Южная Дакота

      Аризу одной рукой перебирает волосы Денки, что устроился головой на её коленях, а второй пытается удержать читаемую книгу, изловчаясь даже так перелистывать страницы. Её тихий голос сливается с едва слышным шелестом и отдалённым тиканьем часов на кухне, а слова сливаются в одно единственное. Каминари не вникает в текст и ему абсолютно не жаль — Дакота и без напоминаний помнит, что он не любитель литературы, потому никогда не жалуется. Но даже это не мешает ему наслаждаться приятным голосом, звучащим по особому, стоит только начать читать вслух одну из сонет Шекспира.       — Где нет рассудка, там надежды нет, что снова стану тем, кем был когда-то; слова и мысли — сумасшедший бред, а слепота — за яд лекарств расплата, — тон у Аризу спокойный, без ярких интонаций, за что та обязательно получила бы от учителя литературы, но сейчас это кажется слишком уместным и правильным, — ты белокурой мнилась мне, однако была на деле соткана из мрака.       У Дакоты хорошее английское произношение, как и в целом владение языком, несмотря на то, что она не могла посвятить достаточно времени учёбе в своё время. Аризу всегда со смехом отвечала, что это просто папины гены. Обещала даже поднатаскать Денки, если он хочет — отказ был озвучен мгновенно. Он слишком долго страдал из-за него в школе, чтобы вновь вспоминать этот ужас. Героям, к счастью, английский всё равно не так уж и нужен.       — О, взор любви, в твоей ли власти правдивым быть, когда слепит слеза? Что удивляться, что подводят нас глаза: и солнце тоже слепо в дни ненастья, — Аризу шелестит страницами, продолжая убаюкивать своим спокойным голосом, — любовь хитра: нас слеза ослепит, чтоб не узрел срамных секретов взгляд.       — У твоего Шекспира нет ничего повеселее? — Денки по-детски морщится, стоит только вслушаться в тихую речь Аризу, и пусть понимает он лишь примерно и урывками, но мрачное содержание улавливается всё равно.       — У моего Шекспира каждый второй главный герой мёртв, — тихо смеётся Аризу, мягко улыбнувшись, — не думаю, что такой человек был способен на весёлые истории.       — Может, тогда стоит читать других писателей?       Аризу не успевает наигранно возмутиться ни насчёт того, что Денки всё равно почти не слушает её, ни из-за того, что он даже не разбирается в литературе — старая книга выхватывается быстрее, без особых сопротивлений. Дакота не возражает и тогда, когда Каминари поднимается с её колен и тянется за поцелуем — лишь смеётся ему в губы, отвечает улыбкой на улыбку и, отстранившись, пытается привести в порядок наэлектризованные волосы.       Обоим нравятся совместные выходные, когда нет нужны ни идти в пыльный книжный магазинчик, ни на выматывающий патруль. И становится совершенно плевать, что это не самое подходящее поведение для человека, на котором столько ответственности — возраст не поумерил детскую глупость и желание выкрасть для себя кусочек счастья вопреки всему.       Дакота никогда не остаётся на ночь, но всегда задерживается чуть ли не до глубокой ночи, заставляя Каминари наигранно-зло бурчать про глупость девушки. Знает же, что небезопасно в такое время возвращаться и лучше переночевать у него, но нет — принципиальная Аризу мягко настаивает на своём, заставляя подняться с дивана и собраться, чтобы проводить её до дома.       Но до этого ещё далеко — сейчас Аризу находится совсем рядом, с привычной улыбкой переглядывается с Денки и готовит скромный ужин на двоих. Нож сам пляшет по доске, нарезая овощи — причуда Дакоты, позволяющая манипулировать небольшими металлическими объектами, позволяет ей и заниматься готовкой, и не покидать тёплые объятья Каминари.       Стоило ей только узнать, что Денки питается одними полуфабрикатами или просто заказывает что-нибудь, в ней сразу же проснулось желание нормально его накормить — чтобы не смел портить желудок. Он ведь всё-таки герой — он обязан следить за своим питанием. Каминари тогда лишь рассмеялся, а после пообещал исправиться и устроить им романтический обед на двоих — в итоге чуть не устроил только пожар в своём же доме.       — Сходим куда-нибудь на следующих выходных? — тихо, не нарушая устоявшийся уют на кухне, спрашивает Денки, накрывая руку Дакоты своей. Та, не переставая перебирать пальцами второй, ловко орудуя ножом, в ответ улыбается и кивает.       — Сходим.       Во взгляде, как и раньше, мелькает что-то слишком похожее на грусть — Каминари списывает это на любимого ею Шекспира с его печальными историями.

📖📖📖

      Никуда сходить не получается — только если в полицейский участок.       Дакота рыдает на его плече, размазывая грязь с рук вместе с кровью по мокрым щекам и никак не может успокоиться, даже несмотря на все шуточки Каминари, что пытается её утешить. Хочется попросить Аризу посмотреть на него, на его улыбку, которая всегда помогала поверить в то, что всё будет хорошо и нет нужды печалиться — выходит лишь прижать к себе и, гладя дрожащие плечи, утыкаться носом в её вновь наэлектризованные волосы.       Он и сам жутко перепугался, когда, уже заканчивая с патрулём, из подворотни внезапно вылетела Аризу: перепуганная, заплаканная и с чужой кровью на коже — в этом Денки убедился сразу же, проверив её на наличие ран. Пусть присутствие Каминари и позволило расслабиться, но Дакота всё равно едва сумела связать слова, чтобы рассказать о случившемся.       Денки почувствовал себя отчасти виноватым за то, что не предупредил свою глупую-глупую и пожизненно встревающую во что-то Аризу. Знал ведь о том, что в городе завёлся чертов маньяк, которого ни герои, ни полиция не могут поймать, потому и не афишировали это. Не хотелось заставлять волноваться Дакоту, а в итоге она сама же с ним и пересеклась, чудом избежав той же участи, что и мужчина, чью смерть она видела.       — Не буду вас больше задерживать, — с усталым вздохом произносит полицейский, хороший друг Денки, потому и полностью понимающий ситуацию, не давящий на Аризу, — я сообщу, если станет что-нибудь известно.       Каминари кивает, благодарно улыбается уставшему другу и выводит Аризу из кабинета. Не спрашивая, везёт её снова к себе — не хватало ещё, чтобы убийца решил закончить начатое и выследить Дакоту. Но та и не против — на немой вопрос кивает, соглашается впервые остаться на ночь и наконец-то успокаивается, окончательно почувствовав себя в безопасности рядом с Денки.       — Давай вместе посмотрим тот фильм, о котором ты мне говорил? — тихо интересуется Аризу, и пусть глаза у неё всё ещё красные, руки, перебирающие волосы Денки, ласковые и тёплые, не выдающие пережитый стресс.       Дакота удивительно податливо соглашается и на не здоровый и приличный ужин, а обычный перекус, больше свойственный Каминари. Сама же и уходит на кухню, чтобы придумать чем порадовать себя во время фильма, который, по словам Денки, просто невероятен, оставляя парня возиться с поиском нужного сайта. На это уходит не больше пары минут, потому Аризу вскоре возвращается в гостиную, но так и застывает в дверном проёме, не решаясь сделать шаг.       Денки полностью расслаблен, откинувшись на спинку дивана в ожидании возлюбленной. Взгляд Дакоты скользит по обнажённым рукам, не прикрытыми короткими рукавами домашней футболки, по плечам и, наконец, останавливается на шее, на которую спадают светлые волосы.       Аризу сглатывает, ставит тарелку с бутербродами на ближайший столик и неслышно подходит к Денки со спины. Руки немеют — то ли от холода, то ли напряжения, колющего кончики пальцев, но Дакота всё равно тянется ими к шее. Зрение словно затуманивается, оставляя яркий цвет волос единственным ориентиром.       Ну же!       — Ари? — Денки удивляется, стоит ему только развернуться из-за ощущения, словно на него уже продолжительное время смотрят в упор. Дакота на это мягко улыбается и проводит заледеневшими пальцами по щекам Каминари и наклониться к нему, чтобы обнять. — Да у тебя же руки холоднющие!       Денки не обращает внимания на странное поведение девушки — после пережитого стресса это нормально, верно? Сама Дакота едва вслушивается в слова Каминари, кивая невпопад, но послушно садится рядом на диван и позволяет заключить себя в объятья, по привычке ластясь ближе.       Не смогла.

📖📖📖

      Денки по просьбе Аризу забегает в полицейский участок — вчера, на нервах, она умудрилась оставить там свою куртку, а сама сегодня не успевала за ней зайти. Зато успела по-доброму поворчать на смеющегося Каминари, когда припоминала ему, что именно из-за него она проспала работу.       Настроение было приподнятым с раннего утра, хоть впереди и ждало множество нудных отчётов, которые Денки задолжал за несколько месяцев.       Впрочем, уверенность в том, что так и продолжится — не продержалась долго.       — Что ты знаешь об… — друг, отдав забытую куртку, на мгновение заминается, не зная как продолжить разговор, и заставляя этим напрячься Каминари, — Аризу, кажется? Она ведь так представилась?       — А что тебя интересует? — с улыбкой выдавливает из себя Каминари, но без былого веселья, что обычно искрился в задорном взгляде. Он знает о Дакоте всё — сколько она кладет ложек сахара в чай, какое её любимое блюдо и как звали кота, которого она подкармливала в детстве. Но тон, которым был задан вопрос, слишком настораживает.       — К примеру то, почему в базе данных нет никакой Дакоты Аризу, — полицейский больше не мнётся, говорит всю правду прямо, зная, что в этой ситуации необходим именно такой подход.       — В каком смысле? — нервно сглатывает Каминари, переводя взгляд на друга, что поднялся с места и положил ему руку на плечо, словно в приободряющем жесте.       — Твоя Аризу ходит с поддельными документами, потому про неё абсолютно ничего нет в базе, — с каждым сказанным словом воздуха начинает не хватать всё больше, — как и про убийцу, от которого ты вчера якобы её спас. Потому и решили сравнить ДНК волос обоих, которые удачно нам попались. Думаю, ты уже догадался к чему я веду?       Сердце, кажется, ухает вниз и застревает меж рёбер, болезненно сжимаясь.