Ты Малфой, а я Уизли

Магический Дублин был невероятно загадочным и таинственным, опасным и мрачным городом для любого английского волшебника, но его светлая сторона, особенно в мае, самом солнечном месяце в году во всей Ирландии, была такой ароматной и притягательной, что не хотелось пропустить ни малейшей возможности прогуляться по древнему городу. Но видимо для Роуз такая прогулка будет уже недоступной. Об этом она думала сидя в приёмной палате больницы святого Патрика в ожидании дежурного целителя. Было ясное майское утро последнего дня её пребывания в городе, на чудо температура была +20, она, одета в короткое летящее платье под тренч и лёгкие невысокие ботинки, выбегала из своего гостиничного номера, когда больно и совершенно неожиданно ударилась коленом об угол старинной банкетки при выходе. От неожиданности Роуз полетела кувырком, колено пронзила режущая боль и оно начало уродливо разбухать, не нужно было быть лекарем, чтобы понять, она напоролась на жалящее заклинание, скорее проклятие, скрытое в старинной вещице. Испуганным взглядом Роуз разглядывала свою изуродованную опухшими волдырями ногу, в надежде, что ей смогут помочь и лучше поскорее. Наконец-то она услышала звук отворяющейся двери и шаги за своей спиной. Тяжело сказать, боль в ноге внезапно прошла сама собой, или она про неё забыла, да и солнечный свет, который заливал палату через окно, как будто бы померк, и волдыри перестали так волновать, когда Роуз поняла, кто в мантии целителя сейчас стоял перед ней. Внимательный, но не менее удивленный чем у неё самой, пронзительный взгляд серебряных глаз, лёгкие волнистые платиновые волосы, зачёсаны назад, высокий и стройный силуэт, да, повзрослел, возможно, возмужал, но не больше. В целом всё тот же Скорпиус Малфой. Она не видела его больше четырёх лет с момента окончания школы, но узнала бы при любых обстоятельствах. Для Скорпиуса увидеть Роуз Уизли у себя на приёме, ещё и в Дублинской больнице, казалось самым невероятным и невозможным сечением обстоятельств, которые только можно было предположить. Не зря он даже не рассматривал предложения от больницы святого Мунго, чтобы обезопасить себя именно от такой вот нелепой случайности. Он на секунду опустил глаза на обменную карту, которую ещё не успел открыть, а потом поднял взгляд обратно на девушку, в надежде, что он обознался, что это совпадение или подсознание сыграло с ним злую шутку. Но ничего не поменялось, сидящая на кушетке девушка всё-таки была именно той, за которую он её принял. Это подтверждала и обменная карта, которую он наконец-то открыл, что бы как-то собраться с мыслями, где прочитал, что именно с ней случилось. Впрочем, как было и всегда, первой неловкое молчание прервала Роуз, в своей обычной манере. Всё же есть в мире вещи, которые не меняются. — Ты работаешь здесь целителем? Скорпиусу пришлось прочистить горло, прежде чем ответить. — Доброе утро, Роуз. Я сегодня дежурный целитель неотложных магических проклятий, — это всё что он смог сказать. — Неожиданно, — Роуз сказала это искренне, что слышалось в её голосе, ведь он был растерян, но она хотела это скрыть в своей обычной претенциозной манере. И всё-таки Скорпиусу нужно было поскорее приходить в себя, он в первую очередь целитель, и должен помочь пациенту, абстрагировавшись от всего остального. — Я осмотрю ногу, будет неприятно, — это было скорее утверждение. Он уверенно дотронулся руками до обнаженного, распухшего колена Роуз и тихо, лишь еле заметно шевеля губами начал читать заклинание. Роуз вздрогнула, то ли от боли, то ли от возникшей неловкости. Скорпиус быстро поднял на неё глаза и они встретились взглядом. — Болит, — попыталась объясниться Роуз. — Я понимаю, потерпи ещё немножко, — негромко ответил Скорпиус, — ты случайно наткнулась на жалящее проклятье, в этом городе такое сплошь и рядом, вопрос только в том его действие локально или может распространяться по телу, это важно, и узнаем мы точно только через 2 дня. Далее он начал смешивать какие-то настойки из колбочек стоящих на столе, получившееся густое зелёное зелье специальной лопаточкой начал наносить на жуткие волдыри на ноге Роуз, при этом продолжая читать заклинания. Опухлости уменьшались в размерах, и режущая боль постепенно покидала её ногу. После зелёная жижа равномерно застыла от середины голени и подымалась до бёдра чуть выше колена. Скорпиус легко взмахнул рукой и это место начало перематываться летающими бинтами. — Лучше не снимай повязку до завтрашнего утра и по возможности не гуляй сегодня по городу. Я сейчас приготовлю для тебя мазь, ты должна будешь наносить её на всю ногу завтра утром и вечером, а на послезавтра запишу тебя на контрольный осмотр. Утром будет удобно? — Не знаю, завтра я должна была вернуться в Лондон, — как-то совсем рассеянно ответила Роуз. — Я не хочу тебя пугать, но проклятие подействовало не только на мягкие ткани, но и на кости, тебе нельзя сейчас трансгрессировать или перемещаться любым другим магическим способом. Скорпиус взглянул в лицо Роуз, но увидел там только растерянность. От вида её беззащитности он терял холодный рассудок, который с таким трудом дал ему возможность отвлечься от того, кто перед ним, и просто сделать свою работу. Сколько вопросов он хотел ей задать, как она себя чувствует, что делает в этом опасном городе, перенасыщенном зловредными артефактами, где остановилась, с кем она здесь. Сколько противоречий боролось в нем сейчас, спросить всё у неё и как всегда навязаться со своей помощью, или же не ворошить, не спрашивать, не позволять даже и мысли о своей мнимой надобности. Всё равно по протоколу уже сообщили местному аврорату, и уже это будет их задача обезопасить её от подобных артефактов. Молчание затягивалось, нужно было что-то решать и в первую очередь для себя самого. — Я прочитал в карте, что ты упала, нигде не ушиблась? Роуз на секунду задумалась, но всё же ответила: — Кажется, счесала ладошки. — Давай обработаю бадьяном, — машинально ответил Скорпиус. Возле его рук начала летать небольшая колбочка с настоем бадьяна, Скорпиус взял в свои тёплые руки сначала правую ладошку Роуз и невесомо обработал неглубокие, но очень неприятные царапины на тыльной стороне запястья, а затем левую руку, где исцарапанной была вся ладонь, он лёгкими движениями своих пальцев водил по открытой ладони втирая настой. Возможно, он делал это лишь на секундочку дольше, чем следовало, а задумчиво задержав её ладонь в своих руках, где-то глубоко внутри зашевелился тягучий клубок из давно забытых чувств, о которых он жаждал бы и вовсе никогда не вспоминать. Роуз и вовсе замерла, как пойманный в ловушку испуганный дикий зверёныш. Ещё пару секунд и возникновение неуместной неловкости стало бы совершенно необратимым, но тишину прервал стук в дверь.