Невидимка

«Жил был на свете мальчик-невидимка. Его никто не видел. И никто не слышал. Он не был призраком, но ему приходилось мириться со своей невидимостью. Этот мальчик — я». Наверное, так Гарри бы начал свою историю, если бы вообще решился её написать. Но это было бы бесполезно, потому что даже прочитав её, люди не смогут сказать ему спасибо, пожать руку и просто увидеть его. Гарри Поттер всегда был необычным мальчиком во всех отношениях. И не только потому, что терпеть не мог летние каникулы, а делал уроки ночью, когда все спали. И даже не потому что Гарри был волшебником. Это случилось после второго года обучения в Хогвартсе. Гарри как обычно прополол розы тёти Петуньи и отправился гулять подальше от Тисовой улицы и дома номер 4. Так, он надеялся, что о нём забудут и не станут давать новую работу (тётя до ужаса не любила магию, и заметив, что Гарри снова «бездельничает» всегда находила для него работу), а ещё Гарри мог бы сбежать от своего кузена Дадли. Кузен был всего на месяц старше Гарри, но при этом отнюдь на него не похож. Мальчик перенял от родителей своё поведение — если с Гарри сурово обращаться, то глядишь, он и растеряет своё волшебство. Потому что старшие Дурсли были в ужасе: ни приведи Господь, если кто узнает, что их племянник учится в школе чародейства и волшебства. Именно поэтому все школьные принадлежности Гарри запирались в чулане под лестницей, где до своего одиннадцатилетия жил Гарри, а ему всегда находилась работа. Гарри ненавидел лето ещё и потому, что упитанный маменькин любимчик Дадли любил дубасить самого Гарри вместе со своей компанией. Он даже не мог связаться со своими школьными друзьями — Роном и Гермионой. В то лето Рон попробовал дозвониться к ним домой, но только рассердил дядю Вернона, когда тот услышал про школу и своего племянника. После того звонка Гарри стало совсем тяжко. От друзей никаких известий. Рон больше не звонил. И от Гермионы не было вестей, хотя она сама из семьи магглов, умеет пользоваться телефоном, и к тому же лучшая ученица второго курса в их волшебной школе. Уж она-то сообразила бы, что в разговоре с Дурслями не стоит упоминать о Хогвартсе. Но нет, не звонила Гермиона, и Гарри было очень грустно. Он шёл по краю обочины уже миновав два квартала. Впереди виднелось поле, ещё не застроенное новыми коттеджами, и старая детская площадка. Гарри любил приходить на неё, покачиваясь на качелях и мечтать о том, какая была бы у него жизнь, будь его родители живы. Какая была бы у него мама? Наверное, ей было бы интересно всё. Возможно для неё мир был бы полон чудес и загадок. Она бы улыбалась ему своей тёплой улыбкой, трепала по волосам и кормила вкусным тыквенным пирогом. Гарри потёр пальцем неровную отметину у себя на лбу. Шрам в виде молнии. В детстве мальчик часто спрашивал, откуда у него этот шрам. «Тебе ещё и года не было, когда ты вместе с родителями попал в автомобильную аварию. Сестра моя непутёвая и её муж — твой отец, погибли, а ты выжил. Оттуда и шрам. Всё, отстань», — отмахивалась тётя. Но это неправда. Лили и Джеймс Поттеры погибли не в автомобильной аварии. Их убил величайший за последние сто лет тёмный волшебник Лорд Волдеморт. Он и Гарри хотел убить, да не смог, а почему, до сих пор загадка. Мало того, что Волдеморт с малышом не справился, так и сам чуть не погиб. Именно тогда Тёмный Лорд утратил силы и подался в бега. Только шрам в виде молнии на лбу Гарри и напоминал о том дне. — Эй, смотрите кто тут! Гарри очнулся от воспоминаний, и испуганно огляделся. К нему уже спешил упитанный кузен в компании своих жестоких друзей. Начиналась гроза, и Гарри малодушно решил, что хоть сегодня перед его днём рождения его оставят в покое. Приятели Дадли хохотали, пока мальчик, у которого уже вырвали очки и кинули их на землю, пытался вернуть себе свою вещь. Первым скорее всего ударил Дадли. Он всегда начинал драку. Гарри ощутил болезненный удар по позвоночнику. Затем ещё и ещё. Гарри пытался отыскать очки и мечтал, чтобы у него в руке оказалась волшебная палочка, чтобы как следует проклясть их. Первые капли дождя отпугнули хулиганов. Посмеиваясь над неудачником Поттером, мальчишки засобирались домой. Гарри наконец-то смог спокойно выдохнуть. У него болели рёбра. Его толкали и пинали друг на друга, как какой-то мячик. Сам Гарри был совсем слаб, а без очков ещё и беспомощен. Он перевернулся на спину, подставляя лицо холодным дождевым каплям и мечтал о том, чтобы Дадли навсегда забыл о нём. Может его желания всегда неправильно исполнялись? Только вот с того самого дня Гарри Поттер стал исчезать. Всё началось дома, вернее в доме дяди и тёти. Гарри пришёл спустя час весь вымокший до нитки, но тётя Петунья едва остановила на нём свой взгляд. Гарри облегчённо выдохнул, радуясь, что тётке больше интересен новый каталог штор, чем плачевный вид племянника — она никогда не верила, что это её милый малыш Дадли его бьёт. Гарри переоделся в сухую одежду, заметив на рёбрах проступающие синие пятна, которые весьма ощутимо болели, и спустился на кухню к ужину. Дядя распинался о курсе валюты и ситуации в стране, совсем не замечая племянника (но это не было странно). Странным оказалось то, что Дадли позволил Гарри съесть то, что Гарри хотел. Обычно кузен как назло специально выхватывал лучшие кусочки, чтобы только они не достались Гарри. Тот ужин был последним, когда тётя едва-едва сосредоточила на Гарри свой взор, а после вернулась к своим обязанностям. Потому что потом это распространилось на всю жизнь Гарри. — Почему меня никто не разбудил? Утром Гарри спустился на кухню. Дурсли уже сидели за столом и смотрели новенький телевизор, подаренный Дадли по окончании учебного года, чтобы сыночек смотрел мультфильмы рядом с холодильником. И теперь Дадли все ненастные дни проводил на кухне: маленькие поросячьи глазки прилипли к экрану, а пять подбородков работали без остановки. Гарри обратился к тёте, которая не могла прожить день, не разбудив Гарри рано утром, заставляя готовить завтрак. Но она молчала. — Эй, Дадли, что происходит? Почему вы все меня игнорируете? Гарри сел между Дадли и дядей Верноном — плотным, краснолицым мужчиной с крохотной шеей и пышными усами. С днём рождения Гарри никто не поздравил, даже доброго утра не пожелали — делали вид, что его нет. Подумаешь! Гарри к этому не привыкать. Он взял гренку и глянул на экран, где говорили об опасном сбежавшем преступнике. Как оказалось, не только в то утро все члены семьи Дурсль напрочь забыли о том, что в их доме живёт ещё один мальчик. Не то чтобы тогда Гарри очень сильно расстроился. Хотя ему стоило задуматься. К тому же он получил письмо от своего друга Рона. Тот писал, что они всей семьёй едут в Египет на отдых, и что родители обещали купить ему новую палочку. Мальчик извинялся за свой звонок и назначил ему встречу в Лондоне за день до школы. Поздравила его с днём рождения и Гермиона, отдыхающая во Франции. Гарри радовался хоть таким весточкам от друзей. А ещё он узнал, кто пожалует в гости к Дурслям. Тётушка Мардж. Гарри просто терпеть не мог Марджори Дурсль — сестру дяди Вернона. Она жила в пригороде в особняке с садом и разводила бульдогов. Тётушка Мардж не частый гость на Тисовой улице — расставание с прелестными собачками для неё невыносимо. Но в каждый её приезд Гарри впору лезть на стену. Однажды, когда Гарри обогнал Дадли, она ударила его тростью по ногам, или, когда её бульдог гонял его по всему саду, заставив залезть на дерево и сидеть там до ночи, она и не подумала отозвать пса. Дядя Вернон забыв проучить Гарри о приличном поведении, вышел за дверь. Гарри отправился в свою комнату, слыша, как внизу тётя ворковала над своим сыночком. — Дадлик, пойди переоденься. Мама купила своему мальчику такую красивую бабочку! Ах! Тётушка будет в восторге! Гарри до самого приезда даже не своей родственницы просидел в маленькой комнатке. Его так и не позвали помогать по дому, что Гарри лишь обрадовало. Наконец хлопнула входная дверь, и послышался шум и возня. Приехали. Гарри неспешно убрал учебники под кровать и спустился вниз. — А где мой ненаглядный Дадли? — хрипло гаркнула тётушка, сняв пальто и кинув чемодан в угол ― наверняка, чтобы Гарри унёс его наверх. — Где мой медвежонок? В коридоре появился толстяк Дадли. Соломенные волосы прилизаны, из-под пяти подбородков торчала галстук-бабочка. Тётушка ринулась навстречу племяннику. Потискав его одной рукой, смачно чмокнула в щёку. Гарри прекрасно знал, что её объятия Дадли терпит лишь потому, что тётушка ему за это платит. И действительно, когда объятия разжались, в кулаке толстяка хрустнула двадцатифунтовая бумажка. — Петунья! — воскликнула тётушка и двинулась к ней. На Гарри она и не взглянула. Он был для неё пустым местом. Тётушки поцеловались, Мардж прижалась массивной челюстью к впалой щеке тёти Петуньи. Появился и дядя Вернон — сама любезность. — Мардж, не хочешь ли чашку чая? — предложил он. — А что желает Злыдень? — Злыдень желает испить чаю из моего блюдечка, — ухмыльнулась тётушке Мардж. Семейка отбыла на кухню, а Гарри остался в коридоре рядом с тяжеленым чемоданом. В то время Гарри даже обрадовался тому, что остался вне поля зрения противной тётки. Он ещё не знал, какими будут последствия. Так вот и поселилась тётушке Мардж на Тисовой улице. И Гарри вдруг понял, что до неё все шло не так уж и плохо. Дяде Вернону и тёте Петунье он старался не попадаться на глаза — он помнил, как пару дней назад дядя обещал подписать ему разрешение посетить волшебную деревню, и это всех устраивало. Только вот сам дядя забыл про свой уговор. Более того, он вообще забыл про Гарри. Тётка, погостив у них неделю, ни разу не сказала плохого слова в сторону Гарри ― она просто не замечала его. А дядя и тётя Петунья ей подыгрывали. Когда Гарри подошёл с разрешением к дяде, тот его будто не слышал. Он читал в кресле газету, на фоне шли новости: снова предупреждали о сбежавшем преступнике, последние новости политики и погоду в Лондоне. ― Дядя, так вы подпишите? Тишина. ― Дядя, я выполнил свой уговор. Тётя Мардж меня сама игнорировала. Тишина. Как будто он говорил в пустоту. Гарри разозлился. ― Эй! Это не смешно. Вы обещали! ― Всем что, плевать на меня? ― он толкнул локоть дяди и тот испуганно отдёрнул локоть. ― Что это было? Милая, ты видела? Тётя Петунья, прибежавшая на шум, покачала головой. Гарри стоял как громом поражённый. Они его не видели. Он закричал ещё громче. Потопал ногами. Покорчил рожи, даже съел сандвич Дадли. Его не видели. Сначала он этому лишь обрадовался. Спал, сколько хотел, ел что хотел, делал уроки и ходил по дому с палочкой. Никто его не ругал и не замечал. Лето подходило к концу, и Гарри намеревался съездить за учебниками. Он представлял, как расскажет эту историю Рону и Гермионе и они с ним вместе посмеются. В предпоследний день каникул Гарри, как и обещал друзьям, отправился в Лондон. Он помнил путь до Дырявого котла. На вокзале Гарри тоже все игнорировали ― даже полицейский ничего не спросил у него, как это бывало раньше. Гарри подошёл к кассе. ― Извините, можно один билет до Лондона? Женщина по ту сторону окошка продолжала что-то печатать. Гарри нахмурился и попробовал позвать громче. ― Мисс, мне нужен один билет до Лондона. ― Билеты не продаю, ― наконец ответила она, и Гарри отошёл от окошка, чуть не столкнувшись с мужчиной позади себя. Время уже поджимало, и Гарри решил оплатить проезд прямо в поезде ― такое было предусмотрено для опаздывающих людей. Но платить не пришлось. Контролёр прошёл мимо него, наверное, подумал, что Гарри едет с представительным мужчиной рядом. Мальчик пожал плечами и вышел на конечной станции. До бара Гарри дошёл пешком всего за пятнадцать минут. Ему даже не пришлось открывать дверь ― Гарри едва-едва разминулся с какой-то пожилой леди в шляпке и пальто. Мальчик проскользнул в полутёмный бар и уселся за свободный столик. С минуты на минуты должны были прийти его друзья. Они договаривались встретиться в обед. И оказался прав. Камин в баре вспыхнул зелёным пламенем. Он обернулся. Вот они! Оттуда друг за дружкой высыпало рыжеволосое семейство. Практически сразу в бар зашла Гермиона со своими родителями. Рон ещё больше усыпан веснушками, Гермиона очень загорела, оба что есть силы махали ему. Не веря своему счастью, Гарри двинулся навстречу друзьям. ― Привет, Рон, Гермиона. Как вы? Хотите узнать, что со мной было? — Не прошло и года! — улыбнулся Рон. ― Ты уже всё купила, Гермиона? Представляешь, у меня теперь есть новая палочка. Четырнадцать дюймов, ива, волос из хвоста единорога. ― Эй, ребята, я вообще-то тоже тут, ― обиженно заметил Гарри, когда те проигнорировали его и принялись болтать о своих летних впечатлениях. «Ну, и ладно. Не очень-то и хотелось». ― Давайте сфотографируемся, ― зашумела миссис Уизли. ― Ну же, живее. Вставайте кучнее. ― Против света не выйдет, ― заумничал Перси. ― Чушь, всё получится, ― важно вторил брату Рон и махнул Гермионе. Она, её родители, все пятеро детей Уизли, мистер и миссис Уизли встали у входа на Косую аллею, попросив незнакомого волшебника сделать снимок. ― Я с вами. Спасибо, что спросили, ― настроение Гарри совсем испортилось. Он пристроился с краю, стараясь ни до кого не дотрагиваться. Он так ждал встречи с друзьями, а те тоже делают вид, что его нет. ― Опять у тебя нос грязный, Рональд, ― принялась отчитывать мать сына. ― Я же говорил, что засветит. ― Всё в порядке, Перси. Гарри заглянул на фото последним. Но кроме рыжих голов и кудрявой шевелюры Гермионы на снимке не было других детей. ― Меня там нет. Что с вами? Сколько можно делать вид, что меня нет? Вот только они тоже не делали вид. Не докричавшись до друзей Гарри рванул в волшебный банк. Но ни гоблины, ни люди его не видели. Мальчик понял, что даже попасть в своё хранилище и взять оттуда денег не выйдет. Ничего не получится. Ни купить учебники, ни новой одежды. Гарри решил срочно поехать обратно в Литтл Уингинг и забрать свой чемодан с вещами. Надо было взять его сразу и пожить в Дырявом котле. Мальчик добрался до дома тёти также никем не замеченный и, не заплатив ни пенни. Вот только войдя внутрь, он увидел, что в чулане под лестницей больше не было его сундука, на двери не было замка, а в маленькой комнатушке лежали моющие средства. Забежав на второй этаж, Гарри распахнул дверь в свою маленькую комнату. Вместо кровати, шкафа и стула в ней был склад сломанных вещей. К концу лета Гарри Поттер полностью исчез не только из жизни своих родственников. Он не хотел это принимать, только он исчез… из вида и из воспоминаний. Его словно бы никогда не существовало.