тварь; creature

Острое лезвие ножа стучит по дереву; Чонгук медленно крошит капусту, неотрывно глядя за тем, как маленькие кусочки разлетаются в стороны, но не выпадают за края разделочной доски. Чонгук держит спину прямо, старается не дышать громко лишний раз и боится посмотреть назад. Парень лишь тихо, медленно, размеренно, с небольшой долей страха крошит овощи на салат. Сзади ничего не слышно, только тихое тиканье настенных часов, которые словно отбивают глухие удары сердца. С левой стороны начинает шуметь чайник, вода в нем начинает закипать, и он автоматически выключается с характерным щелчком. На кухне немного душно из-за того, что работает плита, на которой уместилась маленькая кастрюля. Чонгук плавно, но с заметной напряженностью, откладывает нож в сторону и мельком бросает взгляд за правое плечо, но тут же вытягивается по струнке, как только слышит отъезжающий стул и хриплый выдох. Парень бегает глазами по кухонной гарнитуре и с трудом борется с дрожащими пальцами. Чонгук аккуратно берется за разделочную доску и вываливает накрошенную капусту в тарелку. Сзади вновь тишина, но Чон затылком чувствует чужое горячее дыхание. Парень медленно укладывает ладони на поверхность гарнитуры и прикрывает глаза, пытаясь унять свое колотящееся сердце, но тут же вздрагивает, когда горячие губы касаются нежной кожи шеи. — Я вернусь как обычно, — шепот в левое ухо. Чонгук сглатывает слюну и незаметно подрагивает пальцами. Его напрягает присутствие этого человека. Оно оседает глубоко внутри, не дает нормально дышать, оно его сжирает понемногу каждый чертов день. Чонгук его боится. Боится его присутствия, действий, дыхания, голоса, звуков. Тепло позади исчезает незаметно и медленно, потому что Чонгук сосредотачивается лишь на том, чтобы сделать рваный вдох; парень не делает никаких лишних движений, пока через минуту не слышится тихий хлопок двери и два поворота ключа. Только тогда Чон выдыхает и опускает голову, пока вода в кастрюле не начинает бурлить. *** Это только начало дня. Утром, когда солнце медленно поднимается над горизонтом, все еще более стабильно. Чонгук всегда встает почти в одно и то же время, он тихий, почти бесшумный (но не такой незаметный, как он). Он всегда тщательно умывается, стараясь задержаться в ванной подольше, но камеры установленные отовсюду следят за каждым его действием. На кухне с утра всегда прохладно, отчего Чон старается ходить в теплых носках. Парень хотел бы не бояться спускаться туда, хотел бы спокойно готовить себе завтрак, к примеру тост с черничным джемом и апельсиновый сок, но нет. Чонгук может съесть свой тост только с комом в горле, с потными от страха ладонями и под пристальным взглядом. Тэхен. Так зовут того человека, который своим вздохом может напугать Чонгука до истерики. Это совершенно непредсказуемый человек с глубоким пронизывающим взглядом, с худыми, но крепкими, узловатыми руками. И он бесшумный. И именно этот момент напрягает Чона больше всего. Тэхен может появиться внезапно у него за спиной когда захочет. Чонгук может шарахнуться и удариться головой об полку в душе, потому что за дверцей он видит его силуэт. Чонгук может проснуться ночью от того, что одеяло медленно, но верно сползает вниз, оставляя его одного без прикрытия на произвол судьбы, а затем кровать немного прогибается под чужим весом. Тэхен в такие моменты очень пугающий. Он нависает сверху темной тенью, дышит шумно и как будто что-то шепчет. Чонгук в такие моменты старается не подать виду, что в любой момент может расплакаться. Не то чтобы он прямо трус, но существуя рядом с Тэхеном, его психика заметно пошатнулась, бросая парня в пучину своих страхов, отчаяния и безответной мольбы. Чонгук не может понять, что происходит в голове у такого человека. Тэхен хорошо все спланировал; неизвестно сколько времени у него ушло на это, но Чонгук даже немного восхищен. У Чона погибли родители, но к тому времени он уже был совершеннолетним, поэтому никаких навязчивых родственников у него не было. Хотя, если подумать, то и обычных родственников, которые интересовались бы его жизнью — у него нет. Была только бабуля, которая жила во Вьетнаме, но к сожалению и её вскоре не стало. Чонгук учился в университете, точнее только-только начинал учиться, как его хлопнули. Раз и все; он уже не знает где, не знает с кем и почему. Это было примерно семь месяцев назад, Чонгук немного потерялся во времени. Его бы на самом деле, может быть, начали бы искать, за некие неуплаты или прочее, но Тэхен, гребаный и расчетливый Ким Тэхен и об этом позаботился; Чонгук будто существует где-то, но на самом деле нет. Тэхен стер его для других людей и оставил только для себя. Чонгуку неизвестно о его похитителе ничего, почти ничего, потому что тот наводит на него странные, напрягающие взгляды, а заговорить нормально он просто боится. У Кима камеры по всему дому, и у Чонгука ощущение, что он наблюдает за ним двадцать четыре на семь, даже когда покидает пределы дома. Возможно, тот уходит на работу, но Чону все равно, он уже пару месяцев делает все на автомате, проживая на пару со странным человеком. Но Чонгук не был бы Чонгуком, если бы не начал планировать побег. Для этого ему нужно было изучить весь периметр дома, все камеры, время, когда Тэхена нет и когда он есть, и все прочее. Но Чонгук просто не может нормально передвигаться по дому, когда Тэхен где-то рядом. Абсолютно каждый шорох, каждый скрип залезают под корку сознания, поэтому Чонгук в основном находится в своей спальне. Чон не знает, что нужно Тэхену именно от него. Проживая здесь, в этих неплохих на самом деле условиях, Ким Чонгука не трогает. Они разговаривали несколько раз, когда Тэхен смотрел на него из-под отросшей темной челки, от чего у Чонгука даже губа дрожала, но он упорно не подавал виду. Они перекидываются фразами, но в основном это делает Тэхен. Чонгук предпочитает молчанку. Чонгук его не понимает. Он спрашивал Кима о себе, но тот любил улыбаться в такие моменты так, что парень не мог уснуть целую ночь и иногда вздрагивал от особо громких шорохов. Чонгук даже просил однажды отпустить его. И тот вечер он запомнил надолго. Тэхен тогда сидел на ковре в гостиной и печатал что-то в телефоне, пока не пришел взволнованный Чонгук. Ким медленно повернул голову в его сторону, размеренно дыша, а у Чонгука паническая атака при виде этих глаз, которые даже во сне его не отпускают, душат, удерживают. Парень долго мялся, сжимал кулаки из-за нервозности, а Тэхен сидел и наблюдал. Он сидел так тихо, но смотрел так пронзительно и внимательно; Чонгуку казалось, что еще чуть-чуть и Ким поползет на коленях к нему, медленно так, пугающе, как в фильмах ужасов, а его челка закроет половину лица, оставив лишь пухлые губы, искаженные в улыбке. Тэхен поднялся с ковра, Чонгук же сделал резкий шаг назад, и тихое, неуверенное, жалкое: — Отпустите меня… Сорвалось с губ. У Тэхена глаза на самом деле настолько темные, что Чонгук не удивился бы, если бы утонул в этой пучине. Он уже лежал на полу, прикрывая веки, ведь горькие слезы катились из его глаз, потому что Тэхен нависал сверху, держал его запястья крепко, больно, агрессивно, и смотрел таким безумным взглядом, что у парня все внутренности выворачивались наизнанку; Тэхен дышал громко, прерывисто, дико. А потом склонился низко, к самому уху, и шептал что-то бессвязно, но таким голосом, что у Чонгука истерика к горлу подкатывала вместе с тошнотой; Тэхен словно свистел в ухо, в то же время пытаясь донести что-то важное. Ким все шептал, шептал, шептал, а у Чонгука всхлипы вперемешку с мольбой в голове. Помогите. Единственное о чем думал парень, когда сознание покидало его тело. У Тэхена пугающий взгляд, лучше бы Чонгук не открывал глаза.