Южная Дакота

      В небольшом книжном магазинчике всегда пахнет хвоей, старыми книгами и деревом.       Денки считает это до одури глупым и ироничным. То, что он, будучи в подростковом возрасте уверенный в абсолютной скуке книжных и библиотек, в итоге будет готов каждый вечер тащиться сюда и терпеливо ждать, пока его возлюбленная закончит с пыльной работёнкой и он сможет проводить её до дома.       Аризу словно чувствует все его мысли — потому с мягкой усмешкой смотрит на него поверх небольшого стеллажа, на котором расставляет недавно привезенные книги. Словно назло всё делает в своей неторопливой манере и не спешит заканчивать, проверяя терпение до ужаса уставшего Денки после патруля.       Вместо раздражения и былой усталости появляется ребяческая, возвращающая в подростковый возраст игривость. Каминари подмигивает Аризу, на что та улыбается уголками губ чуть заметнее и опускает взгляд на полки — почти застенчиво. Почти как в их первую встречу, произошедшую так давно. Но она всё равно хорошо помнится, словно это было не несколько лет назад, а буквально только что. Тогда была метель, кусающая холодом за красные щёки, а самому Каминари только стукнуло двадцать лет, стукнуло взрослой жизнью про-героя, к которой он не был готов, что бы он себе не придумывал по молодости. В те наивный пятнадцать всё казалось простым и без осознания, что все мировые проблемы, которые свалятся на него неожиданно, не дадут и минутного спокойствия, заставляя жить в бешеном ритме. Даже на чертовом больничном — стоило только Денки решить сходить в магазин за продуктами, раз его наконец-то должны были оставить в покое, поскольку герой с травмой никому не нужен, как ему всё же пришлось взять на себя роль спасителя.       От обычный мелкого воришки, которого стоило всего лишь припугнуть, чтобы он отстал от девушки и её потрёпанной сумки. С самой девушкой всё было куда сложнее — пришлось успокаивать, забыв о собственной усталости, и вспоминать все нелепые, но очаровательные шуточки-заигрывания со времён Юэй. Которые, впрочем, ни разу не работали на однокурсницах — те сразу заходились хохотом и говорили что он, Денки, полный балбес, который ни одной девушке в мире не придётся по вкусу с таким чувством юмора. Обидно не было — быть весельчаком всего курса Каминари нравилось.       Но на этой девушке все глупости неожиданно сработали — она перестала плакать и даже сумела успокоиться, чтобы представиться — Дакота Аризу, — и сразу же зайтись объяснением такого странного сочетания имени и фамилии. Денки травил шуточки, но всё равно утихал в нужные моменты по дороге до дома Аризу — они без слов сошлись на том, что стоит проводить её. На всякий случай.       Аризу болтала много — без стеснения рассказывала о том, что фамилия ей досталась от отца-американца, что бросил её одну с мамой и уехал обратно на родину, в штат Аризона. Поделилась мечтой накопить на поездку к отцу, потому что она очень скучает, несмотря на его поступок — просто верит, что у него были свои причины на это.       Денки чувствовал себя так, словно с ним делились чем-то сокровенным и не предназначенным для посторонних людей — светло-карие глаза Аризу блестели янтарём в свете уличных ламп, стоило ей только начать говорить про свою маленькую мечту, а губы трогала застенчивая улыбка. Пусть поутихшая метель всё ещё казалась пробирающей до костей, но стало необъяснимо теплее.       И если в Юэй выходило лишь со смехом отмахиваться от всех шуток однокурсниц про то, что он болван, то в тот момент пришлось с этим согласиться.       Действительно болван. Полнейший. Чуть ли не очарованный первой встречной, что с такой трогательной любовью поделилась с ним своими мечтами просто так.       Но нужный подъезд, в который после искренней благодарности забежала Аризу, нарушил волшебный момент, заставляя вернуться в свой мир, обратно к геройству, чередуя его с посиделками с друзьями, и едва поспевая за навязанным ритмом. Ровно до того момента, как судьба вновь захотела сделать шалость, столкнув их.       Обычное ограбление книжного магазинчика, который неизвестно зачем вообще понадобился воришке, что в итоге умудрился сбежать. Несерьёзный ворюга, не принесший большого ущерба, оказался быстро забыт — Денки оставил его на полицейских, а сам во второй раз утешал ошарашенную Аризу. Рыдая, но позволяя угостить себя чаем в ближайшей кафе, она призналась, что с ней постоянно происходит подобная чертовщина.       Шутливое обещание защиты, смущенная улыбка, прикрытая кружкой с оставленным на ней следом от помады, и целый год, проведённый вместе — всё привело к тому, что они вдвоём сошлись окончательно. Это казалось до того нужным и правильным, что стало спасением из неожиданно слишком взрослой и серьёзной жизни.       Аризу заканчивает с работой, надевает своё короткое пальтишко и, подходя к Денки, поправляет подаренный им же шарф, улыбаясь. Каминари отрывается от бездумного разглядывания книг, в которых даже не разбирается, и шутливо по-джентльменски протягивает Дакоте локоть.       — Наконец-то пойдём? — со смешком интересуется Денки, на что Аризу слабо пихает его, но кивает, доставая из сумки ключи от магазинчика, чтобы закрыть его.       Зима в этом году выдалась чуть теплее, чем раньше, но руки у обоих всё равно холодные, несмотря на попытки согреться друг другом. Дакота не обращает на подобную мелочь внимания, лишь жмётся чуть ближе к Денки, улыбается чему-то своему и смахивает снежинки с каштановых волос, заплетённых в небрежную косу набок.       Совсем скоро будет годовщина, как они вместе — пусть времени прошло относительно немного, но оно всё равно слишком важное, чтобы забывать дату. Проблема лишь в выборе подарков — Аризу совершенно не принимает ничего дорогого, считая это оскорбительным напоминанием о том, что ничего подобного сама она не может себе позволить. И пусть Денки никогда не имел ничего подобного в виду, лишь пользовался тем, что герои неплохо зарабатывают, всё равно перестал смотреть на что-то дорогое — хватило и одного раза, когда Дакота бросила на него взгляд, затуманенный обидой и слезами.       Заботиться об Аризу ощущается правильным и необходимым — из-за того, что её с матерью бросил отец, дела в их семье долгое время шли туго, особенно в материальном плане. Потому они до сих пор держатся вместе, чтобы помочь друг другу наконец-то встать на ноги. По этой же причине Дакота пошла работать сразу же после окончания школы, а не учиться дальше, несмотря на свою мечту стать учителем литературы и помогать детям познавать прекрасный мир искусства.       Только упрямая гордость вперемешку с необъяснимой мягкость не позволяет ей принимать такую очевидную помощь — она слишком хочет всего добиться сама.       Они доходят до дома Аризу, останавливаясь чуть поодаль от подъезда, и, как обычно, никак не могут распрощаться, привыкнув ощущать тепло друг друга на эмоциональном уровне. Мир вокруг словно замирает, напоминая о себе лишь медленно падающими снежинками, подсвечиваемых уличными лампами.       Аризу первая чуть отходит, но лишь для того, чтобы вновь подойти впритык, а после — обветренными губами по-детски поцеловать Денки, не отстраняясь сразу, зная, что ей это не позволят. Словно наивные школьники, прячущиеся по углам от любопытных глаз родителей, и целующихся, обнимая друг друга без желания отпустить.       — Ты могла бы наконец-то познакомить меня со своей матерью, — отстранившись, но лишь на незначительное расстояние, произносит Денки с улыбкой.       — Она ещё не готова принять то, что у меня кто-то есть, особенно после поступка папы, — тихо выдыхает Дакота, выпутываясь из объятий Каминари, но взгляд кажется слишком странным — слишком грустным для того, кто уже давно смирился с такими родителями, — до завтра, Денки.       Аризу скрывается за тяжёлой дверью подъезда, махнув на прощание Каминари, получив тот же жест в ответ, а после за ней мелькает лишь кончик жёлтого шарфа.       Каминари с улыбкой вздыхает — холодный воздух, кажущийся теперь таким явным, скребёт горло. Надежда на то, что Аризу всё же познакомит его со своей матерью, всё равно не угасает, пусть даже было озвучено множество отказов. Сомневаться в намерениях девушки не приходится — старшую Дакоту действительно можно понять, как и её скептичное отношение к ухажерам дочери. Но ожидание всё равно оставляет неприятный осадок.       Впрочем, это мелочь, пока они могут проводить время вместе так, как сейчас. Перейти к чему-то более серьёзному они всегда успеют — даже если Каминари пожизненно завален патрулями и чертовыми отчётами. Ради Аризу он готов и потерпеть усталость.       Денки знает, что он дурак. Но если и быть дураком, то только таким — до одури влюблённым.