Часть 8
23 декабря 2020 г., 15:05
Кларк устраивается на диване, откидывает голову назад, чтобы дать глазам отдохнуть хотя бы на мгновение и позволить событиям дня пронестись сквозь него. Он оказывается среди кружащихся огней и теплого дождя, среди свободы облаков. Мечтают ли птицы о полете или о земле, вращающейся у них под ногами?
Через несколько часов или, может, минут он просыпается и видит склонившуюся над ним фигуру, чьи края кровоточат в предрассветном свете. У него отчетливая вспышка дежавю.
– Я думал, мы это уже пережили, – говорит Брюс хриплым от усталости голосом. – Добро пожаловать в мою постель.
Кларк смотрит на него снизу-вверх и позволяет улыбке пробиться сквозь сонливость. Вместо ответа он протягивает руку. Брюс берет ее, но вместо того, чтобы поднять Кларка на ноги, ставит колени по обе стороны от его коленей и медленно падает ему на грудь. Он тяжелый, все ещё в доспехах; от него пахнет дождем, кровью и озоном. Кларк откидывает капюшон и целует его губы, чувствуя на них вкус города.
Брюс снимает перчатки, чтобы сплести их пальцы, прижимая руку Кларка к дивану у его головы. Снаружи солнце пробивается сквозь горизонт и манит короткую летнюю ночь в преддверие рассвета. Брюс кажется нереальным в этом едва воспринимаемом пространстве, с толстой текстурой его костюма под пальцами Кларка и первым бледным прикосновением солнечного света к его волосам. Его плащ колышется вокруг них.
Брюс глубоко вздыхает, прижимается лбом ко лбу Кларка. – Слишком устал, чтобы спать, – говорит он с той неосторожной откровенностью, которую приносит усталость. – У меня болят кости. – Он не жалуется ни на какую другую боль, но он стонет, когда его тело подчиняется гравитации и наклоняется боком от Кларка, растягиваясь на остальной части дивана.
– Устраивайся поудобнее, — говорит Кларк, что Брюс и делает, положив голову на колени Кларка почти так, как будто это самая естественная вещь в мире – почти, но для сознательного способа, которым он устраивает себя, это словно что-то, что он видел, но делал нечасто или вообще не делал.
Что-то впивается Кларку в бедро: часть капюшона. Уши, наверное. Они могли бы поменяться местами, но тогда Брюс может воспользоваться ситуацией и сбежать. От этого станет больнее, чем от кевлара.
– Это мой диван, – говорит ему Брюс, закрыв глаза. Его плечи изгибаются, прижимаясь к внешней стороне ноги Кларка. – Несмотря на заявление, которое ты, очевидно, сделал. Что с ребенком, Кларк?
– Ничего. Просто нужна была рука помощи.
– А адрес?
– Мм? О! – Клочок бумаги на клавиатуре. – Другой ребенок, другая проблема. Там отец, который быстро управляется с кулаками.
Глаза Брюса распахиваются только для того, чтобы сузиться и заостриться.
– Так ты думал повесить это на меня. – В его словах явно не хватает интонации.
– Это твой город. – Кларк кладет руку на грудь Брюса, поверх нанесенного знака отличия. – И в данном случае, я думаю, твой подход будет эффективнее, чем несколько вежливых слов от парня, который может быть или не быть Суперменом.
– Я думал, ты не одобряешь мои методы.
– Я не прошу тебя никого обижать. Просто... мягко подтолкни его пересмотреть свой выбор.
– Окей. – Брюс устало выдыхает, но когда снова заговаривает, то уже не сердится. – Я с этим разберусь. Потому что я уже и так плохой полицейский.
– Спасибо, Брюс, – тихо говорит Кларк. Он не уверен, было ли это одолжением, но в любом случае он уверен, что Брюс не захочет ничего взамен. Со своей стороны, Брюс снова погружается в молчание, снова закрывает глаза и начинает расслабляться мучительно маленькими шагами.
Позже Брюс почти засыпает – глубокое, ровное дыхание, замедленный пульс, и Кларк почти вместе с ним, раннее утреннее тепло на его лице и отдаленный гул оживающего мира убаюкивают его, когда Брюс заставляет их обоих снова проснуться.
– Как ты сюда попал? Альфред? – Бормочет он, поднимая голову.
– Ммм…
– Я дам тебе ключ. – Сказал небрежно, как ни в чем не бывало. Чисто логистическое решение, конечно, поскольку Кларк снова свободно летает, за исключением того, что каждый мускул в его теле напрягся.
И теперь Кларк проснулся, будто и не спал, и определенно удивился.
– Я не могу оставаться здесь вечно, – говорит он. Это первое, что приходит ему в голову, и он выпаливает это, забывая, что иногда он должен быть так же внимателен к своим словам, как и к своей силе. Ему не хватает всех нюансов того, что он чувствует, в основном потому, что он не уверен, как разобраться в том, что внезапно происходит в его сердце — но теперь уже поздно. Брюс уже отстраняется, садится и смотрит на Кларка, его лицо застыло в совершенной неподвижности.
– Мне нужна моя жизнь, – мягко говорит Кларк, пытаясь объяснить. – Я скучаю... Я скучаю по Кларку Кенту, по тому парню, у которого есть работа, квартира и который не умер.
– Я не просил тебя переезжать ко мне, Кларк, – говорит Брюс. И эта пустота могла бы вылиться в ухмылку винтажного Уэйна, вечного холостяка, которого невозможно охмурить, но то, как он говорит, хрупко до такой степени, что видны трещины. – Я просто надеялся, что ты останешься здесь, пока не будешь достаточно подготовлен, вот и все.
Если Кларк что-то и знает о Брюсе, так это то, что он требователен. Понадобятся годы, чтобы Кларк стал достаточно хорош. Возможно даже, он никогда не будет достаточно хорош. Он чувствует, будто находится в свободном падении; сила упирается ему в грудь. Он думает, немного бредя, что ему повезло в том, что не нужно так много дышать.
– Но все в порядке, – говорит Брюс, вставая. Когда он подходит к окну, в нем чувствуется жесткость, возможно из-за ранения, возраста или уязвленной гордости. – Я понимаю. Я попрошу Альфреда разобраться с твоими бумагами, может быть, нам удастся придумать какую-нибудь не слишком надуманную историю.
Он поворачивается лицом к озеру, словно наблюдая, как рассеивается утренний туман, а затем говорит с такой точно отмеренной остротой, что Кларк чуть ли не смеется. – Хорошо бы снова побыть одному.
– Эй. – Кларк скользит по каменному полу, садится рядом с ним, босиком. Он обращается к отражению Брюса в зеркале. – Не будь таким.
Брюс вздыхает и поворачивается к нему, склонив голову и подняв брови, явно желая показать, что именно таков он на самом деле, и не стоит ожидать ничего лучшего. Ему удается продержаться в течение целых трех секунд, прежде чем выражение его лица дрогнуло. – Кларк…
– Мама пригласила меня домой на ужин, – перебивает Кларк. – Она хочет, чтобы ты пришел. – Затем решительно добавляет, – Я хочу, чтобы ты пришел.
Брюс колеблется, застигнутый врасплох, как будто это нечто большее, чем просто однозначный ответ.
– Я не тот парень, которого стоит приглашать домой к своей матери, Кларк. Несмотря на то, что мы уже встречались.
– Какая жалость. Она будет очень разочарована. – Его взгляд не похож на щенячий, но очень близок к этому. Может быть, это и бессовестно с его стороны, но Брюс не тот человек, которым легко манипулировать. Поэтому он наклоняется к нему, как будто хочет поделиться секретом. – Она считает тебя хорошим человеком.
– Кларк, – снова говорит Брюс, и Кларк подозревает, что он недооценил степень своей убедительности. – Ладно, это низко, Кент. Особенно от тебя.
***
Ма обнимает его, как будто он только что вернулся из мертвых, а он смеется и делает вид, что она ломает ему ребра. Затем он удивляет ее громкими возгласами, которые пугают цыплят, когда он поворачивает ее и поднимает их обоих с земли. Ее садовая шляпка слетает, а волосы рассыпаются веером. – Кларк! – Ее лицо сияет от восторга, и когда Кларк ставит ее обратно на землю, она хватает его лицо обеими руками и заставляет наклониться, чтобы поцеловать в лоб. – О боже, вы прилетели сюда? – Спрашивает она радостно-заговорщическим тоном. Брюс откашливается, и Ма поворачивается к нему со всей силой своей улыбки, даже если она держит лицо Кларка зажатым между ладонями. – Пока он держится в тени, Миссис Кент. – Он не позволил бы мне нести его, – театрально шепчет Кларк, и Ма делает серьезное, строгое лицо. Брюс пытается сохранить немного достоинства перед лицом их озорства, делая вид, что проверяет свой смартфон, но Кларк не упускает краткого подъема в уголке рта. Он не сомневается, что месть Брюса будет столь же быстрой, сколь и беспощадной.***
Ужин веселый, уютный. Кларк откидывается на спинку стула и позволяет знакомому чувству захлестнуть его: звон кастрюль и густой аромат жареного цыпленка с подливкой витают в воздухе. Брюс сидит напротив него, галстук развязан, горло обнажено, лицо слегка порозовело то ли от жары на кухне, то ли от бокала красного вина, то ли от того и другого. Наконец-то он не прячется за делами, делая вид что просматривает важные записи, а искренне смеется, когда мама заканчивает анекдот, который Кларк слышал сотни раз: тот, где он упал в Мельничный пруд старого Шустера в шерстяном свитере толстой вязки и поплелся домой, с раздутыми рукавами, вытянутыми до колен. Кларк ловит его взгляд и улыбается ему, беззастенчиво любя. Брюс легко улыбается в ответ, но Кларк видит, что под этой открытостью в нем просыпается напряжение; его пальцы двигаются по ножке бокала, затем прижимаются к столу, и он продолжает облизывать губы, как будто собирается что-то сказать. Из кармана настойчиво звенит телефон, и он наклоняется со стула, чтобы схватить его, а затем выдыхает так, словно из него выпустили воздух. Он извинился и вышел на крыльцо, чтобы ответить на звонок. – Так как у вас двоих дела? – спрашивает его Ма, пользуясь случаем немного побыть наедине матерью и сыном. Она наклоняется и собирает посуду. – Он учит тебя всем своим супергеройским секретам? – Хм, – говорит Кларк, чувствуя, как его лицо краснеет. – Ну, он продемонстрировал, как проникнуть в преступный мир, притворившись частью безобидного груза. – Ах, все эти важные жизненные навыки, – говорит она с улыбкой. И замолкает, держа в руках стопку тарелок, после поднимает бровь, глядя, как Кларк заливается краской. –И это все, малыш? Кларк морщится, глядя на скатерть. В этом нет ничего особенного — он был более необычным, чем среднестатистический ребенок, но его родители никогда не проявляли к нему ничего, кроме безграничной любви, — и все же есть какая-то неуверенность. Но он не может ранить маму недоверием, поэтому он смотрит ей в глаза и честен, насколько позволяет его совесть. – Между нами есть... ещё кое-что. – О, – говорит она, положив руку на бедро, пока раковина наполняется, и Кларк в некотором смысле знает этот тон. У него начинает сводить живот. – Что ж, Кларк. Не могу сказать, что я не разочарована. – Неужели? – Говорит он кротко, несмотря на ее явное неодобрение, хотя и замечает, что она старается не улыбаться; она тянет его за собой, так что он аккуратно натыкается на то, что она подготовила. Это не мешает его щекам гореть. – Какая жалость, – продолжает она, опуская тарелки в мыльную воду. – Брюс просто красавец. Я действительно думала, что он начал приходить ко мне. И вот ты крадешь его у меня из-под носа. Она вздыхает и качает головой. Затем продолжает, с ее самой лучшей любительской драматургией, – Мой собственный сын! Он знал, что сейчас что-то произойдет, но это оказалось совершенно не то, чего он ожидал – не говоря уже об ужасе запредельного уровня. – Мама, нет, – говорит он, и она откидывает голову назад и смеется над ним. – Да ладно тебе, Кларк. Может, я и стара, но не умерла, – говорит она. – Твоё лицо. Какая картина! – И будьте в этом уверены, – говорит Брюс с порога, засунув руки в карманы брюк. Он поворачивается с убийственной улыбкой в сторону его мамы. – Вам почти удалось уговорить меня. Такой торт не каждый день бывает. – О боже ... – Месть, по-видимому, подается холодной, на лучшем фарфоре и с порцией сливок. Кларк не может решить, нужно ли ему закрыть глаза или уши; он довольствуется своим ртом. – Теперь у меня шрам на всю жизнь. Вы оба это понимаете. – Глухо говорит он. Брюс просто кладет руку на поясницу Кларка, он не целует его, но, по крайней мере, выглядит так, будто хочет этого. – Ну что ж, я очень рада за вас обоих, – умудряется выдавить его мама, как только перестает смеяться так сильно, что ей приходится вытирать уголки глаз. – Даже если это означает, что у меня не будет внуков. Просто намек; слишком грустный, чтобы быть настоящей шуткой. – Извини, Ма, – начинает Кларк, как раз в тот момент, когда Брюс наносит свой смертельный удар. – Всегда есть усыновление, – говорит он совершенно невозмутимо и самодовольно смотрит, как Кларк чуть не давится собственным языком.***
Уже раннее утро, и Кларк взлетает на крышу фермерского дома Кентов. Он осторожно опускается и устраивается на теплом шифере, в то время как Брюс настаивает на том, чтобы закатать рукава рубашки и взобраться на крыльцо, а затем броситься в какой-то сложный паркур, чтобы пройти мимо карнизов и подняться на крышу. Он справляется с этим почти бесшумно, что впечатляет, и не отрывая шаткого желоба, что впечатляет ещё больше. Он садится рядом с Кларком и расстегивает пуговицу на рубашке пошире. Его глаза сверкают в лунном свете, такие же яркие, как Млечный Путь над ними. – В детстве я часто сюда приходил, – говорит Кларк, прижимаясь к нему плечом. – Я часами просто смотрел на небо. – Он смотрит туда сейчас, видит вереницы космического мусора, пойманные гравитационными потоками; пыль хвоста кометы; далекую солнечную бурю. Брюс откидывает голову назад, ночной ветерок шевелит его волосы. – В городе их не увидишь. Все звезды. Не так как здесь. – Может быть, он хочет сказать, что они красивы, или, может быть, красота выглядит для Брюса как-то иначе. – Да, – говорит Кларк. Он не может не тосковать по тому ребенку, заблудившемуся в глухой ночи и гадающему, с какой из бесчисленных звезд он пришел. Прошло много времени, прежде чем он понял, что любой оставшийся свет от Криптона после его разрушения упал бы на землю раньше него. – Я пытался решить, какая из них моя. Знаешь, я думал, что пойму это. Когда я ее увижу. – И ты ее нашел? – Бормочет Брюс. – Какая именно? «Нет», мог бы он сказать. «Она исчезла». – Я сижу на ней, – говорит он вместо этого. Брюс кивает, как будто этот ответ его устраивает, и на мгновение сильнее прижимается к нему. Если он и почувствовал печальный поворот в настроении Кларка, то не упоминает об этом, а просто меняет тему разговор. – Достань свой телефон. – О, время для селфи? Брюс обладает обширным и тонким диапазоном раздраженных выражений лица. Кларк решил начать коллекционировать их. Ухмыляясь, он достает из кармана телефон и послушно протягивает его Брюсу, но тот не берет. Вместо этого он постукивает по ней своей собственной изящной моделью. Телефон издает серию подтверждающих восклицаний, и когда Кларк смотрит на свой экран, там появляется новый значок, ещё одна вариация логотипа WayneTech. Он открывает его и получает серию имен и фотографий. Он бросает на Брюса вопросительный взгляд. – Наши потенциальные взломщики, – говорит Брюс. – Мы поймаем их на крючок сегодня вечером, пришло распознавание лиц. – Оу? Что означает это "мы"? Брюс кривит рот. – Похоже, Бэтмена отправили подработать семейным консультантом, поэтому я подумал, что, возможно, Супермен хотел бы взяться за эту работу. Кроме того, было бы благоразумно вернуть его в поле зрения общественности как можно скорее. Чем больше времени пройдет между его возвращением и возвращением Кларка Кента, тем лучше. – Он слегка хмурится. – Это хороший надежный арест, получится отличный заголовок. Все очень методично, если посмотреть со стороны на то, как это изложил Брюс. Кларк глубоко вздыхает и кивает. – Только в этот раз, – продолжает Брюс. Его голос падает до наркотического рычания. – После этого держись своего города и будь подальше от моего. Понимаешь? Он не нежеланный гость, но есть правила. Кларк все понимает.***
Он двигается сверху на Брюсе в отфильтрованном лунном свете, медленно и тихо, потому что мысль о том, что пружины кровати будут скрипеть, пробуждает в нем что-то вроде подросткового унижения. Бедра Брюса дрожат под ним, каждая унция его сдержанности направлена на то, чтобы оставаться неподвижным, пока Кларк работает с ним внутри, задыхаясь в его рот с каждым тугим скольжением. Брюс откидывает голову назад и скалит зубы, когда кончает. После этого он поворачивается лицом к шее Кларка и выдыхает его имя снова и снова.***
Брюс повторяет имя Кларка снова и снова — сначала строго, потом сердито, наконец, как-то опасно близко к мольбе. Кларк сгибает его, держит его тело в напряжении, заставляет его зубы сжиматься и каждый мускул гордо стоять. Он восхитителен. – Боже, – напряженно произносит Брюс. Его голова запрокинута, и Кларк видит слабую зарубку шрама под подбородком. Пот стекает по его шее. Кларк заставляет его ждать, пока его самообладание не начнет ослабевать. Затем он меняет равновесие и поворачивает запястье, вот так. Брюс вздыхает. Кларк бросает его на мат.***
Возвращение из мертвых – это утомительная и физически сложная бюрократическая процедура, если раздраженное щелканье языком Альфреда и количество всего того, что Брюс попросил его подписать, можно считать каким-то индикатором этому. Спустя несколько недель его документы, наконец, в порядке. Это были недели, когда глаза мира снова обратились к нему, повсюду пестрящие заголовки, знак и плащ, и совершенно неуместные религиозные намеки. Недели Брюса, идущего на него, как бык на красную тряпку, как будто он пытается оставить на нем синяки любым способом, каким только сможет — иногда это жестокая тренировка на матах, иногда просто сорвавшаяся с языка язвительная острота. Иногда в постели, когда Брюс упирается ногой в пол, чтобы не упасть. (Брюс не умеет отпускать людей. Люди, о которых он заботится, имеют привычку уходить или умирать. Насколько может судить Кларк, он сам сомнительно преуспел в обоих направлениях. – Где бы я ни был, Брюс, – говорит он, в неудачной попытке успокоить. – Секунда - и я здесь. Это только напрягает обстановку. – Я не прошу тебя нестись ко мне сломя голову, Кларк.) После обеда Брюс протягивает ему без церемоний конверт из оберточной бумаги. – Все, что тебе нужно, должно быть здесь, – говорит он, наблюдая за лицом Кларка. – В целом, это более легитимно, чем твоё свидетельство о рождении. – Оно не было пределом совершенства, – Он улыбается, но иногда трудно не чувствовать фальшь. Это должно быть оказалось заметным, потому что Брюс перестает смотреть на него. – Открой его, – предлагает Брюс и отворачивается к планшету. Кларк знает, что он, вероятно, просто играет в судоку. Чем дольше они вместе, тем больше запускается защитных механизмов, а у Брюса они очень замысловатые. Итак, Кларк вытряхивает конверт, раскладывает документы на столе и смотрит через них на свою новую старую жизнь. Старая новая жизнь. Какая. Что-то притягивает его взгляд. – Мое удостоверение журналиста? – Мм. – Брюс не смотрит. – Альфред изобразил свое самое лучшее представление об офисном клерке — поверь мне, когда я скажу, что он не слишком напрягался, – и пообщался с Перри Уайтом. Он был рад слышать, что ты в порядке. – Правда? – Ладно, кажется, он сказал, что ты потратил свое отпускное время на двадцать лет вперед, но сочувствие там тоже было. Полагаю, вы снова получили свою работу, мистер Кларк Кент, Daily Planet. – Это ... это замечательно. – Наконец все начинает казаться реальным, встает на свои места. Он знает, что Альфред и Брюс усердно работали над созданием всех этих деталей, чтобы убедиться, что все они точно подходят, и он не знает, как ему выразить свою благодарность. И внезапно он не может скрыть улыбку. Все это должно стать чем-то необыкновенным после столь долгого пребывания в подвешенном состоянии, но внушающим надежду на привычную рутину и нормальную жизнь, в данном случае рутина — это огромное облегчение. Теперь, когда он снова надел плащ, ему будет куда отступить. – Спасибо, – говорит он. Это звучит потрясающе недостаточно. Брюс почти признает это, кривя рот. Он кладет планшет на стол и поворачивает его от себя. – Что ты думаешь об этом месте? – говорит он, потом встает и начинает расхаживать по комнате с чашкой кофе в руке. Квартира в одном из самых востребованных районов Метрополиса. Просторный пентхаус, две кровати, сад на крыше и вид на реку. Показушный до безобразия. – Выглядит потрясающе, – говорит Кларк, – и совершенно не по средствам. Он просматривает остальные места, выбранные Брюсом. – Брюс, я не могу позволить себе ничего подобного. – Тебе и не нужно этого делать. Просто выбери. – Мои книжные полки из Икеи обесценят весь район. – Я куплю тебе новую мебель. – Брюс, нет. – Кларк разочарованно вздыхает. – Я не могу жить у тебя за пазухой. – Ты мог бы. Это было бы легко. – Это было бы подозрительно. – Хм. – Брюс делает паузу. Когда все остальное терпит неудачу, обратитесь к детективу-параноику. – Хорошо, – решительно говорит он, и Кларк с возрастающей уверенностью понимает, что, где бы он ни оказался, Брюс купит здание. Человеку с такими жесткими границами должно быть поразительно трудно общаться с другими людьми. Кларк кладет локти на стол и закрывает лицо руками. Он мог бы притвориться, что потрясен щедростью Брюса — и не то чтобы это было не так, но они оба знают, что это значит гораздо больше. – Ты трудный человек, Брюс, – говорит он. Это только наполовину похоже на то, что он жалуется. – У тебя дар преуменьшать. – Брюс отводит руки Кларка в сторону, чтобы заменить их своими собственными. Кларк запускает пальцы в волосы Брюса и наклоняется к нему. На вкус он как его кофе, горький и теплый. – Разве ты не узнаешь широкий жест, когда видишь его?***
– Супермен. Где тебя носит? – Брюс рычит ему в ухо. Раздается дребезжащий взрыв, грохот рушащейся каменной кладки, боевой клич Дианы. – Шри-Ланка, – говорит Кларк. – Что случилось? Тихое ворчание. – Как скоро ты сможешь вернуться? У нас ... – визг, обратная связь настолько резкая, что заставляет Кларка вздрогнуть, и свист бэтранга. — ... межпространственная ситуация, здесь. – Будни, хех. Скоро буду, Би.***
– Это что, триста квадратных футов? Брюс оборачивается, засунув руки в карманы шерстяного пальто, и оглядывает помещение, словно ожидая, что оно увеличится вдвое по его команде. Западное осеннее солнце окрашивает стены в насыщенный золотой цвет и бликует на металле в воротнике и на манжетах, когда он двигается. – Жаль, что ты не выбрал место с балконом. Чайник закипел, и он должен был найти кружки, но Кларк отвлекся. Брюс отвлекает. Костюм и шелковый галстук, начищенные оксфорды, которые стоили больше, чем залог за квартиру; явился прямо с совещания, но звучал не так, как Уэйн. Он похож на самого себя, глубокий голос эхом отдается в полуразобранной квартире Кларка, которая определенно больше, чем триста квадратных футов, спасибо. – Зачем? – говорит Кларк, проверяя одну и ту же коробку в третий раз. – Чтобы тебе было легче прокрасться внутрь? Выражение лица Брюса говорит: «Ну, очевидно же». Кларк отказывается от приготовления кофе и вместо этого снимает запасной ключ с брелка. Он бросает его, заставляя поблескивать в воздухе, к Брюсу, который ловит его одной рукой. Он даже не смотрит на него. – Мне это не нужно, – говорит он. – Я знаю. – Кларк пожимает плечами. – Считай это знаком доверия. Или, знаешь, сохрани на случай, если ты когда-нибудь захочешь вести себя как нормальный человек и пользоваться входной дверью. Брюс фыркает. Затем смотрит на ключ, лежащий у него на ладони, и снова на Кларка. – Что ж, – говорит он и, видимо, решает, что этого достаточно. Кларк глубоко вздыхает и ловит запах хвойного освежителя воздуха и пыльной мебели. Одеколон Брюса в воздухе и в одежде Кларка. Непонятно почему именно сейчас, но его поражает чудовищность происходящего – будь то роскошь Брюса в сочетании со скромной обстановкой, или осознание того, что он будет выглядеть ещё более нелепо в образе Бэтмена, или ожидание его за своим кухонным столом утром, расслабленного, взъерошенного и такого же странного. Он только знает, что не может справиться ни с необузданной любовью в голосе, ни с широкой-широкой улыбкой. – Альфред уже дал мне один от твоего дома, – говорит Кларк. – И взял с меня обещание время от времени заглядывать к вам на завтрак. И, я полагаю, – он подходит ближе, наклоняет голову, – все ещё остается вопрос моего обучения. – А, это верно. – Брюс скидывает с себя пальто и бросает его на диван не глядя; оно падает на сумку Кларка. – То, что ты перестал мешаться под ногам ещё не значит, что ты оставишь меня в покое. – Верно, – эхом отзывается Кларк, когда Брюс выводит его из гостиной. Шаги похожи на биение сердца, ровные, знакомые. Его лодыжки ударились о матрас. – Думаю, по крайней мере раз в неделю. Трехчасовые тренировки… Брюс наклоняется к нему, когда они целуются, и придвигается ближе, прижимаясь бедром к бедру Кларка, скользя габардином по джинсам. Бедро Брюса, легкий поворот его тела, и Кларк переворачивается. Он достаточно хорош, чтобы сломать захват и бороться. Или он мог бы пренебречь гравитацией, повернуться под руками Брюса и выпрямиться. Но в итоге он просто позволяет себе упасть. Конец.
