Качели

Едва с Сергея сняли плотный пыльный мешок, пропахший какой-то кислятиной, как ему в глаза ударил яркий свет от фонаря. Громко чертыхнувшись, Майский крепко зажмурился. Судя по ругательствам Субботина, тот тоже был жив и относительно невредим. В голове Сергея гудело, словно после недельного запоя, волосы выбились из идеального пучка, лезли в глаза и рот, от чего Майский то и дело плевался. Хотелось подняться и накостылять мерзавцам, но тело после долго бездействия не желало его слушаться. Должно быть, их с Лёнькой накачали какими-то снотворными, потому что он не помнил ровным счетом ничего после того, как на них напали посреди белого дня. — Черти! Куда вы нас приволокли? — прорычал он, стараясь рассмотреть негодяев сквозь желтоватый свет. Глазам сделалось нестерпимо больно и Сергей в конце концов оставил эти бесполезные попытки. — Заткнись, падаль, — услышал он рядом низкий прокуренный голос. — Мазай, наручники на них, живо. И ноги свяжи. — Может, для надежности еще к трубе приковать? — А куда они денутся отсюда? — удивился другой голос. — Ты же не думаешь, что они смогут одолеть толпу вооруженных людей? Со всех сторон послышались громкие смешки. Все так же моргая и отплевываясь от попавших в рот волос, Майский пытался разглядеть похитителей, но яркий свет бил прямо в глаза, не оставляя ни каких шансов это сделать. Сергея резко дернули за руки и завели назад, отчего его прошила острая боль в плечевых суставах. Затем он почувствовал, как запястья обхватил холодный металл наручников. После этого несколько пар рук схватили его за ноги, чтобы не брыкался как сивый мерин, и зафиксировали лодыжки веревкой. Сергей поморщился, ощутив, как жесткие волокна впиваются в обнажившиеся участки кожи. — Так-то лучше, — в голосе говорящего явно слышалось торжество. — Сучки ментовские, — сплюнул он на землю. — Валим, парни, разговор есть. А эти пусть пока отдыхают. Как только за бандитами захлопнулась дверь, Сергей проморгался, привыкая к темноте, а затем просипел: — Старлей, ты живой? — Скорее да, чем нет, — глухо отозвался Лёня. — Голова только раскалывается. Ты-то сам как? В тебя же стреляли. — Не задело, — ответил Майский, вглядываясь в темень. Наконец он выцепил взглядом скорчившуюся совсем рядом фигуру Субботина и облегченно вздохнул. — Лёнь, — прошептал Майский, стараясь говорить как можно тише. — Чё делать-то будем? — А есть варианты? — ответил Леонид, косясь на запертую дверь, за которой слышался оживленный разговор бандитов. — Может, ты знаешь какой-то хитрый фокус, который поможет нам избавиться от наручников? — Шутишь что ли? — удивленно поднял брови майор. — Я их знаю не меньше сотни. — Я всегда знал, что ты до ФЭС подрабатывал в цирке. Че ушел-то? — Там платили мало, — съехидничал Сергей. — Я сейчас серьёзно. Че делаем? Думаю, валить сейчас резона нет — их слишком много. Можно дождаться ночи. И вот когда эти ублюдки уснут, свалим по-тихому. — И куда мы пойдем? — спросил Леонид. — Мы понятия не имеем, где находимся. — Так и дождаться можно неизвестно чего, — проворчал Майский. — Грохнут нас тут и концы в воду. — Май, ну не тупи! — разозлился Субботин. — Хотели бы убить — мы бы сейчас тут с тобой мило не болтали. Им явно что-то от нас нужно. Необходимо выяснить, что именно. — Ох, молодёжь! — вздохнул Майский, пытаясь сесть максимально удобно. — Все-то вы героев из себя строите. — В данной ситуации нужно все же немного выждать. Разузнать о банде, возможно выяснить, где они держат девушек. Серёг, это наша работа! — Я только до ствола доберусь, и они мне все как на духу выложат, — свирепо прорычал Майский, снова дернувшись в стальном захвате. От наручников ему ничего не стоило избавиться — в спецназе ГРУ и не таким трюкам обучали — но Леонид прав, нужно дождаться подходящего момента. — Ты сам только что сказал — их слишком много, — Леонид не оставлял попыток вразумить вспыльчивого майора. — Нам через них не прорваться. — Лёньк, а Лёньк, — напряженным голосом позвал Майский. — Что? — спросил Субботин, ощущая, как сердце в груди начинает стучать громко и неровно. Он знал, что намеревался сказать ему напарник. — Ты же понимаешь, что чем дольше нас ищут… — Можешь не продолжать. Я прекрасно помню про Стёпу, — отозвался Леонид, а затем упрямо сжал губы. — Он поймет… — Если его кондратий не хватит раньше. Ты же единственный, кто у него остался. — Сутки, — выдавил Леонид, смаргивая непрошенные слёзы, подступившие к глазам. — Давай подождём одни сутки. Если ничего не узнаем — свалим. Если узнаем — еще лучше. Значит, наши страдания окажутся ненапрасными. В любом случае я считаю, что у этих гадов есть какой-то план на нас, и долго они нам отдыхать не позволят. Майский вздохнул, но спорить не стал. В конце концов, старлей действительно был прав — нужно сделать свою работу. И выяснить, в какую задницу их занесло. — Если выберемся отсюда живыми — Степан тебя сам лично придушит, — произнес майор, косясь на старлея. Лёня улыбнулся. Да, головомойка от Данилова его ожидала знатная. — Так как ты собираешься избавиться от наручников? Может просвятишь? — поинтересовался Лёня, меняя болезненную для него тему. — Ползи-ка ближе, ежели можешь, — таинственным шепотом выдал Майский, косясь на дверь, за которой все также слышались громкие голоса. — Я тебе кой-чё покажу. Лёня, болезненно поморщившись — бандюги не отличались нежным нравом — все же смог принять такое положение, которое позволило ему подползти ближе к напарнику. — Видишь, у моих ботинок какая подошва? — произнес Сергей, неловко приподнимая связанные ноги. — Там у меня это… Есть секретный отсек, в котором спрятаны необходимые для спецназовца вещи. — Ты хочешь сказать, у тебя там есть ключ от наручников? — А то, — подмигнул Майский. — И еще кое-что… Леонид удовлетворенно кивнул. Что ж. Все не так уж плохо… Если не считать того факта, что они в окружении бандитов с явно садистскими наклонностями, непонятно в какой глуши. А в целом — все отлично.