За тобой по пятам...

Они были связаны. Могучий архангел Михаил и юноша, учившийся на врача, Адам Миллиган. Несмотря на то, что Адам не был истинным сосудом Майкла, он был родным братом сосуда, который отказался от этой роли. 29 сентября, в Михайлов день, у девушки по имени Кейт Миллиган родился чудный сын — Адам. Адам был, так же как и Сэм с Дином, сыном Джона Винчестера, но внебрачным. Адам рос без отца, он приезжал редко, в основном на день рождения, водил на бейсбол, давал покататься на Импале, попробовать пиво. В общем, Джон идеальным отцом не был, но старался ради единственного сына НЕ охотника. Пожалуй, перейдем к предыстории Михала. Архангел Михаил — герой и любимчик Бога-отца, братопредатель. В угоду отцу он запер брата в аду, хотя любил его. Михаил самый сильный из архангелов, что остались живы и не пали с небес. Многие ангелы говорили знаменитому охотнику на нечисть — Дину Винчестеру, что он обязан вобрать в себя великую силу, коей являлся Майкл, но Дин сказал твердое «нет» и его место занял его самый младший брат Адам, только что воскресший из мертвых. Михаил занял свой новый сосуд и в нем пошел сражаться с братом, хоть это и было заранее провальной идеей. Сэм Винчестер — сосуд великого падшего архангела, оказался не таким уж и простаком, как думали архангелы и запер всех четверых в адской клетке, куда в начале существования человечества Майкл прогнал Люцифера. Сейчас все четверо — двое людей и двое архангелов, находились в пределах досягаемости друг друга. Люцифер и Сэм жили на своей территории, а Адам и Майкл на своей. Единственный их способ общения были стены клетки, которые были сделаны из широкой, стальной, покрытой ржавчиной и чем-то еще, возможно кровью, решетки. Сэм имел право лишь кричать от боли, либо молчать, все зависело от пожеланий Люцифера, а Адаму выпало смотреть или слушать это, а когда и все сразу. Михаил всегда был спокоен и никогда не разговаривал с Адамом, лишь с братом мог перекинуться парой слов. Вот так проходили дни, недели, месяцы, а может и годы в клетке, но сейчас, впервые за все их нахождение в аду вчетвером, наступила благоговейная тишина. Сэм замолчал, не раздаются звуки пыток, лишь тишина и размеренное дыхание всех заключенных. Самое интересное, от нечего делать, Михаил спокойно и долго спал. Он просыпался молился отцу в надежде на то, что его вытащат из этого прогнившего места, где он находится с братом и двумя смертными. ОН, сам архангел Михаил, герой, отправивший создателя грехов, смутьяна, дьявола, в ад, сейчас находится тут, куда отправил брата очень давно. Сейчас Михаил наслаждался сном, но скоро он снова проснется для того чтобы молиться. Адам был с ним рядом и из интереса наблюдал за ним. Каждый раз, когда архангел спал, он случайно выпускал золотисто-белые крылья, покрытые чистыми перьями. Адаму казалось, что его крылья совсем не соприкасаются с ржавой решеткой пола клетки. Сейчас Майкл снова спал, а Адам сидел в самом дальнем углу клетки и смотрел на него так, что могло сложиться впечатление, что Адам влюблен в высшее существо, в божьего сына, хотя на самом деле все куда прозаичнее. Адам смотрел на крылья, будто гипнотизировал их, будто они та самая сладость, привлекающая внимание в кондитерском магазине, на которую нет денег у маленького мальчика-сиротки. Неожиданно одно крыло дернулось и раскрылось перед Миллиганом полностью. Перья манили до одури, а огонь кидающий на них блики алого пламени, распалял желание прикоснуться к ними почувствовать на пальцах мягкость и нежность. — Не смей. — Михаил сказал это твердо и уверенно, он знал, что человек хочет коснуться его перьев. Архангел продолжал лежать так же, как пару минут назад из-за чего Адам немного испугался, разрезавшего тишину, грозного голоса. Пальцы человека будто покалывали тысячи мелких иголочек, как и остальное тело. Такой реакции на испуг Адам не ожидал о собственного тела. — Почему?.. — Адам отстраненно спросил у архангела, ведь, крылья — это просто часть его самого, неужели она важна больше, чем рука или нога, которыми, к слову, Михаил во сне часто задевал Адама. — Ты не должен этого знать смертный. — Майклу не нравился этот вопрос, а если ему не нравился вопрос, то задавший этот вопрос, будь то человек или ангел, не должны чувствовать или подозревать, что ущемили самолюбие или самого архангела Михаила. Того, кто обеспечил «спокойную жизнь» в мире и изгнал великое зло, своего брата, хотя то была лишь прихоть отца. — Тогда не смей говорить со мной в таком тоне, словно я самое ничтожное и отвратное, что ты когда-либо видел. Признай, ложь хуже меня, много тварей, которые ходят по поверхности земли, тоже хуже меня, многие люди хуже. Я понимаю, что ты такой великий архангел, но и люди заслуживают уважения, я тебе это уже говорил, но ты, видимо, забыл это. Я самый простой парень, который не так уж и хорошо знал своего отца, недавно потерял мать, бросил универ и воскрес, но я ведь просто хочу спасать жизни людей, которые больны разными болезнями. — Адам говорил об этом Майку уже не впервые, но архангелу по прежнему было плевать. Адам не понимал почему его ненавидит Михаил, ну или, хотя бы, не может проявлять к нему малую долю уважения, называя по имени, а не «смертный», «человек» или «мешок с костями». Все это звучало с нотками презрения, пренебрежения и неприязни, по отношению к Миллигану, из уст архангела. Хоть Адам не видел лица Михаила, но точно знал, оно такое же, как и обычно, при таких разговорах. — Чего ты сейчас добиваешься? Уважения? Ты и сам знаешь, что оно нынче дорогого стоит, но ты давишь на жалость тем, что ты сирота, не смог выучиться. За что тебя уважать? За рвение? Ты не хуже меня знаешь, что многие преступники убивали с мыслью, что помогают людям. Преступники есть и среди врачей. — Майкл пытался утихомирить парня, но то, что сказал архангел, его лишь раззадорило. — Да как ты…?! Я понимаю, что для социума значит «хорошо», а что «плохо», и ты это прекрасно знаешь. У тех преступников эта грань, между хорошим и плохим была размыта. Если человек умирает рано, то это плохо, а если проживает долгую счастливую жизнь и умирает в старости с ощущением того, что он счастлив, то это очень хорошо. Если человек умирает от болезни, то это плохо, значит, что врачи не справились, а если человек кончает жизнь самоубийством, то это просто ужасно. Есть же правда в моем восприятии хорошего и плохого исхода? — Адаму просто хотелось доказать этому чертовому архангелу, что он заслуживает чтобы его хотя бы называли по имени, не зря ведь мать так долго его подбирала, верно? — Есть правда, признаю, но, что ты сделал, чтобы я тебя мог и хотел уважать? Высказал свою точку зрения? Этого недостаточно. Катастрофически недостаточно. — Михаил не знал, что такого сейчас придумает смертный, чтобы поразить его. — Я воскрес… — Адам резко вспомнил как вылез из-под земли после того как его убили перевертыши. Это было страшно, а если учитывать то, что Адаму всего 19, то, для него, как и для любого другого обычного человека, уму непостижимо. Он никогда не думал, что встретит ангела, станет вместилищем архангела, которого мать всегда ставила в пример, мол, нужно творить добро как это делал Михаил. Жизнь Адама Миллигана перевернулась за полгода с ног на голову. — Тебя кто-то вернул, ибо ты был нужен. Скорее всего, это был отец… — Михаил задумался и решил прогуляться по клетке. Когда он встал, с его крыла слетело небольшое белое перышко и полетело в сторону сидящего у стены Адама, скрывшего свои глаза в коленях, руками обнимающего ноги. Он думал о матери, о свежем ветерке, о деревьях и всем том, что осталось на поверхности. Когда легкое перо легло на холодную руку Миллигана, то сразу же обожгло руку теплом, будто язык пламени оно стало отливать красным, грея все тело человека из одной точи соприкосновения. Адам сильно удивился, когда это почувствовал и посмотрел на руку. Ранее жемчужно-белое перо переливалось всеми цветами костра по очереди. Красный, желтый, рыжий, багряный, кровавый, все эти и другие цвета могли угадываться в этом пере, которое было, словно специально, послано к Адаму. Майкл не знал, что он сейчас чувствует по отношению к людям и, в частности, к Миллигану, хотя о становился все больше симпатичен архангелу, не столько внешне, сколько характером. Решительный, дерзкий, готовый пожертвовать всем ради любимых и врезать любому, кто посмеет опорочить светлую память его матери. Перо, конечно, прилетело к Адаму случайно, ибо линяли крылья Майкла крайне редко, раз в тысячу лет, когда пара обгоревших перьев сменяются новыми, здоровыми, жемчужно-белыми. — Так чего ты хотел, Адам? — Михаил по-прежнему стоял спиной к парню, слабо потряхивая крыльями, чтобы размять их, избавляясь от легкого покалывания от плеч до кончиков перьев. — Не зна… — Адама охватил легкий шок, когда он понял, что к нему обратились по имени, впервые за несколько лет. Он был рад, но его немного пугало, что Михаил все же назвал его Адамом. Не смертным, не человеком, не мешком с костями, а Адамо, будто на равных. — Чего, Адам? Скажи мне это сейчас. — Михаил сказал это с непонятной улыбкой, будто добиваясь чего-то от Миллигана. — Ты называешь меня по имени после 4 лет «войны». Почему? — Адам решил спросить напрямую этот вопрос, чтобы не строить предположений и не путаться в догадках, а то мало чего напридумывает сейчас себе, а потом разгребать это все. — Почему? Тебе интересно почему я называю тебя по имени после того как ты меня несколько долгих лет уговаривал так тебя называть? Ну, если ты уже передумал и не хочешь, то я буду называть как и раньше, хорошо, смертный? — Майкл лишь пожал плечами. — Нет, спасибо, меня все устраивает Адам. Я хочу чтобы ты называл меня по имени. — Адам слегка запереживал от слов Архангела, ибо такое отношение ему было дорого. — Хорошо, но учти, я в первый и последний раз так делаю, Адам. — Михаил захотел позабавляться с новым сосудом. «Получится ли у меня влюбить в себя смертного мужчину? Хотя…» Михаил повернулся и посмотрел на мгновенно отведшего взгляд Миллигана через плечо «Он еще парнишка, а не мужчина. Уверен, у меня получится.» Архангел мило улыбнулся парню, посмотрев в голубые глаза. — Расскажи о себе, Адам.