищными чертами лица, определить, когда речь заходила именно о нем, не составляло труда.       В целом обучение в Илин Вэй было довольно специфичным, но, бесспорно, занятным. Девушки занимались отдельно от юношей, но иногда с их небольшой группой можно было столкнуться на ночных охотах в горах. Беспокойство за Ян Ли все еще не отпускало Цзян Чэна, даже несмотря на то, что Илин Вэй вполне доказали безопасность своей резиденции, методов совершенствования и даже вылазок на чудовищ. К слову, последняя практика встречалась в Безночном городе на каждом шагу. Цзян Чэн еще ни разу не видел деву, которая бы беспечно прогуливалась по коридорам резиденции с расписным веером вместо меча и в шелковом халате вместо ханьфу. Разве что гостьи других кланов, но это как раз было вполне естественно.       Главу Вэй с последней знаменательной встречи Цзян Чэн не видел ни разу. То ли последний попросту не горел пылким желанием показываться гостям, то ли попросту отсутствовал в Цишань. На общих приемах пищи его место пустовало, только подогревая интерес и позволяя расползтись самым разным слухам. Многие считали Вэй Усяня жестоким приемником Вэнь Жоханя, который возжелал титул себе и обманом вырезал весь ближайший круг Вэнь. Подобные мысли не раз закрадывались и в его голову, однако Цзян Чэн не мог судить. Отец и матушка ждали от него подробные отчеты в письмах, но сенсаций так и не последовало. Ни оторванных голов адептов Цишань Вэнь вокруг резиденции, ни изувеченных тел или кровавых одеяний. Ничего, кроме извечного мрака, дурацкого холода и крикливых ворон ночами.       — Эй, господин Цзян! — низко пробасили почти над ухом Цзян Чэна таким знакомым, отвратительно подначивающим голосом. — Может, все же проводить вас к лекарю? — с насмешливой хрипцой спросил тот самый низкорослый адепт и едва ли не повис на бедняге. Цзян Чэн против воли зарычал.       — Сам разберусь! — отрезал он, стараясь дышать исключительно через нос, чтобы хоть немного сбавить градус собственного бешенства. Чужую настойчивую руку никак не получалось скинуть с собственного плеча. Вот ведь упрямый коротышка! Что ему в очередной раз нужно от него?!       — А мы ведь так толком и не познакомились, вот я недалекий! — с тяжким вздохом спохватился адепт И Лин Вэй и глупо заморгал единственным зрячим глазом.       «Это уж точно!» — злорадно подумал Цзян Чэн и снова попытался отцепить упрямого спутника. На первый взгляд вертлявый адепт Илин Вэй казался не сильнее семилетнего ребенка. Хрупкий и тощий, он производил впечатление запуганного деревенскими гадалками простачка, однако, как говорилось, первое впечатление бывало обманчивым. Цзян Чэн видел заклинателя далеко не первый и (к сожалению) не последний раз, однако так точно и не смог определить, в каких землях глава Вэй его подобрал. Говор выдавал его южное происхождение, но Цзян Чэн сомневался. Светлые волосы с весьма заметной проседью были коротко обкорнаны спереди и неровной дорожкой спускались на спину. Левый глаз был надежно скрыт бинтами, а янтарный правый рассматривал Цзян Чэна с неприкрытым интересом. Поверх черного ханьфу был накинут кричащий алый халат без единого намека на вышивку или родовой герб.       — Позвольте представиться, Фэн Мао из клана Илин Вэй, — слишком официальное представление для такого фамильярного отношения к будущему главе клана Цзян. — Ну, а теперь, когда мы знакомы, — слабо улыбнулся Фэн Мао, чуть привстал, чтобы дотянуться до чужого уха и вкрадчиво прошептал: — Будьте любезны, попросите своих друзей больше не посещать Безночный город в одиночку. Иначе Старейшина Илин будет очень разочарован.       Цзян Чэн едва ощутимо вздрогнул и перевел растерянный взгляд на Фэн Мао. Этот мальчишка говорил ласково, но под этим слишком отчетливо проступало предостережение. Он почти неразличимо кивнул в сторону чересчур громко страдающего Цзинь Цзысюаня.       — Они мне не друзья, — непоколебимо отрезал Цзян Чэн.       — Вы уверены? А как насчет вашей милой сестры, девы Цзян? — елейно поинтересовался Фэн Мао и, глядя на то, как, не веря, дернулся в его цепкой хватке Цзян Чэн, усмехнулся. — Вы же не хотите, чтобы она пострадала из-за чрезмерной гордыни своего жениха? Надеюсь на ваше понимание и здравомыслие, господин Цзян. Хорошо вам провести остаток дня! — под конец счастливо оповестил Фэн Мао, так, словно не шептал никаких угроз парой секунд ранее, и направился к другим адептам Илин Вэй.       Цзян Чэн почувствовал, как глаза затянуло кровавой пеленой, а голову неясным маревом. Гнев вспыхнул внутри, словно костер из крохотной искры. В заклинателе боролись два желания, — в первую очередь разбить в кровь чертову физиономию Фэн Мао, за то, что так низко оболгал его дорогую сестру, а затем перегрызть глотку мерзкому павлину в золоте, чтобы никогда не смел к ней приближаться даже на шаг. Убить обоих хотелось до невропатического зуда под кожей. Но Цзян Чэн лишь выдохнул. Он не верил и не ни при каких обстоятельствах не поверит в эту ересь, однако вместо своих покоев двинулся в сторону цзинши Ян Ли.       Наверняка, это всего лишь глупое недоразумение! Ошибка, сплетенная злыми языками, не стоящая внимания клевета…       Уже на полпути Цзян Чэн немного расслабился. Почему он обязан верить пустым наговорам, правильно? Его сестра, его кроткая и послушная Ян Ли не могла поступить столь опрометчиво. Она всегда отличалась особой нравственностью и ответственностью. Кто угодно, только не Ян Ли, как бы Цзинь Цзысюань не пытался соблазнить ее сладкими речами. Скорее всего, Фэн Мао (чтобы его гули разорвали на ночной охоте) выбрал самый легкий вариант из возможных, чтобы повлиять на нарушителей. Хотя… Почему не наказать несносных адептов Цзинь сразу, без лишних предупреждений и сторонних рычагов воздействий? Цзян Чэн откровенно не понимал. Возможно, сам Фэн Мао решил зло пошутить над ним и выставить полным идиот перед его сестрой. Цзян Чэн резко затормозил, а затем и вовсе остановился.       Не стоило сейчас бесцеремонно врываться к ней с необоснованными претензиями и наседать. Ян Ли не стала бы совершать подобные безрассудства, в отличие от самого Цзян Чэна. Наверное, именно поэтому после наступления комендантского часа он тайком прокрался к цзинши Цзинь Цзысюаня и принялся ждать…