Не самый редкий вид

— Твою мааать! — Сердце бешено стучало в груди, пока я рассматривал маленького чёрного... Чем бы оно ни было, пушистого, обляпанного в местной жиже зверька с глазами цвета крови. Зверёк неуклюже попятился и прыгнул куда-то в сторону. Сбоку он напоминал кролика и опасности не вызывал. — И как ты сюда попал, дружок? — Дрожащим голосом спросил я безучастного зверя, размером с кошку. Зверь шевельнул ушами, похожими на лопухи и нервно отпрыгнул дальше, едва не сливаясь с темнотой пещер. Стало спокойней. «Или убить его и пустить на мясо или записать в друзья по путешествию» — спустя минуту уже раздумывал я, не давая пушистику ускакать прочь от меня. Не то чтобы местный заяц очень стремился куда-то, привлечённый вкусным мхом, но упускать его я все-же не планировал, ведя мысленную борьбу между желудком и головой. Когда, наконец, голова победила, наклонился к животному и хотел было поднять его на руки, в этот момент..

ХРЯСЬ

       Брызги крови разлетелись по стенам пещеры, попадая и на меня. Лицо стало горячим от стекающей по нему крови. Я не понял, что произошло, а вместо кролика передо мной уже остался только кусок уха-лопуха. Запахло смертью. Рядом послышался глухой рык и громкий учащенный хруст. Я медленно обернулся на звук, сильнее сжимая кирку в своей ладони. Передо мной, едва вырываемый из темноты, стоял чёрный волк. Или не волк.       «Как я мог не заметить его приближение?!»       Вытянутая пасть скалилась, огромные хищные зубы были красными от крови. Глаза же худощавой, высокой твари были едва видны, впрочем, как и короткие уши. Само животное размером напоминало молодого пони. Я рефлекторно попытался отойти, но существо зарычало громче, словно предупреждая не делать резких движений. В горле пересохло. «Теперь понятно, что это за тревога гнала меня от этого места... Надо было ее слушать и не нарываться»        Ситуация напоминала мне событие давно минувших дней, когда я вморозил своей магией похожую тварь, обратив статуей. «Магия, сработай, пожалуйста, и сейчас!» — взмолился я, впрочем перехватывая крику двумя руками и вытягивая ее перед собой.        Словно почувствовав перемену в моем состоянии, чудище прыгнуло вперёд, игнорируя оружие и молниеносно сокращая и без того маленькое расстояние между нами. Воздух заискрился, по телу прошла дрожь. На одних инстинктах я отлетел в сторону, едва не выпуская из рук многострадальную кирку. Бок ужалила острая боль — я с силой врезался в каменную стену. Волк, или что это за существо, не поймав меня при первом прыжке навстречу, плавно отдалился в тьму. «Черт... Я его не вижу!» — Бороться с тем, что не можешь увидеть... Что может быть ужаснее? Инстинкты мгновенно взяли вверх, взвинчивая слух на максимум. По крайней мере мне так показалось. Сердце бешено билось в груди, мешая слышать врага, но слух был не единственным моим козырем. У меня было и предсказание.        Но собраться не получалось. Тело сковывал ужас перед невидимым противником. Новый прыжок зверя произошел слишком неожиданно — лишь чудом я почти сумел, в последний момент, отскочить от острых клыков. «Сука!» — Мысленно взвыл я, ощущая, как по шее течёт кровь. Огромная лапа животного махнула прямо по ней, раздирая тонкую кожу над ошейником... Следующий удар, ослеплённый болью, я тоже пропустил. Волчья пасть вгрызлась в мой бок. Я завопил, истерично молотя, куда попало, киркой. Взвизг животного слился с моим криком и жуткий пожар в боку стал тише. Меня стало мутить от боли и быстро покидающей тело крови. Ноги плохо слушались, а глаза все никак не могли уловить движения зверя. «Кажется, на случай подобных ран, у меня должно где-то заваляться лекарство... Если я вообще выживу.»        Сжав мокрый горячий бок свободной рукой и сцепив зубы, я вновь вытянул вперёд окровавленную кирку: — Ну давай, нападай! — Надрывно крикнул я, ощущая, как ко рту подступает желчь. Отчаяние захлестнуло, словно ураганом. Сознание начало мутнеть. И даже ужасная боль, стягивающая мой бок и глотку, не могла отрезвить пьяную голову. Рык чудовища заставил меня непроизвольно оскалиться. За ним даже не было слышно, как тонкими струйками на каменный пол капает моя горячая кровь. Послышался тихий быстрый топот — оно уже бежит на меня.        Размахиваюсь киркой, будто теннисной ракеткой, и...       Громкий хруст, утихающий скулёж и невыносимая вонь крови, брызнувшей во все стороны. Руки напряжённо гудели после удачного попадания по цели. Череп монстра раздроблен и тварь едва дергает лапами, скуля. Мои ноги держат собственное тело, ставшее ужасно непослушным, из последних сил. Падаю рядом с волком, скуля от боли и матерясь сквозь зубы. «Ну вот, надо было тебе нападать?!» — пустым взглядом смотря на последние попытки зверя вдохнуть, не удерживаюсь от ироничной мысли. Дрожащими, грязными руками достаю из сумки куски ткани, чтобы прижать к огромной ране на боку и малой на шее. Тело постепенно сковывает озноб и становится трудно дышать. «Сука, как же больно! Да что же это за проклятье такое?!» — Изо рта вырывается стон, глаза мокрые, голова чугунная. Нужную склянку ищу долго — мысли путаются, а ткань слишком быстро мокнет в крови, почти не останавливая ее поток. Руки дрожат, тело горит и больно дышать. «Главное не отключиться.. Не отключиться..» — Сжимая челюсть, бодрюсь я. Кровь убитого мной местного волка растекается по каменному полу, смешиваясь с моей. Наконец, нахожу нужное лекарство. Выдергиваю пробку зубами и лью сначала себе в глотку, а потом и на раны, омерзительный густой отвар. Закашливаюсь, отхаркивая кровь. Под звук падающей на пол пустой стеклянной бутылочки, меня и выключает.        Проснулся я, кряхтя, как дед. Бок саднил, шея тоже. Окаменевший труп волка попахивал, вызывая тошноту. Сил не было. Почесав зудящую голову, я отполз от подсохшей лужи крови на приличное расстояние и, обложив себя кристаллами, начал рассматривать раны. На удивление, бок был почти что цел, видимо, в пылу битвы я преувеличил травму. Ну, или отвар стоил своих денег и так хорошо сработал. Пальпация выявила лишь неглубокие повреждения кожного покрова, не более того.        Одежда оказалась порвана и перепачкана, но больше тёплых вещей у меня не было, только осенне-летние, поэтому пришлось смириться с неподобающим видом. Поднявшись на нетвёрдые ноги, прощупал ошейник, но он даже не поцарапался о когти животного, в отличии от шеи. Голова снова зачесалась.        Убрав большинство камней обратно в сумку и рывком вытащив из мертвого волка свою кирку, я побрел дальше, на всякий случай внимательно прислушиваясь, чтобы, если что, вовремя защититься от новых пещерных жителей. Раны в боку не открывались, ведь шёл я крайне аккуратно, заботясь о своём пошатнувшемся здоровье.        Когда выбился из сил, а это случилось буквально через часа три после предыдущего пробуждения, почёсывая голову, упал на каменную поверхность. Подложил под голову что-то мягкое и, укрывшись рваньем, моментально отключился. При следующем пробуждении поднялась температура. Зуд на голове не утихал и неожиданно прихватил понос. Я чувствовал себя выживальщиком — неудачником. Против этих проблем у меня лекарства не нашлось. Ограничился обработкой ран и обильным питьем. Хорошо, что на мне все заживало, как на собаке.        Правда, все эти физиологические проблемы отошли на второй план, когда, в один день, я внезапно заметил впереди ослепляющий белый свет. Сломя голову, я побежал к нему, желая, наконец, увидеть солнце и побывать на свежем воздухе. Даже не обратил внимания на дискомфорт в боку и на то, что уже изрядно устал. Глаза слезились от яркости света, а лицо сама собой озарила счастливая улыбка. — Поверхность! — Прохрипел я, ускоряясь все сильнее. Уставшее тело будто вернуло все свои силы. Холод резко лизнул мои щёки. Я притормозил. Вне пещеры было чертовски холодно. Но оставаться здесь не было хорошим вариантом. Скорее, это был худший вариант из всех. Уже шагом, я дошёл-таки до выхода из пещеры и осмотрелся. — Вот черт... — Передо мной раскинулся снежный спуск, зубы горных хребтов очерчивали пространство забором, бескрайние долины заснеженных лесов вгрызались в неблагополучную каменную почву, синева безоблачного неба шапкой покрывало это великолепие и больше не было ни-че-го.       Восторг от вида солнца, открытого пространства и запаха свободы был, почему-то недолгим. Возможно, будь за пределами этих свод пещер тёплый пляж с шезлонгами и баром-рестораном, я бы был более радостным. А так выходило, что мое путешествие не то что в середине — оно лишь в самом начале.        Мороз на улице был ужасным, снег глубоким, а согреться я мог лишь молитвами и с помощью рваной одежды. Захотелось вернуться в пещеру, но я стойко двинулся вперёд, уносимый от безопасного места одной лишь упертостью. «Там где-то наверняка должны быть поселения. Не может же их не быть!» — Стискивая зубы, размышлял я.        Новая волна усталости заставила меня порыться в своей сумке в поисках хоть чего-то полезного. Неожиданно был выявлен мешок-матрас. «И почему я раньше про него не вспомнил?» — С упреком подумал я. Впереди раскинулись ели, под которыми и был организован новый привал. Сломав сухие и не очень ветви, в простонародье лапник, соорудил себе гнездо и покрыл его сверху хлипкой крышей. Устал дико, но, пока не обложил крышу сверху непромокаемой грубой тканью и не постелил себе кровать, чтобы хоть как-то согреться, продолжал работать. Когда укутался с ног до головы, запоздало задрожал, что аж зуб на зуб не попадал. Без огня было тяжко. Но, со временем, согрелся и смог даже поспать под гул ветра. Хилая палатка ходила ходуном, но не разваливалась. Интуиция молчала, а значит и звери в ближайшее время меня убивать не будут. Ещё бы голова не чесалась и живот не болел, а температура на улице поднялась на десяток градусов в плюсовую сторону... Мечты-мечты.        Мой спуск продолжался ещё несколько дней совсем без приключений. И это радовало. Звери на меня не обращали внимания, склон, хоть и был резковат, но обилие деревьев, растущих на нем, помогали легче производить спуск. А ещё везло с погодой. Но в новых условиях никогда нельзя было торопиться или тормозить. Так как темнело рано, нужно было четко подгадывать момент, чтобы начать ежедневную отстройку новой палатки. Я давно перемотал все тело как и чем мог, чтобы было не так холодно, так что видны были лишь мои глаза. Крайне неудобно активно что-то строить в этом хоть и тёплом, но не самом удачном обмундировании. Вгрызаться, стараясь не давиться, в собранную при жизни в шахте еду на свободе также оказалось необходимой задачей, как бы меня от неё не воротило, ведь сторонние продукты у меня уже кончились, а то, что предлагал мне лес, было несъедобным. Хотелось мяса, бокал вина и насыщенный традиционный суп орков с грибами, курочкой и сыром... Работай бы сейчас моя магия, я бы согревал своё тело искусственным путем, поднял бы того пещерного волка из мертвых и поехал бы на нем верхом, предугадывая, куда лучше всего мне стоит двигаться. Возможно, поймал бы зайца по пути и приготовил бы из него шашлык... Но ошейник путал все эти гениальные планы, поэтому я тащился в даль на своих двоих, идя практически наугад.        В очередной день, когда я уже выбился из сил, меня нагнала тревога. Она была столь явной, что внутри все сжалось от напряжения. Но куда бы я не проворачивал и что бы не делал, она не утихала. Это сводило с ума. Скоро стало ясно, что от опасности мне не убежать. Даже идея залезть на дерево лишь усилила внутренний ужас. На всякий случай я достал кирку, медленно идя вперёд. Ноги привычно проваливались под скрипучий снег, пахло хвоей и морозом. Кончики пальцев, обмотанные бинтами, все равно зудели от холода, впрочем, как и голова. Глаза болели от яркого слепящего солнца и пространство вокруг них слегка горело. Внезапно земля затряслась. Я удивлённо застыл, прислушиваясь. Странная вибрация стала возрастать. Она не была похожа на то, когда стадо пробегает мимо или на проезжающий мимо поезд, скорее... — Только не это... — Прошептал я, резко переходя на бег. Ноги не слушались, но я продолжал бежать, понимая, что от этого мне не скрыться. Вибрация усиливалась. Вместе с ней начал появляться странный гул. Птицы, что ранее изредка перекрикивались, замолчали. Оставался только этот жуткий звук и нарастающая вибрация. Кирку пришлось поспешно убрать, чтобы она не воткнулась в меня при первом же неудачном повороте.        Я огибал деревья и прыгал через провалы в засыпанной снегом земле, задыхаясь и игнорируя дикую усталость, навалившуюся на плечи. Сзади начало слышаться громыхание. Она приближалась.        Снося все на своём пути, лавина неслась вниз, будто охотясь на меня. Я знал, что мне не убежать, но других идей не было. Только нестись вперед, не оглядываясь. Спуск стал менее крутым, когда я почувствовал, что времени не остаётся. Знаний, как пережить лавину, у меня не было, зато имелась живучесть таракана и хорошо работающая интуиция.        Под оглушающий хруст деревьев меня смяло, будто консервную банку и закрутило волчком. Это было одновременно и неожиданно и чертовски предсказуемо. Едва успел закрыть рот и нос ладонями, как снежная волна поглотила меня, будто огромный голодный зверь. Ноги обожгло дикой болью, от которой я завопил в свои руки, понимание пространства исчезло. Я словно попал в ледяную мясорубку, в которой не было ни воздуха ни света. И эта мясорубка уже похрустывала моими ногами. Невыносимая боль с каждой секундой только усиливалась, не оставляя меня без ответа-догадки. Мои ноги за секунды были сломаны. И я даже не могу точно сказать, в скольких местах. Голова разрывалась от боли от резких ударов о спрессованный снег, но эта боль все-равно проигрывала перед агонией от перемалывания собственных ног. А меня все несло непонятно куда. И было неизвестно, как долго продлится эта пытка и переживу ли я ее. Внезапно мелькнуло солнце — мое тело вынесло на верхние слои снега. Глотнув воздуха, я приготовился к очередному водовороту и был тотчас поглощён обратно под тонны снега. «Может, меня прокляли надзиратели и теперь я буду всегда на волоске от смерти? В какой храм поставить свечку, чтобы это перекрасилось?!» Боль оказалась настолько невыносимой, когда, в очередной раз мои ноги размалывало, что я просто потерял сознание. Снова спасаясь от болевого шока. — Кто это? — Басистый голос был первым, что я услышал в звенящем ультразвуке из ничего. — Может, раб из шахты? Помнишь, недавно у них случился побег.. — Ещё один, почти такой-же голос. — Да нет, ты посмотри, он наш. Наших в рабство в шахты не берут. Тем более таких. — Он тёмный, ты прав. Только странно... — Пробормотал второй чуть слышно. — Что? — У него нет ни имени ни клана. — Хмыкнул голос. — И правда, а вроде не ребёнок. Омега, да? — «Омега?» — Смотри, в ошейнике. Точно омега. Не знаю, почему ему не дали имя, но и замужней метки у него тоже нет. Думаю, это беглец из дома. — В меня тыкнули чем-то в область горла. — Какой идиот побежит из дома в эти горы? — Фыркнул собеседник. — Хм... Может он хотел убить себя? Всякое бывает. — Тогда он не справился. Что делать будем? — Воцарилась недолгая тишина. — Давай подлечим его и продадим? — Поступило первое предложение. — Ты так легко об этом говоришь. Может просто заберём себе? — Последовало второе. — Твой муж не обрадуется новому омеге. Да и мой тоже. Пацан наверняка девственник и стоит много. Сможем купить небольшой участок земли. — Переубедил первый голос второго. — Думаешь? — С сомнением переспросил второй. — Если ты ему присунешь, он точно потеряет в цене. Давай, вытаскиваем его отсюда, пока он не помер. — Да-да.. Правда вылечить его будет стоить целое состояние. — Это окупится. Давай, не тормози.        Я слышал голоса, словно они раздавались где-то под водой, едва слышно, искаженно. Но это не мешало мне понять всю суть. Меня нашли, вылечат и продадут. Из хорошего, я жив и мое тело не планируют насиловать в ближайшее время. Из плохого... Я снова, видимо, окажусь в рабстве. Удивительно, но, скорее всего из-за того, что я попал под лавину, мое тело так заледенело, что я его даже не чувствовал. Боюсь представить, если бы та жуткая агония продолжилась. Испытав больше облегчения, чем боли, я снова отключился, слишком усталый от пребывания в реальности.        Проснулся в хижине на твёрдой тёплой постели. Мое тело было любезно накрыто одеялами, а рука, усыпанная синяками, примотана к перилам. Подёргав конечность, прикинул, сколько мне предстоит распиливать тонкую цепь и вздохнул. В теле была ужасная слабость, переборов которую я смог кое-как сесть. Худые ноги опустились на прикроватный ковёр, а тело сгорбилось. Меня подташнивало и хотелось пить. Благо на деревянной тумбе подле кровати стоял кувшин и деревянный стакан, в котором уже была налита вода. Жадно выпив все до последней капли, провёл пальцами по лицу. Оно осунулось ещё пуще, чем когда я был в шахте. Впрочем, неудивительно. Чудо, что я вообще выжил.        Комната, в которой я оказался, была небольшой и очень просто обставленной. Помимо кровати для одного и тумбы, сбоку стоял деревянный шкаф с резными ручками, маленький письменный стол с одной книжкой, раскрытой посередине, и покосившийся стул. На полу чёрный пушистый ковёр, а по стенам магические светильники, простенькие, явно самодельные. Захотелось в туалет, но я едва ли мог встать на ноги. Они гудели и были усыпаны синяками, в пример рукам. Запоздало я вспомнил, что переломал их не так давно и очень серьезно. Я определенно родился в рубашке. И не в одной, если мои ноги смогли собрать так, что казалось, будто мое тело лишь пару часов избивали, а не прокручивали в мясорубке из снега и льда.        Новая попытка встать не увенчалась успехом, поэтому пришлось отлить в пустой кувшин и убрать его под кровать. На мне была чья-то белая рубашка и местные боксеры травянистого цвета, волосы кто-то любезно распустил и вымыл, и потому они роскошными чёрными волнами расползались по всему пространству вокруг. Достав из сумки ленту, заплёл их обратно в косу, чтобы не мешались, и, утомленный, растянулся на кровати, засыпая. В последнее время сон стал моим хобби, не иначе. — Кажется, он просыпался. — Вновь эти голоса. Я даже не услышал, как незнакомцы вошли. — Вижу. Хорошо, если мы не будем с ним говорить и просто повезём на продажу? — Переспросил второй голос, видимо не в первый раз. — Да, дальше пусть они сами во всем разбираются. Завяжи ему глаза, вдруг малец из знатных и запомнит наши лица? — Ты, как всегда, прав. — Угукнул второй.        Я был почти в полудреме, когда на мою голову накинули мешок. Удивлённо распахнув глаза, я не увидел перед собой ничего, кроме темноты. Мое ослабшее тело кто-то небрежно поднял на руки и, кряхтя, понёс куда-то. По шкале от одного до десяти, где один — таскание мешка картошки, а десять — бережные руки Демона, меня несли на твёрдую тройку. Мои кисти оперативно оказались перевязаны друг с другом и были заботливо уложены на груди, ноги оказались свободны, но я не мог ими нормально управлять. Да и не стал, все ещё притворяясь спящим. Биться с двумя незнакомцами без магии, со связанными руками и без сил даже стоять, было бы вершиной идиотизма.        Меня ещё немного потаскали на руках, явно выходя на холодную улицу. Реальность пошаталась немного и мое тело положили куда-то на что-то мягкое. Новое шатание, хлопки и вздохи, а потом вновь началась тряска. Уже другого характера, словно при езде в карете. Помедлив, я сел. — Не рыпайся, парень. — Произнёс с угрозой один из моих спасителей. Жаль, я не видел его, может испугался бы тогда и не сел. — Даже не думал. — Ответил я спокойно. — У вас нет ничего пожевать? Умираю от голода. — Нет. — Отрезал голос довольно удивленным тоном. Мой желудок булькнул, будто говоря, что он об этом всем думает. — Жаль.