«Он улетел, но обещал вернуться»

А что, если черные дыры — это нечто, напоминающее кротовые норы. Затянет одна, а через другую уже окажешься в противоположной галактике со своими созвездиями, планетами и, возможно, даже людьми. Эту теорию выдвинул один ученый. Прекрасный астрофизик, а также, по совместительству прадед Ким Тэхена. Из поколения в поколение интерес к астрономии лишь увеличивался. Каждый из Кимов был разносторонней личностью, но несмотря на это, они все равно оставались верны своему делу. Отец Кима никогда не твердил ему о том, что Тэхен должен обязательно пойти в этом направлении. Парень решил так сам, а родители его только поддерживали в начинаниях. Тэхен, будучи капитаном космического корабля, контролировал все процессы. Но не только он был заинтересован в благополучном полете. Его отец и покойный дед являлись создателями сего проекта, на организацию которого потребовалось около двадцати восьми лет. Именно эти трое решились проверить теорию о том, что все же есть возможность перебраться в другую вселенную. Хотелось бы конечно, чтобы все их старания и нервы не пошли насмарку. Деньги — дело наживное, лишь бы полет прошел удачно. А на это требовался хороший пилотируемый космический корабль, опытные астронавты и база, извне наблюдающая за полетом. Кстати за само оборудование, связывающее судно с землей, был ответственен Чон Хосок. Молодой, довольно опытный и умный для своих лет парень. По нему и не скажешь, что именно он и его команда отвечают за связь с судном в космосе. С виду — простой, как три копейки: костюм носил лишь потому, что работал в серьезной компании. А с серым деловым костюмом, который так подчеркивал его талию, он носил зеленые кеды, потому что ребячество в жопе заиграло. Они были важным атрибутом его гардероба. В них он и в пир, и в мир. Хосок сам по себе был человеком скромным, но обожал все яркое. Если бы не дресс-код, зеленые кеды были бы еще не так сильно заметны. Но он работает в компании «взрослых и успешных» людей, поэтому они такое не понимают. Дай Хосоку волю, и он все перекрасит в яркие цвета и обставит какими-нибудь неординарными цветочными горшками. Что для Хосока с Тэхеном в принципе типично, так это то, что за час до полета они оба куда-то пропадают. И мало кто догадывается, что те проводят время в дальней коморке, которую трудно найти. В скафандре, кстати, трудно двигаться… целоваться тоже. Тэхен это знает давно, но все равно, каждый раз — как первый. Но ничего не поделаешь, либо так, либо никак. У Хосока в принципе мало времени для поцелуев, ему в который раз приходится перепроверять состояние оборудования. Хотя тут можно немного расслабиться: команда прекрасно сделает это за него. Было бы больше времени и желания, они бы потратили его плодотворнее, но времени у них не так уж и много, так что сегодня они обойдутся поцелуями. Скафандр уже не снимешь, это тебе не спортивки с майкой-алкашкой. Чон хоть и скромный мальчик, но пока их никто не видит, ему вообще побоку его скромность, как будто и не было вовсе. Было немного неловко перед уборщицей, которой удалось однажды лицезреть Хосока, сидящего на капитане корабля. Она после того неловкого случая даже уволилась, бедняжка. Но когда времени остается действительно немного, и вся команда начинает вас искать, Хосоку все-таки приходится покинуть Тэхена, чтобы занять свое рабочее место перед взлетом. Тэхену и его помощникам помогают надеть их шлемы, и те отправляются в корабль. В помощниках у него двое бортинженеров — Ким Сокджин и Пак Чимин, с которыми он знаком еще с университета. Когда все готовы, астронавты заходят в космический корабль, Хосок проверяет качество звука и видео. Тэхену всегда нравилась его работа. Совмещать ее с семьей было что-то с чем-то. И главное то, что не только Тэхену это нравилось. Каждый раз, когда Хосок давал обратный отсчет, Ким вслушивался в каждый его вздох. Он знал, что вернется: команда не даст ему просто так потеряться, и как игрушку не выбросит. Но все же, кто знает, как пройдет этот полет? Это довольно опасная экспедиция, как никак. — До взлета тридцать секунд, — спокойным, но решительным тоном сказал Чон Чимин потуже затянул свои ремни, затем, заметив это, Сокджин сделал тоже самое. Раньше эти двое были действительно близки, но что произошло потом — никто не знает. Хосок даже пророчил им счастливую судьбу, в шутку конечно, но Джин с Чимином на это смущенно переглядывались. Сокджин даже какое-то время ухаживал за младшим. Все прекрасно видели, что между ними происходит какая-то химия, но при этом никто так ничего и не узнал. Чимин увиливал от ответа, а Джин говорил, что им просто показалось. Чон знал, что между ними что-то произошло, даже пытался их как-то помирить, но все безуспешно. Они все также не разговаривали о чем-либо, кроме работы.

3…2…1

Судно с грохотом вздрогнуло, и астронавтов прижало к спинкам кресел. Закрыв глаза, Тэхен просто пытался расслабиться, но в наушниках он услышал голос Хосока. — Я люблю тебя, Тэ. Буду ждать тебя дома, — это сообщение было адресовано именно ему. Он знал, что его любимый будет ждать его сколько угодно. А куда Тэхен денется? У него еще их с Хосоком свадьба на носу. И Чимин с Сокджином обязаны на ней быть, в роли свидетелей, конечно же. Полет обещает быть долгим. Один только взлет занимает пять часов. А добраться до объекта их изучения еще двое суток. За время взлета Тэхен и Джин успели отдохнуть, только Чимину этого сделать не удалось. Как в его маленькую голову влезло так много «громких» мыслей он не понимал. Пака печалил тот факт, что большинство этих мыслей были именно о его отношениях. И куда уж тут без Джина. Именно его напарник, однокурсник и по совместительству возлюбленный причинил ему немало боли. Не то, чтобы сам Джин это сделал, скорее то, через что им пришлось пройти. Хорошо то, что они все еще напарники, грустно то, что они всего лишь напарники. Куда делась та обескураженная влюбленность и мечты о совместном будущем? Да в пропасть все полетело. Чимин не мог простить себе того, что смог позволить Джину от него отдалиться. Хоть и вина тут не его, а консервативные родственники и общество, которых Чимин боялся, как огня. Пак завидовал Хосоку, в хорошем смысле. Чон познакомился со своим женихом в конце старшей школы, а теперь выходит за него замуж через каких-то два месяца. А он что? А он так и останется напарником для Ким Сокджина. Джин даже и не знал, почему буквально за три недели их чувства сошли на нет. Ким предполагал, что Чимин нашел себе кого-то получше него, например, красивую девушку. В итоге, не желая мешать Паку строить его счастье, Джин просто опустил руки. Уж лучше иметь в женах красивую девушку, которая сможет родить тебе детей, чем иметь жениха, из-за которого корейское общество будет считать вас грешниками и порицать до конца дней ваших. Почему-то сейчас хотелось врезать себе, за попытки подстроиться под общество, которому просто наплевать на тебя. Влепить пощечину Ким Сокджину, который слишком быстро сдался, а потом поцеловать, в знак извинений и принятия себя, как отдельную личность, имеющую свои вкусы, потребности и даже, мать вашу, ориентацию! Если уж Хосок с Тэхеном смогли, то почему у них не должно это получиться? Ладно, сейчас наверное, не время выяснять отношения, все-таки они прикованы ремнями к сиденьям. Выходя на орбиту, парни отстегнули ремни своих кресел. Тэхен связался с базой, докладывая, что корабль уже на орбите. Было решено перекусить чем-нибудь. Парни любили космическую еду. Большие капли смешно летали по воздуху, да и сама еда была довольно вкусной. Не ресторан, но все же. Двое суток на орбите были не очень веселыми, откровенно говоря, было скучно — даже в шахматы не поиграешь. Делать было нечего от слова совсем. Всё, чем занимался экипаж — это витание в воздухе, прием пищи и сон. Но когда они уже добрались до самой безопасной для исследований черной дыры, парни вновь сели на свои места, затягивая ремни. Тэхен вел корабль в нужном направлении, а бортинженеры следили за состоянием судна снаружи и внутри. Пока они приближались к черной дыре, находившейся в звездной системе NGC 5128. Гигантское черное нечто, не поглощающее ничего, но являющееся точно такой же черной дырой. Она, как и остальные, должна иметь вход и выход куда-то еще. А куда именно — придется проверить. Пока все идет гладко: корабль полностью исправен, теоретически, дыра с помощью новейших технологий изучена вдоль и поперек. Вот только до них никто и никогда не приближался к дырам настолько близко. Зачем тратиться на что-то дорогое и опасное? Кто на этой пойдет? Никто, кроме них. За ними сейчас следит буквально весь мир. Их исследования являются большим открытием в развитии человечества. В микрофон Тэхен передает, что остается буквально чуть-чуть. Еще немного и они влетят. Главнокомандующий уточняет как дела у команды: у экипажа начинается легкое головокружение из-за перегрузов. Этого подготовительный центр предусмотреть не мог, так как никто не знал, как готовить астронавтов к таким опасным полетам. Головокружение несильное, контролировать обстановку можно, а значит, полет продолжается: до влета считанные минуты. Обстановка напряженная, сердцебиение каждого из наблюдающих учащается. — Приблизительное подлетное время четыре минуты двадцать секунд, — передает Тэхен на базу. — Понял, принял. Будь осторожен, рядом наблюдаются метеорные тела, — предупреждение как раз-таки кстати. Тэхен знал, что черной дырой притягиваются обломки космических кораблей и метеоритов, но одного он предвидеть не смог, — это скорость и сила притяжения черной дырой каждого из космических тел, пролетающих рядом с кораблем. Придется выкручиваться с помощью базы и остальных членов экипажа. Приближаясь к самому «безопасному» месту возле черный дыры, экипаж снижает свою скорость почти до минимальной, чтобы изучить местность и «летную полосу» по направлению к черной дыре. Тэхен, оставаясь в кресле, внимал каждому слову Хосока, сообщающего последние «космические» новости, но диалог бортпроводников заставил его отвлечься. Разглядывая все максимально представляющие опасность объекты, Чимин не заметил рядом с собой неожиданно подкравшегося Джина. Тот медленно приблизился к сосредоточенному Паку, присоединяясь к изучению местности так таковой. Вздрогнув, Пак испуганно посмотрел на Кима. — Прости, я не хотел тебя напугать, — прошептал Джин. Чимин молча кивнул и уставился обратно в окно. Вся сосредоточенность спала разом. Что Чимин, что Сокджин лишь делали вид, что занимаются действительно полезной деятельностью. Неловкое молчание и потупленный взгляд быстро надоели старшему: — Чимин, давай поговорим. — А стоит? — сказал Пак, а про себя подумал: «недотрога» — Да, стоит, Чимин, — Ким казался настырным, но его уже давно мучили вопросы и недосказанность со стороны каждого из них, — Ты закрыл перед моим носом дверь…. —…в переносном смысле, — добавил Чимин — Да, именно так. Ты закрылся в себе и, не сказав буквально ничего, просто начал избегать меня. Что происходит, Чимин? — Ничего, как видишь. Все также как было раньше, — каменное лицо Пака обесточило Кима. И все? Все было настолько банально? Просто остыл и ушел, ничего не говоря? — Я думал, что могу хоть что-то исправить, если это была моя вина. Мне казалось, как показала практика, — вздохнул старший, — Я ожидал более вразумительного ответа, Чимин-и. Прости, за потраченное время, я больше не буду тебя беспокоить по этому вопросу. Сокджин оттолкнулся от стены и улетел в противоположную сторону — к капитану корабля. Тэхен все это время делал вид, что разговаривает с диспетчерами, но на деле же подслушивал разговор бортинженеров, проникаясь чувствами. — Можем продолжать путь. Все чисто, я ничего не увидел, — устало выдал Джин. — Хорошо, садитесь по креслам, мы продолжаем наш путь, — уверенно крикнул Ким младший, уведомляя диспетчеров и экипаж. Каждый из членов экипажа сел на свое место и, переглянувшись с капитаном, экипаж медленно начал набирать скорость судна, направляясь прямиком в огромное черное нечто. Двинувшись вперед, вылетая из безопасной зоны, космическое судно содрогнулось и отлетело от единственной безопасной точки. Корабль потянуло в сторону неизвестности. — Что там у вас? — обеспокоенно спросил один из диспетчеров. — Кажется, в нас врезался один из обломков. Мы не можем контролировать свое движение, — Тэхен явно нервничал, пытаясь вырулить из зоны мощного притяжения черной дыры. Что-то пошло не так. — Вас плохо слышно. Смог разобрать только то, что вас затягивает, — Хосок всеми силами старался сохранять спокойствие, дабы экипаж не нервничал, но безуспешно: ответа после его слов не последовало. Видимо, переживать все-таки стоило. Сильные помехи превратились в нескончаемый белый шум. Команда всколыхнулась. Они знали, что такой исход возможен, но никак не ожидали, что даже самые новейшие и мощные антенны не смогут выдержать черной дыры. Они проверяли антенны по тысяче раз на дню, но как так получилось, — никто не знал. Надеясь найти связь с экипажем, Хосок перепробовал все. Безуспешные попытки лишь подогревали интерес и беспокойство. Если они не начнут что-то планировать сейчас, то экипаж умрет от голодной смерти, так как запасов просто не хватит. Срочное собрание должно начаться прямо здесь и прямо сейчас, иначе будет поздно. — Теоретически, месячное трехразовое питание можно продлить на три месяца, — начал отец Тэхена, — если есть только одно блюдо в день. Но тогда от экипажа останутся одни дохлячки, у которых банально не будет возможности долететь обратно на землю по двум причинам: Во-первых, это физическая сила. Если экипаж не будет нормально питаться, то при возможном выходе в открытый космос астронавту не хватит сил вернуться обратно. Это уже является как минимум потерей сознания, как максимум — истощением. Недостаток витаминов той или иной группы, белков и жиров может обеспечить расщепление мышечной ткани. — А во-вторых, — вмешался Хосок, — умственные способности. При недостаточном количестве глюкозы мозг не будет нормально работать. Если так оно и будет, то они банально потеряют способность быстрой реакции в экстренной ситуации. Если кислорода и воды им предостаточно, — корабль огромен, как никак, то еды не хватит. — Почему мы не положили им больше еды? — спросил один из диспетчеров — Срок годности. Они должны нормально питаться даже в полете. Хотя даже это не нормальная еда, эта пища — не долгосрочные консерванты, — звучало как что-то очень очевидное, хотя это не так. Команда долго спорила о количестве пищи для астронавтов еще до самого полета. В комнате царило молчание. Каждый из членов команды думал о том, каким будет итоговое решение главного организатора. Хосок продумал несколько вариантов исхода событий, но ни один из этих вариантов не показался ему действительно стоящим внимания и времени. — Предлагаю так, — все посмотрели на главного Кима, — Хосок и команда диспетчеров будут следить за появлением радиоволн возле той дыры. Если в течение месяца ничего не будет, мы снизим приоритет проекта и частично расформируем группу для дальнейших исследований. А пока я подключу диспетчеров остальных компаний, они будут помогать нам первое время. Все понятно? — Да, генеральный директор Ким, — хором ответили все подчиненные, кроме Хосока. — Хосок, что-то не так? — спросил гендиректор с опаской. — Нет, все хорошо, генеральный директор, — негромко промямлил Хосок. Чон даже глаз не поднял на свекра, хотя тот и не обиделся. Он понимал, что Хосок обеспокоен и потрясен. Муть перед глазами не сходила первые несколько минут. Головокружение усилилось, а голова раскалывалась. Обеспокоенный Чимин, похлопывающий Тэхена по щекам, сочувственно улыбался, видя, что капитан очнулся. Джин всунул капитану в руку пакет с водой и трубочкой, чтобы Киму младшему стало получше. Опомнившись, Ким принимает сидячее положение, прикладывая руку ладонью ко лбу. Он не знает, сколько времени он провел в состоянии бессознания, но уверен, что не слишком долго. — Что произошло? — Ты потерял сознание из-за передвижения магнитных волн, — Сокджин неплохо разбирался в медицине, так что с уверенностью мог сказать, что произошло с Кимом, — У тебя, судя по твоему состоянию, поднялось давление, и ты отрубился после того, как в нас врезался еще один обломок. — Было еще одно столкновение? — младший Ким был в замешательстве — Да, нас нехило так потрясло, — заметил Ким — Что с кораблем? Утечки, трещины, вмятины есть? — Нет, все в норме, — ответил Чимин, — только если маленькая царапинка на двери грузового отсека. Никаких утечек: водород и кислород на месте. — Рад это слышать. Вы хорошо постарались, пока я был в отключке. Где мы сейчас? — В объекте наблюдения. То есть, в дыре, — улыбнулся Пак — Проверьте, снимает ли наружная камера все это. Сейчас мы должны будем попробовать вылететь отсюда, причем как можно скорее. Я не вижу здесь дыр, ведущих в обратном направлении, но точно знаю, что они есть там, где корабль утягивает к центру дыры сильнее. — Логично, но сможешь ли ты сейчас взять управление? — как самый старший, Джин готов был взять ответственность за управление кораблем на себя, — Ты можешь пока отдохнуть, время от времени контролируя управление, как капитан, а Чимин… -…займется слежкой за состоянием корабля снаружи, настройкой наружной аппаратуры, такой как камеры, и сбором материала для исследования, — продолжил Пак — Отличный план. Зачем я вам, если вы и так все знаете и умеете? — усмехнулся Тэхен Каждый занялся тем, чем должен был: Джин управлял кораблем и искал выходы из черной дыры; Тэхен дремал, время от времени просыпаясь, чтобы помочь Джину в поисках; Чимин пошел проверять обстановку в котельном отделении корабля. Закончив проверку котельной, Пак должен был настроить камеру, но та окончательно отключилась, что означало, что они либо ничего не снимут, либо им придется выходить в открытый… космос? Это уже даже и не космос так таковой, это скорее «внутренности» черной дыры. — Камера не работает. Мне придется выйти, чтобы посмотреть, что с ней, — настороженно сказал Чимин. Тэхен от таких слов резко проснулся, а Джин ошарашенно посмотрел на Пака. — Ты понимаешь, что мы не знаем, что там происходит? — начал Тэхен, — Мы не знаем, есть ли там радиация. Может там есть объекты, которых мы не видим? — Ага, именно поэтому мы должны их предоставить базе. Если мы не снимем ничего, наша ракета никогда не окупится, — Пак знал на что идет, — Расставляйте приоритеты правильнее: от того, что я выйду посмотреть, что случилось с камерой, ничего не произойдет. Нечего сказать, кроме того, что Чимин прав. Пак был уверен, что камера работает, ее просто нужно почистить. Надевая скафандр, Пак действительно нервничал. На словах-то он дерзкий и решительный, но он ведь действительно может не рассчитать силу притяжения черной дыры. Что, если его оторвет от корабля и отбросит. Страховка порвется, кислород кончится и все, — Пак взорвется из-за перепада давления. Все-таки Чимин не подросток, но даже сейчас в нем кипит его «юношеский» максимализм. Он, безусловно, любит свою работу, готов выйти в неизвестность ради нее. Но последствия могут быть необратимыми, и Пак это понимает. Что уж говорить про Сокджина, который места себе не находит, когда белый человечек выходит из ракеты и появляется в поле зрения люка, а камера начинает работать исправно. Запись идет, а значит, если Чимин вернется домой, на землю, он станет героем для всего космического сообщества. Заголовки даже самых модных журналов будут говорить про отважного астронавта, предоставившего человечеству возможность лицезреть черную дыру изнутри. Но даже на это Джину все равно. Ему все равно, какие будут заголовки. Все равно, что будут говорить люди. Ему важно одно: Чимин должен вернуться на корабль живым и невредимым. Как бы Джин ни ценил Пака, как коллегу, он все также сильно очарован Чимином. Он хочет видеть Чимина живым, даже с условием, что Пак будет высокомерен к нему, не будет его замечать или будет все также холоден к нему. Слова и поступки Чимина сбили его с толку, он не знал, что делать. В таких ситуациях Джин, конечно, бывал, но только в роли пожирателя сердец молоденьких девчонок и толстых папиков, пытавшихся втереться в доверие. Успешно вернувшись на корабль, Пак ожидал чего угодно, но только не объятий от Кимов. Сейчас Чимин стал для них маленьким героем, не только для экипажа и команды в целом, но и для всего человечества. Джин обнимал особенно крепко, Чимин ни мог не заметить этого. Как будто тот цеплялся за последний шанс прикоснуться к Чимину в неофициальной обстановке, без осуждения и лишних взглядов. Пак был правда рад тому, что Ким обнимал его так долго. Тэхен ведь тоже не дурак, обнявшись «капустой», он первым отошел от обнимающихся, отлетая к штурвалу, чтобы те могли остаться одни. Он все еще не знал, что между ними, но знал, что им нужно общество друг друга сейчас. «Не знаю, действительно ли это того стоило, но я переживал за тебя. Прости меня, Чим.» — незаметно прошептал Джин на ухо Паку. Джин знает, что тот ничего не ответит, но он должен знать о том, что чувствует Ким, потому что для него это важно. Сердце Чимина екнуло от неожиданной близости, из-за чего он сильно покраснел и спрятал глаза в плечо Сокджина. — Товарищи-голубки, понимаете ли, если мы не вылетим отсюда через месяц, нам придется выращивать еду самостоятельно, прямо на корабле, — ехидно улыбнулся Тэхен, смотря на смущенного Пака и оживленного Кима. — Думаешь, за месяц мы не выберемся отсюда? — откликнулся Сокджин, выпуская из объятий Чимина. — Не уверен, но ситуации бывают разными, ты же понимаешь. Только для того, чтобы выращивать что-то, нужны семена. Они у нас есть. А если кто-то из нас возомнит себя Пончиком из русской сказки «Незнайки на Луне», — добавил Тэхен и косо посмотрел на бортинженеров, — то тогда мы точно с голоду помрем. Так что, товарищи мои хорошие, семена мы с вами оставляем на черный день. — А если во мне проснулся районный гопник, — усмехнулся Джин — Тоже. Буду проверять состояние семян каждый день, благодаря тебе. — А мясо мы тоже выращивать будем? Или кого-то из своих съедим? — заметил Пак — Нет, мясо можно заменить протеинами и консервами, частично. Разговоры о еде вдохновили экипаж сделать всю работу, после которой можно было бы поесть. Поэтому они продолжили искать выходы из черной дыры. Найдя точку, от которой корабль уносит все дальше в глубь, парни набрали скорость и вылетели. С одной стороны, они безумно рады, что смогли найти выход с помощью своих расчетов, но с другой стороны, они понимают, что связи с базой нет даже с такими антеннами. Тут уже два возможных исхода: либо это неполадки в системе, либо… они вылетели не туда? Проверив состояние оборудования, парни осознали, что «кротовая нора» — самая правильная гипотеза среди остальных. Дед Тэхена был прав, и это не может ни радовать Кима. Но… об этом никто кроме них больше не узнает, если они не смогут вернуться домой. Но дни идут, а Хосоку не легче: Тэхен уже двадцать четвертый день на орбите, и семнадцатый день числится пропавшим, как и его команда. Отец буквально опускает руки и перестает надеяться на возвращение сына. За две с половиной недели не поступило ни одного сигнала с орбиты. Какие уж тут могут быть надежды? Команда устала от постоянной тишины, у них нет больше сил и желания работать над этим проектом. Понимая это, отец Тэхена снизил приоритет уже на десятый день пропажи корабля. Если он продолжит искать сына, это может обернуться большими финансовыми потерями, в случае неудачи. Только Хосок сидит за компьютером днями и ночами, периодически уходя спать на диван в этой же комнате. Новоиспечённый свёкор разрешил Чону ночевать на рабочем месте, обустроив один из кабинетов под личную комнату Хосока с раскладной кроватью. Чем больше проходит дней, тем больше Чон опускает руки. Он свято надеется, что Тэхен все еще жив, но надолго ли хватит у Тэхена терпения на бесконечные попытки вернуться домой? Прокручивая в голове каждый раз теорию о том, что черные дыры имеют несколько выходов, и возможно, даже как-то связаны между собой, Чону остается надеяться на «госпожу удачу». Ориентироваться в пространстве в данной ситуации будет невозможно, из-за постоянной непроходимой темноты, не отличаемой человеческим глазом. Чон искренне надеялся, что трех дней хватит на то, чтобы получить хоть какие-то сигналы, ведь тогда свекор оставит группу ученых и диспетчеров в полном составе. Но его надежда оказалась «пустышкой», он ведь сам и слышал, и видел, что на орбите ничего не происходит. Когда старший Ким все-таки расформировал группу ученых, перенаправляя их на другие проекты, Хосок впал в отчаяние, продолжая проверять по семь раз в день изменения орбиты земли и той самой NGC 5128. Ничего: все также тихо и пусто. С Тэхеном связи нет. О какой свадьбе тогда идет речь? До свадьбы остается всего 9 дней, но как же регистрировать брак без одного из женихов? Вот и Тэхен не знает. Когда экипаж покинул неизвестную им вселенную, влетев обратно в черную дыру, они перелетели в другую вселенную. Ни одного отличительного признака системы Млечный Путь. Ни созвездий, ни планет, даже магнитные волны постоянно меняются. Из-за них у самого чувствительного человека на борту — капитана судна, начала болеть голова. Опять ничего нового. Жизнь на корабле скучна, если ты не занимаешься чем-то действительно полезным. Чтобы как-то сменить род деятельности, Чимин начал выращивать растения в специально выделенном для этого месте. Но растения ведь не растут без солнечной энергии и фотосинтеза, не так ли? Теперь ребята просто решили остаться в неизвестной им вселенной, которую они не смогли опознать. Светило есть, растения растут и ладно. Но рыпаться, чтобы попасть в очередную вселенную Тэхену больше не хочется. Да и экипаж устал. Во время перемещений меж вселенными, растения питались ультрафиолетовыми лучами, исходящими от ламп, заряжаемых энергией, которую они получали от самого солнца вне черных дыр. Звучит, да и выглядит тоже, сложно, но Чимин таким образом смог вырастить водоросли, которыми они питались. Не то чтобы вкусно, но зато питательно, если комбинировать с протеинами. Консервированное мясо они решили оставить на черный день, когда возможности выращивать продукты с помощью ламп и солнца просто не будет. Даже если срок годности немного истечет, его все еще можно будет употребить, если, конечно, его никто не употреблял и не открывал ранее. Единственный, кто пока не опустил руки, — это Пак Чимин. Он держится бодрячком, выращивая растения, и даже разговаривая то ли с ними, то ли размышляя вслух. Растения уже успели послушать всю историю жизни Чимина: с рождения, до определенного момента его жизни. И даже, возможно, посочувствовали Паку в том, что тот пошел на поводу у родственников и, так ничего и не обсудив с Сокджином, оставил того в «непонятках». Чимин понимал, что Джину стоит объяснить свою позицию, но позиция эта, на самом деле, даже Пака не устраивала. Он хотел и дальше любить Кима, но что ему мешает сделать? «Действительно, — подумал вслух Пак, — а что мешает?» Родственники? Чимин уже взрослый человек, и сам сможет разобраться в своих чувствах. Он уже не мальчишка, ему уже никто ничего не запретит. Перестанут общаться? Ладно, так уж и быть. Скатертью им дорожка. Если раньше Чимина останавливала только финансовая сторона, так как сам он обеспечивать себя не мог, то сейчас он зарабатывает в разы больше своих родителей: покупает себе квартиры, машины и вообще все что хочет, потому что обеспечивает себя сам. Почему он не додумался до этого раньше? Потому что был все еще зависим от родительского слова. Они всегда были рядом, поддерживали, давали наставления. А сейчас он живет на корабле с двумя точно такими же взрослыми, независимыми мужчинами, одного из которых все еще любит. Собравшись с мыслями, Пак направился в кабину экипажа, разыскивая капитана корабля. Не найдя ни Тэхена, ни Джина на своих местах, Пак, разгребая воздух руками, полетел искать кого-то из них. Но не могли же они просто взять и испариться, так? Куда может деться человек, находящийся в замкнутом пространстве без возможности выйти или уйти куда-то далеко? Никуда. Поэтому пока Чимин разыскивал остальных членов экипажа, его сбил дверью Тэхен. — Привет, капитан, — улыбнулся Чимин. Неловко вышло, при условии, что ты просто летишь куда-то по делам, а тебя дверью, ведущей в туалет, сбивает человек, причем непростой, а капитан всего судна, — не знаешь где Джин? — Нет, понятия не имею, где он может быть, — задумался Тэхен, — в котельной смотрел? — Я пролетал мимо нее, там его не было. — Вспомнил! Последний раз я видел его, когда он направлялся в сторону твоей фермы. — Странно, что я не видел его там, — заключил Чимин и полетел обратно в сторону свой фермы. Двери сами отворились, как только он к ним подошел. Сокджин рассматривал растения и записывал в свой блокнот расходы, которые потребовались на то, чтобы вырастить их, и сравнивал эти показатели с тем, что им получилось вырастить. Отличная работа, нечего сказать. Водоросли растут как на дрожжах, так что они явно выходят в плюс. От голода не помрут точно. Оттолкнувшись от закрывшихся дверей, Пак вытянул руки вперед, направляясь прямиком к Киму. Зацепившись за локоть Кима, парень потянул его на себя, чем испугал Сокджина. От неожиданности Ким выпустил из рук ручку, из-за чего та, стукнувшись об стену, отскочила и улетела в сторону дверей. Пока Джин пытался захватить ее кончиками пальцев, Чимин обхватил его голову руками, заставляя Кима смотреть только в его сторону и ехидно улыбаясь. Смотря в глаза Паку, Сокджин нервно сглотнул и поднял глаза. Что уж тут говорить, пора действовать. Чимин наклонился к Киму и поцеловал, прикрывая глаза, в надежде, что Джин не оттолкнет его в стену. — Ну что, нашел Джина? — поинтересовался Тэхен, медленно открывающий дверь. Поднимая глаза, капитан неловко извинился, за вторжение в личное пространство, и вышел. Ким старший проводил его взглядом и положил руки на талию Чимина, отвечая на короткие поцелуи, и целуя уже по-настоящему, так, как они целовались когда-то в клубе. Он правда скучал по нему. Принятие самого себя далось Паку правда тяжело. И он, понимая это, все равно целует Кима. Ему уже глубоко наплевать, что скажет отец, мама или еще кто-то, любящий повозникать, вылезая из своей «раковины» только для того, чтобы тыкнуть как правильно, а как неправильно. Им хорошо вдвоем, здесь и сейчас. Чимин наконец привык к гравитации и полностью уверен, что сможет овладеть своим телом для того, чтобы исполнить задуманное. Опуская одну руку Джину на грудь, он резко отталкивает Кима, цепляя за руку, и ведет в самую узкую и маленькую часть комнаты — место, в котором хранился запасной грунт в небольших пакетах. Заводя колени ступни за спину парня, Чимин окольцовывает ими талию Сокджина, прижимая того сильнее, чем раньше. Одно неловкое движение, и все полетит к чертям собачьим: они так и потрахаются здесь. Пак предусмотрителен, потому что всегда носит с собой презервативы. На самом деле он положил их просто так, но в конкретной ситуации они бы пригодились. — Мы не сможем сделать этого тут, — напомнил Джин, — давай остановимся, прошу… — Ты слишком возбужден, чтобы идти со стояком за штурвал, — обнажил зубы Чимин в игривой улыбке. После этих слов он положил руку Сокджину на штаны, где был виден бугор возбуждения старшего, — У меня есть презервативы, так что нам будет немного удобнее с ними. Пак расстегнул комбинезон партнера, снимая черную футболку и заглушая стоны поцелуями, чтобы Тэхен не услышал. Приспуская резинку боксеров, Чимин осторожно отодвинул крайнюю плоть, надевая желтую резинку на член. Чимин знал, как сделать Джину приятно даже в таких условиях. Он осторожно обвел пальцами головку члена старшего, от чего тот всхлипнул, содрогаясь. Аккуратно массируя мошонку одной рукой и медленно надрачивая другой, Пак прошелся языком по губам Кима, проникая в рот. Футболка, о которой они уже забыли, улетела в противоположную сторону этой узкой комнаты. Джин не мог ничего сделать, кроме как тихо стонать. Если он возьмет ситуацию под свой контроль, то их совокупление окончится не очень удачно хотя бы потому, что они в невесомости, а тут, как известно, тяжело устоять на ногах, причем буквально. Но несмотря на это, Ким нашел способ как доставить удовольствие младшему. Расстегивая на этот раз комбинезон Чимина, Ким наклонился к твердым, то ли от холода, то ли от возбуждения, проколотым соскам, проходясь по одному из них языком, несильно оттягивая штангу за один конец. Новые ощущения заставили Чимина громко простонать, увеличивая скорость мастурбации Джина. И несмотря на то, что Паку придется расправляться с собственным напряжением в штанах в туалете, он все равно чувствует счастливый экстаз, слыша всхлипы и стоны Джина, скулящего: — Быстрее, да вот так, только не останавливайся, — Чимин готов и дальше доставлять удовольствие еле держащемуся Сокджину, пока тот бурно не кончил в резинку. Ким, ощущая накатывающий бурный оргазм, закатывает глаза, сжимая между пальцев один из сосков Чимина. Пока Джина трясет, Пак, не теряя времени, ставит ему засосы, которые ещё долго будут напоминать о произошедшем. В невесомости кровоток человека равномернее, чем на Земле, поэтому засосы получились яркими и большими, кровоподтёки ещё долго не сойдут. Чтобы как-то заглушить громкий оргазм чувствительного старшего, Пак вовремя затыкает того грубым поцелуем, сплетая языки и сжимая поверх руку Джина. Если раньше Чимин скулил под Ким Сокджином, широкоплечим красавчиком, на которого положило глаз как минимум половина страны, то сегодня именно Сокджин бился в экстазе от ловких рук Пак Чимина. Отдышавшись, парни начали приводить себя в порядок. Чимин максимально оттянул штаны, чтобы его стояка не было видно. Джин завязал презерватив, положив его в утилизационный люк, достал улетевшую футболку и напоследок поцеловал Чимина, благодаря за проделанную работу и за окончательное применение, что ли… Открывая дверь в кабину, Джин выходит как ни в чем не бывало, смотря на своего капитана, задумавшегося над чем-то своим. Будем надеяться, что он не слышал чувственных стонов этой парочки. Ошарашенный Тэхен, садясь на свое место, понимает, что скучает по своему жениху. Но Тэхен устал питать ложные надежды на возвращение. Ему бы материалы на землю как-нибудь перенаправить, что уж говорить о возвращении на земли конкретно им самим. Они не видятся уже долгое время — 35 суток, если быть точнее. И он знает, как сильно переживает Хосок. Знает, что тот сидит и ждет его, не находит себе места. И Хосоку действительно тяжело. Он, от горя, готов был даже порвать свадебный костюм, а обручальное кольцо Тэхена повесить на шею, если тот не вернется через несколько месяцев на Землю. И хоть он еще верит, что Тэхен жив, он перестал верить в его возвращение. Каждый вечер Хосок делает одной и тоже: сидит перед компьютером, ожидая хоть каких-то сигналов и признаков разумной жизни. Пока Хосок сидит там один, Старший Ким уже во всю планирует запустить повторный проект, собирая спонсоров и планируя новую ракету. Про Хосока как будто все забыли: поплакались все вместе из-за пропажи жениха, посочувствовали и оставили его с проблемой один на один. Справляйся сам со своим одиночеством. Никто ему даже не позвонил, не поинтересовался, как Хосок поживает, что он чувствует. А у Хосока нету сил, чтобы пойти к психологу. Время? Да кому оно нужно. Хотя у него и времени на поход к врачу нету. Все что делает Хосок — в основном спит, ест иногда и по ночам сидит за компьютером. Хосок не видит смысла выходить из дома, потому что готовить некому, а в космосе в любой момент может появиться их воздушное судно. Единственный человек, который вспоминал иногда о Хосоке, был его свекор: — Хосок, как ты поживаешь? — спросил Ким старший однажды — Нормально, полагаю. Я не уверен. Мне тяжело без Тэхена, — всхлипнул он в трубку, — Я скучаю по нему. — Тебе стоит отдохнуть. Перестань его искать, думаю, он уже не сможет вернутся. Будь реалистом, Хо. — А как же Джин? А Чимин? Я не верю, что они сдадутся просто так! У нас должна была быть свадьба! — Хосок, ты устал. Прошу, сдай мне оборудование. Я обещаю, что посажу кого-нибудь на твое место, он будет следить за этим, а ты иди отдыхать, хорошо? — Нет, директор Ким, я не могу так. Я буду еще больше переживать, если не буду знать, что происходит. Спасибо, за помощь, — Чон не готов повесить на кого-то такое. Он должен сидеть тут сам. Должен услышать Тэхена первым, потому что безумно скучает и любит. Трудно Хосоку находиться в квартире без Тэхена. Тот шумный, веселый и с ним всегда спокойно. А сейчас, в день своей назначенной свадьбы, Хосок одиноко допивает третий джин тоник. Снимая свое помолвочное кольцо, Хосок вешает его на золотую цепочку и застегивает на шее. Обручальное жалко, пусть эти два кольца останутся нетронутыми в знак их долгой, но грустно окончившейся любви. Свадебные костюмы так и остались висеть в шкафу. Билеты на самолет он порвал и выбросил. Эти билеты должны были стать билетами в новую жизнь в Швеции, где они собирались пожениться. Он скучает по Тэхену, очень скучает. Смотря на свое кольцо, висящее на шее, а после и на один из парных браслетов, которые он подарил Тэхену, он осушает бутылку тоника и идет в спальню — то ли спать, то ли плакать. «А что, если он сейчас смотрит на наши браслеты и ждет меня?» — подумал Тэхен. Ему стоит переговорить с экипажем. Если у них есть шансы на возвращение, то почему бы не истратить их все до конца? Если долго мучиться, что-нибудь получится, не так ли? Ким тоже так думает, поэтому в очередной раз направляясь на ферму, стучится в дверь, ожидая ответа от запершихся там бортинженеров. Заходя, видит Джина, переписывающего свои же исследования, и Чимина, поливающего водоросли. — Как много у нас шансов вернуться назад? — неуверенно спрашивает капитан — Судя по тому, что мы видим, — подал голос Сокджин, — пятьдесят процентов, но при условии, что мы говорим лишь о каком-то одном выходе. Если брать все, то отношение равно один к неизвестному количеству выходов из конкретной черной дыры, понимаешь, о чем я? — Да. Но сколько тут выходов? — Судя по моим расчетам 13, через которые мы смогли выйти в 5 разных вселенных, — прочеканил бортинженер, не отрываясь от подсчетов. — Надолго хватит наших запасов? — уточнил капитан у второго бортинженера — Вообще на все восемь неизвестных, но если брать в учет расстояние от выхода до Земли, то только на два: один неправильный и один правильный, — у Тэхена азарт в глазах заиграл. Ким любит риск и Хосока, ради которого он так рвется на землю. Так почему бы не попробовать? Рассаживаясь по местам, Ким Тэхен берется за штурвал своего космического корабля и выруливает обратно в черную дыру. Для растений они уже включили ультрафиолетовые лампы, так что зеленым у себя в каморке точно не грустно. Находя место, в котором они оказались после аварии, они смогли найти пять ближайших возможных выходов, в одном из которых они уже побывали, когда пытались найти свою солнечную систему. Один из этих четырех выходов должен быть системой «Млечного Пути». Находя предположительный выход, экипаж как обычно затягивает ремни, чтобы в случае аварии не пробить стену. Джин тянет штурвал на себя, вылетая из пространства в новую вселенную. Отличительных черт «Млечного Пути» не наблюдается, но подсчет всех звезд, именуемых как «квазары», помог определить самую ближайшую галактику к «Млечному Пути» — Галактику Андромеды. Значит, они на верном пути. Но при выборе очередной галактики ошибиться нельзя, ибо тогда они обрекут себя на смерть в замкнутом пространстве корабля. — Сорок три квазара этой галактики выглядели на картинке в учебнике по-другому, — заметил Пак. В книжках все скучно и серо, а тут черно-фиолетовое пространство с «брызгами» ярких радиоактивных звезд. Похожая на нашу, но другая. Кто знает, может эти две галактики всего через четыре миллиарда лет столкнутся друг с другом и образуют огромную неизвестность. — Летим обратно. Сейчас, должно быть, мы не ошибемся, — предположил Тэхен. Сокджин согласно кивнул и развернул судно в обратном направлении. Чимин витал в облаках, пересчитывая каждый квазар. Сбившись, принялся пересчитывать заново. Вернувшись в черную дыру NGC 5128, команда перепроверила все свои теории, и сопоставив факты, выбрала одну из менее активных точек, среди возможных выходов, и взяла курс туда. Не только экипаж не спал этой ночью, но и Чон не мог уснуть. Голова болела из-за очередной бутылки тоника. Пока Хосок окончательно не убедится, что его оставили на этой планете с разбитым сердцем и кольцом на шее, он не пойдет спать. Садясь за компьютер, Хосок включает видео с камеры спутника и, ничего так и не увидев, встает из-за стола, направляясь к кровати. Уснуть не удается, так как жалость давит на горло, отдаваясь комом. Он устал. Почему именно его жених? Почему именно с ним такое происходит? Почему его бросили сразу после того, как поняли, что он остался без друзей и жениха прямо перед его собственной свадьбой? Хосоку хочется пить, но стакан воды ему никто не принесет. Хоть и идти недалеко, встать он не может. Ему кажется, что из наушников доносятся звуки, но он уверен, что это всего лишь галлюцинации его больного пьяного мозга. Но попить ему все же хочется, так что встать придется. Подходя к компьютеру, Чон так ничего и не видит. Опять галлюцинации мучают душевнобольного человека, добивая его, да? Да, галлюцинации Хосока начали увеличиваться с каждым днем. Он слышит в наушниках голос Тэхена и заливается слезами. В наушниках слышится белый шум, прерываемый чьим-то голосом. Кто-то пытался связаться с базой. Так и не услышав ответа от Земли, в ход идет азбука Морзе. Он уже почти не надеется на то, что это корабль Тэхена, потому что вместе с ними почти одновременно стартовало другое судно, судьба которого Хосока не очень-то интересовала. «Земля, внимание, Земля. Это пропавшее научно-исследовательское космическое судно CH677. Мы возвращаемся на Землю. Просим уведомить власти Кореи.» Хосок замер. Это Тэхен? Его Ким Тэхен? Название судна совпадает, история тоже, неужели он вернется на Землю? Чон мигом позвонил отцу Тэхена, рассказывая то, что услышал и прося соединить его с судном дистанционно. Надевая пошарпанные наушники, Хосок дистанционно подключается к базе, включая передачу радиосигналов на конкретное судно. Руки дрожат, губы сжаты до посинения: Хосок на пределе. — Тэхен, это ты? — спрашивает Хосок, не надеясь получить ответ — Хосок? Это Хосок, Тэхен, это он! — радостно вопил Чимин, — переадресовываю его тебе, — Чон не может поверить в то, что происходит. Он слышал голос Чимина, слышал, что тот переадресовывает его капитану. И начинает плакать, от счастья или от облегчения, сам не знает. На радости бьет себя по щекам с силой и тихо бормочет: «пожалуйста, пусть это не будет сном, прошу…» — Хосок, ты меня слышишь? Это я, Хо, — шмыгая носом, Чон стирает слезы по щекам, чтобы те не остались мокрыми пятнами на его любимой футболке. Той, которую он купил в день знакомства с Тэхеном. — Да, да, черт возьми, я тебя слышу, — у Чона не хватает сил сказать это громче. Он сорвал голос, пока бился в истерике еще несколько часов назад. — Ты плачешь? — Ким обеспокоен состоянием парня. Он не знал, что происходило с Хосоком в это время и даже боится представлять такое, — Я возвращаюсь, я обещал, что вернусь. Мы все живы, пожалуйста, скажи что-нибудь, не молчи. — Я так беспокоился, Тэхен. Я думал ты умер, и я надеюсь, что это не мое воображение. Тэхену долго пришлось успокаивать Хосока. Тот так и не поспал в ту ночь, да и в следующую тоже. Он просто не мог уснуть, зная, что Ким скоро прилетит. И хоть и до приземления еще целые полные сутки, Чона это не останавливало. Он все мечтал увидеться с Кимом. Мечтал того хотя бы обнять, зная, что если отрубится на радостях, Тэхен его удержит. А ведь были опасения, что такое правда может быть, ведь нервы Хосока дали сбой. Депрессия истощала его что морально, что физически, а тут накатывающая истерика, за которой, слава богу, Тэхен наблюдать не мог, накрыла Хосока настолько, что успокоился он только через 3 часа в больнице. Улетая, Тэхен и подумать не мог, что вернувшись на родину, его не Хосок будет встречать, а он Хосока из больницы. Отец поспособствовал этому, что в принципе верно, ведь Чон сильно похудел, побледнел и был похож на ходячий труп. Тот даже слов первое время связать не мог, что уж говорить тут о каких-то осмысленных действиях. Приходя в себя, Чон все же узнал Тэхена, сидящего прямо перед его носом уже третьи сутки, радостно кидаясь целоваться и отказываясь слезать с него в ближайшие несколько часов. Уже спустя неделю после возвращения экипажа, Тэхена и его команду показывают по новостям, а желтая пресса пишет про них с Хосоком разные статейки, с которых Чон посмеивается. Но больше всего ему нравится пересматривать фотки папарацци, на которых только вышедшие из ракеты Чимин с Сокджином, целуются на глазах всех присутствующих. Да и ладно если просто целуются, так Пак запрыгнул на Сокджина и, обхватив шею руками, повис на нем, сжимая волосы у корней. В шоке были все: что Тэхен, лицо которого на фотках в последствии очень смешило Хосока, что родители Пака, что остальные донельзя «консервативные» богачи, которым представилась возможность поговорить с учеными-исследователями на конференции, сразу после удачного приземления.

Они обязательно сыграют свадьбу. Они обязательно будут вместе даже после того, что пережили. Они будут счастливы.

Идиллия.