Мой ангел: Как влюбиться в ботаника?!

Прошло около двух недель. Каждый день я заходил к Кириллу на осмотр, а парень ухаживал за мной. Практически каждую ночь я оставался у него. И каждый раз, когда это происходило, мне снились прекрасные сны о лорде Генри Крейсере и принце Уильяме Ларгнесском, проще говоря, обо мне и Кирюше. Единственный нюанс — эти видения заканчивались на самом интересном месте, и я так и не понял, что между лордом и принцем было на самом деле. И это только в его комнате. Странно, не правда ли?! Хех, бывает же такое! Видимо, какая-то странная атмосфера царит вокруг, казалось бы, невзрачного ботаника. В общем, пока я не знал, с чем столкнулся. В конце второй недели, а это были десятые числа апреля, я по обыкновению зашел к Кириллу. За две недели это уже стало входить в привычку. Что касается парня, то он был совершенно не против видеть меня в гостях. И вот, в этот раз я возвращался с универа немного позже, чем обычно, поэтому Кирилл был уже у себя в комнате. Мы с ним сдружились за эти дни (пока Кирилл ухаживал за мной после драки), часто переписывались, а еще чаще созванивались. Мне нравилось проводить с Кириллом время. В выходные мы выходили из общежития в парк культуры, а по вечерам мирно беседовали. Он частенько помогал мне делать домашние задания, и его вклад в мое обучение был неоценим. И, кстати, я с помощью своего ботаника смог пересдать зачет по матану на отлично, препод был чрезвычайно удивлен таким моим знаниям, а Влад попросту хирел. Проект так же имел своего рода успех. И вот наступил, можно сказать, последний день моего посещения личного врача. Была пятница, и можно было совершенно не волноваться о завтрашнем дне. Я без стука вошел к нему в комнату. Парень уже с нетерпением ждал моего прихода: в комнате было убрано, ужин стоял на столе, и даже новое чистое постельное белье на кроватях. Он, как обычно, был в одежде, в которой посещал занятия: белая рубашка, тонкий черный галстук, темно-синие джинсы. Кирилл поднялся с кровати и с улыбкой поприветствовал меня. Я заметил одну очень интересную особенность: когда Кирилл общался со мной, его глаза всегда становились насыщенно синего цвета с лазурными лучиками. И вот теперь они приобрели этот же оттенок. Перед тем, как сесть поужинать, парниша, как и предыдущие две недели, провел небольшой медосмотр. — Вот и все, — сказал с улыбкой Кирилл. — Ты полностью поправился. Синяков не осталось, да и следы от ссадин практически не заметны. — Я же говорил, что быстро поправлюсь, — расплылся в улыбке я. Мы сели ужинать. Как-то странно, в этот раз прием поглощения пищи проходил в полной тишине. Я подумал, что может парень просто проголодался и хочет быстрее чем-нибудь перекусить и поэтому не говорит ни слова. Закончив с едой и убрав все по местам, мы по обыкновению уселись на две кровати друг напротив друга. Только и в этот раз разговор как-то не мог завязаться. Мы молча сидели, практически не смотря друг другу в глаза. Кирилл отчего-то сильно смущался, его щеки розовели с каждой секундой. Я абсолютно не понимал в чем дело и решил начать с самого банального вопроса, который пришел мне в голову. — Как день прошел? — Нормально, я благополучно сдал реферат по ядерной физике. — Ответил Кирилл, я заметил некую нервозность в его голосе. — Где ты сегодня был? — продолжил я, хотя меня эта информация никак не интересовала. Больше всего мне хотелось узнать о прошлом Кирилла, но я все никак не решался его об этом спросить. — Я, как обычно. — Ответил парень, щеки его продолжали розоветь. — Прошелся по расписанию, а потом просидел остаток дня в библиотеке, читая Вальтера Скотта «Айвенго». — Да? И как? — поинтересовался я, проявляя хоть какое-нибудь участие. — Интересный сюжет, хорошо описана история Средневековья, быт, столкновения между народами, — сухо ответил Кирюшка. — Ты хорошо себя чувствуешь? — спросил я, чтобы до конца удостовериться, что с парнем все нормально, и он действительно смущается, а не что похуже. — У тебя лицо красное. — Да? — взволновался Кирилл. — А я и не заметил! — он вскочил и в несколько шагов достиг шкафа, внутри двери которого было зеркало. Я наблюдал за ним с недоумением. Я знаю, что выгляжу порой тормозом, но сейчас я действительно недопонимал, что же происходит. — Все нормально! — проговорил парень, возвращаясь обратно. — Здесь просто жарко, не правда ли? — Есть немного. — Да что я несу, батареи с зимы плохо работают, и по-прежнему прохлада гуляет по комнатам общежития! Стоп! Вот это поворот! Аааа, что мне делать! Ладно Ян, успокойся, ты мужик и что-нибудь придумаешь. — Как на счет того, чтобы сходить со мной куда-нибудь завтра? — спросил тихо Кирилл, и опустил глаза. — А разве ты не едешь домой к родственникам? — спросил я. В универе прорвало трубу с горячей водой и всем студентам дали неделю «каникул» пока все не починят. — Нет, — ответил спокойно парень, но в его голосе промелькнули нотки пренебрежения, может даже отвращения. — Чего так? — Мне там делать нечего. — Ответил Кирилл и совсем отвернулся от меня. Глаза его устремились в темнеющее небо, виднеющееся через окно. — Почему, они же твоя семья… — продолжил я. — Не суйся не в свое дело! — вдруг почти закричал Кирилл, и я думал, что его голос сейчас сорвется. — У меня нет семьи! Никогда еще я не видел парня в таком разгневанном, почти разъяренном состоянии. Кирилл сжал кулаки и снял очки дрожащей от злости рукой, положил на стол. Сейчас его синие глаза выражали только пустоту и ничего более. Во взгляде не было смысла, ибо направление его было обращено куда-то в темную даль. Хоть выражение его лица резко изменилось (Никогда бы не подумал, что лица могут настолько быстро меняться), он был в ярости, из взгляда пропал огонек, говоривший о том, что человек жив. На мгновение мне показалось, как будто я коснулся того, чего не следовало трогать — его души. Мне показалось, что ее… Нет? Но как? Это невозможно. Хотя если подумать, у Кирилла нет друзей, он очень, даже слишком, замкнут, не разговорчив. Даже со мной он не сильно открывается, хотя мне очень хочется его понять. Я знаю, что мы знакомы еще очень мало, но парень продолжает отгораживаться от меня стеной, а я чувствую ее холод. Порой заметны перемены в Кирюше, он чаще улыбается, больше говорит. Но все это бывает крайне редко. Он слишком сильно и долго сдерживался, и сейчас все его эмоции вырываются наружу. До меня дошло, что я затронул не самую приятную тему для разговора, и нужно было как-то извиниться. Но я не мог и слово выговорить, а лишь только смотрел на опущенное лицо парня. Я тронул тонкую грань, которая держала его чувства внутри, и теперь они пытаются вырваться. И я думаю дело не только в его семье, есть еще что-то, чего не видно. Я, совершенно не контролируя свои действия, опьяненный желанием спасти парня, сел рядом с ним. Кирилл не обратил на это особого внимания. Он также неподвижно сидел на своем месте и смотрел куда-то вниз стены. Руки его были сжаты в замок и мирно покоились на коленях. Внутри он успокаивался от того, что возникло в его памяти, и немного приходил в себя. Я накрыл своей ладонью его сцепленные руки и сказал: — Ты можешь доверять мне. — Кирилл не двигался, но я почувствовал, как в его ледяные руки проникает тепло. — Расскажи мне, и станет легче. — Парень слегка покачал головой. — Я готов разделить с тобой все: и печаль, и радость, и горе, и тоску — все что угодно, ведь я твой друг! — я слабо улыбнулся, стараясь вложить в улыбку как можно больше тепла и искренности. POV. История Кирилла. «Друг?» — подумал я, и поднял голову. Он улыбается так тепло. Почему именно он? Почему рядом с ним мне так спокойно? И почему он так сильно воздействует на меня? Этот странный парень, очень высокий и спортивный с редким для парней именем — Ян. И обстоятельства знакомства с ним были крайне удивительными. Он спас меня от неминуемых травм, и я очень благодарен ему за это. Я слаб физически, а его помощь стала чем-то большим для меня. Никто до Яна не помогал мне. Всем была безразлична моя жизнь. Я понимаю, отчасти. Какое дело им есть до ботаника? И поэтому мои собственные чувства стали затухать, и я довольствовался чувствами героев из книг. Я проживал множество жизней вместе с ними, и каждая жизнь накладывала свой отпечаток на мою душу. По сравнению с миром книг, мой мир казался никчемным, но до недавнего времени мне хватало и этого. А из-за него я потерял всю свою сдержанность и сорвался. Много лет, с самого детства я старался как можно меньше показывать свои чувства, а тут… Все рвется наружу. Иногда мне кажется, что этот парень видит меня насквозь, все темные уголки моей скрытой от всего мира души. Ну и что… Что это меняет? Я ни с кем еще не был так близок, и не хочу, чтобы кто-то приближался ко мне. Но… Я хочу доверять ему. Сейчас я подавлен и зол. Не на него, и даже не на семью. Я зол на себя, потому что показал ему то, чего не следовало. Мне нужно время, чтобы все обдумать, чтобы собраться. Я посмотрел на этого парня. Без очков я плохо видел, но лицо Яна было самым четким изображением. Как будто мои глаза хотят видеть только его. Я вздохнул. Теплая ладонь немного сжала мои руки. Может он прав и мне стоит рассказать свою историю? Ведь он единственный кого я на самом деле полюбил. *** Я родился в богатой семье. Мой отец был владельцем сети ресторанов и небольшого банка, а мать занималась ювелирным делом, а точнее, содержала несколько магазинов в разных городах. В общем, мои родители были очень занятыми людьми. Свое детство я провел в окружении гувернанток и учителей. Родителей видел редко, но они часто присылали мне подарки и письма с обещаниями, что приедут. Но эти обещания уходили в пустую. Я знал, что у них много работы и старался всячески подбадривать, и сам успокаивал себя мыслью, что родители очень занятые люди. Они давали мне ложную надежду, и со временем я вовсе перестал им верить. Все больше писем я выбрасывал или сжигал в домашнем камине. Друзей у меня не было, кроме личного дворецкого и единственной гувернантки, которая меня понимала и нравилась мне, мисс Мэри. Они были замечательными людьми и всегда поддерживали и успокаивали меня, заменяя родителей. Я проводил с ними много времени, разговаривая на разные темы. Они рассказывали мне разные истории в основном о том, каков мир за пределами моего дома и сада. Других детей я тоже почти не видел, потому что гулял только на заднем дворе нашего дома. До школы я учился на дому. Из всех предметов больше всего я любил математику. Точные расчеты, формулы, уравнения, задачи — все материалы вдохновляли меня. Я решил, что в будущем стану ученым. В свободное от занятий время мне ничего не оставалось делать, как читать. Много книг хранилось в нашей домашней библиотеке. И я был счастлив, прочитывая новые и новые тома мировой литературы. Читал я много и с упоением. Вскоре мной были прочитаны все книги в доме и тогда, специально для меня, родители купили абонемент в городскую библиотеку, чтобы я мог в любое время брать абсолютно любую книгу. В пять лет у меня ухудшилось зрение, но я продолжал читать. В шесть лет по настоянию матери в мою семью приехал учитель по скрипке. Он был очень одаренным молодым скрипачом, и иногда давал небольшие концерты в городе. Его звали Александр, но он разрешил называть его Сашей. Мне он нравился. Я старался всячески удивить его и занимался усерднее с каждым днем. Счастье переполняло, когда он хвалил меня и гладил по голове. До сих пор помню эти мягкие прикосновения. Саша прогнозировал мне большое будущее в области музыки, но я отдавал свои предпочтения математике. Он даже подарил мне скрипку Страдивари, чтобы я слышал чистый звук и оттачивал свое мастерство. Летом меня отдали в начальную школу. Я был намного умнее и способнее детей из класса. Одноклассники очень быстро возненавидели меня и игнорировали, а больше всего использовали. Задиры и драчуны довольно часто колотили меня за то, чтобы я делал за них все домашние задания. Завести настоящих друзей я так и не смог. Вместо этого часто слышал возгласы за моей спиной: — Смотрите, ботаник идет. — Куда нам с ним тягаться, он ведь самый умный, да еще и богатый. Наверно, его родители подкупили учителей. Конечно, папенькин сынок. Ему все родители сделают! — говорили они противными, ехидными голосами. Каждое их слово было наполнено ядом, отравляющим мое сердце. Учителя любили меня и уважали, но я не мог оставаться в той атмосфере недоверия и зависти. Моя психика была подорвана. Каждый день, проведенный в школе, был адом для меня. И я отказался посещать это учебное заведение. Родители и Мэри долго уговаривали меня вернуться, но я не соглашался. Мне было ужасно больно слышать все упреки со стороны одноклассников. Разве я был виноват в том, что родился в богатой семье? И я продолжал свое жалкое существование за стенами своего дома вместе с прислугой, гувернантками и частными учителями. Я чувствовал себя под защитой, но в тоже время ощущал на своих плечах груз тюремного одиночества. Родители еще больше отдалились от меня, теперь я видел их всего лишь раз-два в год. Когда они приезжали, мы с Сашей устраивали небольшие домашние выступления, которые с каждым разом становились менее эмоциональными, другие учителя демонстрировали мои успехи ради премии. Наши встречи были всегда холодными и по большей части официальными. Я воспринимал все как какую-то обязанность. Я боялся разочаровать своих родителей, ведь они тратят столько денег на мое обучение. В десять лет я окончил весь школьный курс и сдал экзамены на высший балл. Все время до университета я проводил за углубленным самостоятельным изучением алгебры, геометрии и высшей математики. Саша по прежнему давал мне уроки игры на скрипке, но былой интерес уже угас. Шли годы. Я совершенствовал свои знания в сфере точных наук, и ничего больше мне и не нужно было. Однажды, когда мне было тринадцать, прочитав какой-то роман о любви, который затронул мое сердце настолько глубоко, что оно разрывалось от переполняющего его чувства, я понял, что страстно влюблен в Мэри. Ни секунды не раздумывая я побежал к ней. Девушка сидела в библиотеке в назначенное время (у нас было расписание, и по нему проходил каждый мой день) и ожидала моего прихода. Я ворвался в комнату и весь смущенный приблизился к Мэри. — Мэри, я хотел поговорить с вами. — Начал я как можно официальнее и серьезнее. — Что угодно, Кирилл? — улыбнулась она в ответ и отложила на стол какую-то книжечку. — Я хотел вам признаться, — проговорил я неуверенно. Мэри слегка придвинулась ко мне на кресле. — Я люблю вас Мэри! Очень сильно люблю! И хочу, чтобы вы были моей женой. Удивленная Мэри слегка приоткрыла рот, ее дыхание замерло, а вся она пребывала в напряжении. Но через несколько минут тягостного и угнетающего молчания Мэри засмеялась своим звонким девичьим смехом. Она подошла ко мне и обняла своими теплыми руками, прижимая к своей груди. Тогда я доходил ей ростом до плеча. — Я тоже люблю тебя, мой милый мальчик, — сказала она нежным и сладким голосом. Я сжал руки за ее спиной, прижимаясь к ее груди. — Давай сбежим! Только подожди, когда я вырасту! И мы сбежим далеко отсюда, и никогда больше не вспомним об этом доме и о той жизни, которую мы провели здесь! Только подожди! — молил я ее. — Хорошо, — только и сказала Мэри с теплой и нежной улыбкой. — Только ты расти скорее. В тот момент я начал верить в красивые истории из книг, да и в те, которые сама Мэри рассказывала мне иногда. Это был самый счастливый день в моей жизни, я уже начал строить счастливое семейное будущем вместе с мисс Мэри. И надеялся, что когда я достигну совершеннолетия, то возьму ее в жены. Иногда я думал о том, какой будет наша свадьба, какие родятся дети. Мне всегда хотелось двоих: мальчика и девочку. Я представлял, как вся наша семья живет в небольшой квартире, как детишки с радостным визгом носятся по дому, а мы счастливые сидим, обнявшись, на диване и смотрим на беззаботную игру. И мы счастливы. Несколько месяцев я был в хорошем настроении со светлыми мыслями в голове и даже не подозревал, что может испортить всю мою жизнь. Была дождливая осень, где-то начало октября, точно не помню. Потому что отчаянно пытался забыть о случившемся. В тот вечер я радостно прогуливался по коридору дома, думал, мечтал, строил планы на будущее. Вдруг я услышал знакомый голос, доносящийся из приоткрытой двери комнаты мисс Мэри. На крыльях любви я помчался на звуки сладостной мелодии (таким мне представлялся ее голос). Но как только я приблизился к двери, то услышал еще один не менее знакомый мужской голос. Саша! Я заглянул в щель. В комнате на кровати сидели моя любимая няня и учитель музыки. Я не поверил своим глазам. Все мое тело парализовало. Я не мог сделать и шага, не мог произнести ни слова. — Любовь моя, — услышал я из уст Александра и увидел, как этот мужчина берет руку моей возлюбленной. — Давай уедем отсюда! — Но как же так, душа моя. Я не могу бросить эту работу, здесь слишком хорошо платят. И тут все мои мечты рухнули, словно рамка с семейной фотографией разбилась на множество осколков. Я верил ей, я любил ее всем сердцем! А она использовала меня ради денег. Для нее я был всего лишь мальчишкой. И ему я тоже симпатизировал! Я видел, как эта женщина флиртует с учителем, как отводит глаза, как краснеют ее щеки. Я был ребенком, но я все понял в этот момент. Пока длился их разговор, все мои надежды рушились одна за другой, а из глаз по капле катились слезы. Дыхание мое замерло, а сердце сдавила невыносимая боль. Мне казалось, что его пронзают сотни острых ножей, а потом разрезают на куски. И тут они поцеловались. Дверь скрипнула. Мэри вскрикнула, увидев меня. — Кирюш, это не то, что ты подумал! — только и успела выговорить она второпях. А я уже бежал, неизвестно в каком направлении. Срываясь с места, я увидел, что Мэри тоже вскочила с кровати и побежала за мной. Мои ноги сами несли меня туда, где я считался своим — к книгам. Внутри библиотеки была небольшая комнатка, в которую я и спрятался. Согнув колени и обхватив их руками, я спрятал в них свое бледное лицо и тихо плакал. Но в этот раз боль не уходила. Я слышал как за дверью меня зовут и пытаются найти, но я не отзывался. Я не хотел видеть никого из них. На следующий день, я старательно избегал свою няню и не пришел на урок музыки. А через неделю приехали мои родители и привезли с собой родственников. Мне пришлось встретиться с Александром перед этим. Но теперь отношения между нами стали просто деловыми — он учил меня, а я исправлял ошибки. Как раз тогда и произошел тот случай с порванными струнами, о котором я тебе рассказывал. После этого я уже не мог играть на скрипке. Мои пальцы зажили через месяц, но инструмент я в руки так и не взял. Александру не было смысла оставаться со мной в доме. Поэтому одной дождливой ночью они вместе с Мэри уехали, оставив моим родителям послание. Я видел их через окно, но безразличие и холод поселились в моей душе. В тот момент умерла, как мне казалось, моя душа. Она погибла безвозвратно, а ее место заняла черная пустота отчаяния, одиночества, безразличия и безысходности. Я был сломлен и подавлен. Так и прошло еще пять лет, полных забвения и печали. За это время я научился жить со своим одиночеством и смирился с мыслью о том, что мое существование бессмысленно. За эти годы моя мечта стать ученым превратилась в идею, и я стал еще больше работать над тем, чтобы осуществить задуманное. Целые дни я тратил на изучение и обработку методических материалов, просматривал планы изобретений, пытался доказать разные гипотезы. Моя комната превратилась в научно-исследовательский кабинет. Навязчивая идея завладела моим разумом и постепенно вытесняла оттуда все воспоминания моего детства, которые я тщательно пытался забыть. Множество моих трудов в области математики были отправлены на конкурсы, и за все я получил призовые места. Мой труд в первые в жизни оценили. Родители в письмах хвалили меня, но радости от этого было мало. Я уже не выражал никаких эмоций, а тем более чувств. Я создал маску серьезного, умного ботаника, вежливого и примерного ученика. В общем стал почти идеальным ребенком. Но собственных чувств, которые можно было бы показать, у меня не было. Мне надоели стены дома, в котором жил, и я хотел поступить в университет, чтобы получить официальное образование. Когда мой отец узнал об этом, он был удивлен, но ничего не сказал. Я не говорил, какое направление выбрал, и поэтому он думал, что я пойду на экономику, чтобы в будущем помогать с делами. Но моя цель оставалась неизменной. Я выбрал точные науки. Это была первая и последняя ссора с отцом за всю мою жизнь. Мы спорили с ним о пользе того, кем я хочу быть, но я был настойчив. Он в бешенстве настаивал на том, чтобы я отказался от своей необдуманной затеи и выбрал экономику. Отец говорил, что ему нужен наследник, чтобы передать все дела в его руки. Но бизнес меня не интересует, я мало что в нем понимаю. Мать была на его стороне. И они пригрозили мне тем, что перестанут спонсировать, если я уйду в математику. Но моя мечта была настолько сильна, что мне было безразлично, буду я с деньгами или без. В итоге я собрал свои вещи и приехал сюда полтора года назад. Несколько раз отец просил меня подумать, но мое решение было неизменным. Он все равно присылал мне небольшие суммы денег, но я отправлял их обратно, чтобы не быть зависимым от семьи. Я без труда поступил сюда. Честно скажу, несколько раз я думал о том, чтобы экстерном сдать все экзамены и закончить учебу. Но потом меня заинтересовала студенческая жизнь. Во многих книгах рассказывается, о том, как интересно это время, как быстро пролетает молодость. И я не захотел обделять себя возможностью подружиться с кем-нибудь. Тем более, с детства я жил в одном месте все время, мне нужно разнообразие. В университете я получил второе дыхание. В коллектив я влился довольно быстро. Меня приняли хорошо. Здесь немного таких, кто хочет меня открыто использовать путем угроз. Остальные же просто меня уважают, общаются со мной, просят помощи. Я смеюсь вместе с ними, помогаю по возможности, но не более. Некоторые девушки признавались мне в любви и просили о встречах, но я им отказывал. Мне казалось неправильным то, что они меня любят, а я ничего не могу дать им взамен. Клубная студенческая жизнь меня тоже не впечатлила, и поэтому я вернулся к своим любимым занятиям. Свободное время я продолжаю проводить в обществе книг, другое потому что мне не интересно. А тут ты, спасаешь меня из очередной передряги и открываешь мне мир заново. Вот такая моя история. *** Я замолчал. Ян продолжал молча сидеть и смотреть на меня. Улыбка с его лица пропала. Вместо этого в нем отражалась печаль. Моя история произвела на парня не особо приятное впечатление. Да я и не ждал ничего особого. Ему было сложно понять меня, но он старался, я видел это в его глазах, которые излучали жизнь. Резким движением он схватил меня за плечи и притянул к себе. Вот этого я никак не ожидал. Неужели я так сильно покорил Яна, что ему захотелось обнять парня. В его руках я был словно безвольная кукла, которую любили и бережно хранили. Его объятья были странными, не такими как у Мэри. Они были крепкими и сильными, но в то же время приятными и успокаивающими. В комнате выключился свет. Во всем общежитии отказало электричество. Хотя какое нам было дело до этой проблемы. Золотые лунные лучи проникали в комнату и освещали нас. Я утонул в объятьях Яна. Никогда не думал, что обниматься с парнем это так приятно. Хотя нет, Ян не просто парень. Я влюбился в него за эти две недели, проведенные вместе. Хоть это и маленький срок, но этот парень стал мне по-настоящему дорог, и мне хотелось заботиться о нем. Это странно. Я боюсь своих чувств. Мне никто раньше так не нравился, особенно парень. Мне кажется это неправильным. Я не должен любить парня. А эти объятия это обычное проявление жалости и сочувствия, ничего более. Его горячее дыхание сейчас в районе моего уха. Это немного щекотно, но приятно. Осторожно приподнял руки, чтобы тоже обнять Яна. Дрожь пробила все мое тело. Я собрал всю свою волю в кулак и скрестил руки за спиной парня, сильнее прижимаясь к нему. Я хотел, чтобы Ян стал моим рыцарем и защитил меня так же, как он сделал это перед библиотекой. Тепло парня заставляло меня успокаиваться, но слезы почему-то градом покатились по моим щекам. Ян немного отстранился, а я попытался, как-то скрыть свое лицо, чтобы он не видел, как сильно меня разрывает на части. Толком не знаю почему: то ли из-за воспоминаний, то ли из-за неразделенной любви к парню, то ли от счастья. Все скрыто от меня, а разум затуманен. Ян согнутыми пальцами поднял мой подбородок и заставил посмотреть на него, потому что я никак не мог отвернуться. Одна рука по-прежнему осталась у меня за спиной. — Ты так красив без своих очков, — улыбнулся Ян. Парень вытер мои слезы, а, точнее сказать, просто смахнул их с лица. Я смотрел на него и пытался понять, что же на самом деле он хочет, а еще более важно, что чувствует ко мне. Ничего в голову не приходило, разум был затуманен и отказывался работать и подчиняться. Ян, не теряя момента, используя мое смятение, приближается ко мне, закрывая глаза. Рука за спиной притягивает меня к лицу парня. Мы сливаемся в страстном поцелуе. Горячие влажные губы впиваются в мои, а язык проникает внутрь рта. Я еще шире открыл глаза. Мое сердце готово было выпрыгнуть из груди. Дыхание остановилось. Это был мой первый поцелуй. В книгах поцелуй описывался немного не так, как было на самом деле, но он был настоящим, напористым, но в то же время нежным. Я таял в объятьях Яна и в его поцелуе. Не владея своим телом, в порыве желания, я скрепил руки за его шеей, а пальцами зарылся в его шелковистые черные волосы. Парень все сильнее впивался в мои губы, а я не сопротивлялся. Он уже двумя руками притягивал меня к себя. Еще немного и я мог оказаться на его коленях. Я подчинился воле парня и полностью следовал за ним. Он повалил меня на кровать, продолжая свой страстный поцелуй. Не думаю, что просто друг может так делать. Видимо, между нами есть нечто большее, чем просто дружба. Ян развязал и стянул с меня галстук. Он, не отстраняясь от моих губ, расстегнул пуговицы на моей рубашке. Его теплая и большая ладонь скользнула по моему телу. Он нежно гладил меня, слегка задевая соски. Странное ощущение, но мне было приятно. От прикосновений мурашки поползли по спине. Я не хотел отпускать Яна от себя. Всё наше недолгое время знакомства мне хотелось его поцеловать так и прижаться к нему, особенно в те моменты, когда видел его почти обнаженное тело. Мне было страшно. Его поцелуи переместились на мою шею, а я притянул его к себе еще сильнее. Мое тело поддавалось на ласки Яна и извивалось под ним. А слезы все катились по щекам. POV Ян. Его история вогнала меня в ступор. Я и представить себе не мог, что испытал этот с виду невинный и непринуждённый парниша. Мне не понять его. Отношения с родителями у меня всегда складывались хорошо, нянек и прислуги вообще не было, а на физику я пошел по настоянию отца. Можно сказать, что моя жизнь — это полная противоположность его жизни. Кирилл геройски проходил все препятствия, уготованные для него судьбой. Но в одном я не ошибся — Кирилл из богатой семьи, где манеры превыше всего. Он хорошо воспитан и чрезвычайно умен. После того, что услышал, я понял, что влюбился сильно и бесповоротно. Как же я раньше не замечал его настоящей души, которую еще можно возродить! Мир этого парня намного богаче, чем он сам думает. Не одна книга не обошла его стороной и оставила свой след. Он станет великим человеком со временем, а пока я буду стараться разукрасить его жизнь, делая все краски во много раз ярче. Желание хоть как-то поддержать Кирюшу и успокоить его обуяло меня, и я резко притянул его к себе. Я все крепче сжимал его в своих объятьях, чтобы парниша не чувствовал себя таким несчастным. Теперь он не одинок. Теперь я буду рядом с ним и ни за что не причиню ему боль. Каково же было мое удивление, когда я почувствовал за спиной его руки, он весь задрожал, словно от холода, пронизывающего его. Можно было подумать, что у него озноб, но к счастью Кирюша был здоров, по крайней мере, физически. Нехотя я отстранился от него. Я приподнял его лицо, чтобы посмотреть парню в глаза. Он плачет? Почему он плачет? Я обидел его? Не может быть. Возможно это потому, что воспоминания были слишком болезненны для него, а я разворошил их. Прости меня, я виноват и обещаю все исправить. Это не хорошо, но в слезах Кирилл мне нравился еще больше. Его печальные глаза по-прежнему создавали таинственность, а лицо было очень милым. Ему нужно почаще снимать свои очки. Хотя нет, если он их снимет, толпы девушек сразу же отберут парнишу у меня. — Ты так красив без своих очков, — вытирая слезы с его лица, с улыбкой проговорил я. Еще большее желание завладело мной. И я, не теряя времени, приблизился к нему и поцеловал, вложив всю страсть, что у меня была. Как удачно сегодня вырубило электричество. Порой за такие моменты я благодарен старой проводке, которую меняли уже сотню раз. Другой рукой я притянул парня к себе поближе. Может посадить его на колени? Нет, это уже будет извращением! Тем более в такой момент, когда Кирюша впервые раскрыл мне свое прошлое и часть души, нельзя его портить. Я все сильнее впивался в его губы, пытаясь еще сильнее почувствовать сладкий вкус моего Ангела. Я уложил его на кровать. Потом, не прекращая наш сладостный поцелуй, развязал и стянул с Кирилла галстук и расстегнул рубашку. Легкими движениями прикоснулся к его телу. Оно было горячим и мягким. Я начал медленно ласкать его, слегка задевая соски. Мне хотелось большего, и я переместился на его шею. Кирюша извивался всем своим телом, притягивая мою голову к себе еще сильнее. Я несколько раз лизнул его шею. Она была сладкая, а от его волос пахло лавандой. Какой же это опьяняющий запах! Я зарылся носом в его волосы… Божественное ощущение! О Господи, как же я влюблен в этого парня! И как же я хочу, чтобы эта ночь никогда не кончалась.