Match the great

       — Страница сорок шесть!        В кабинете послышался нестройный шорох страниц. Сейчас у всех детей под номерами с трёхсот пятидесятого по четырёхсотый шёл урок чтения. На странице сорок шесть находился небольшой рассказ «Кожаный мешок».        — Триста семьдесят девять, слушаю, — раздражённо гаркнул мужчина, когда в кабинете наступила тишина.        Мальчик со светлыми волосами вскинул серые глаза на своего учителя и, откашлявшись, стал читать, а точнее пытаться.        — Ну… Д-давно это, эм… было. Пришла в деревню, что стоит на берегу красивой реки, э… Тайн, старуха по имени К… Клу… Чёрт! — мальчик пристыженно опустил голову.        — Ох, не знаю, где ты там нашёл черта, но в любом случае, десять приседаний.        Мужчина скучающим взглядом стал смотреть, как мальчик с тихим стоном стал приседать. На лице преподавателя расцвела довольная улыбка, которая больше походила на оскал. Он молча наблюдал, как трясутся детские колени и появляется одышка. Когда мальчик закончил и попытался сесть обратно на стул, учитель недовольно цыкнул, обращая внимание на себя.        — Я тебе разрешал садиться? — Ученик отрицательно покачал головой. — Правильно. Стой, и чтобы, я ни звука не слышал с твоей стороны. Понятно? Хорошо, молчание — знак согласия. Итак… — он обвёл взглядом притихших детей и задумался. — Хм… О! Триста шестьдесят шесть, давно тебя не слышал.        В самом конце ряда обречённо вздохнул ещё один мальчик. Хотя мальчиком его назвать было нельзя. Выше своих сверстников почти на голову, всё лицо украшено мелкими ссадинами и царапинами, странная причёска, остро выступающие скулы и ключицы, абсолютно пофигистичное выражение на лице и скверный дерзкий характер. Всё это делало его резко выделяющимся из толпы. Именно он был причиной многих насмешек, издевательств и, что тут лукавить? Он — изгой, не более, не менее.        — Кхм-кхм. «Давно это было. Пришла в деревню, что стоит на берегу красивой реки Тайн, старуха по имени Клути. Мужчины этой деревни были счастливы и довольны своей судьбой. Испокон веку сидели они на этой земле, пасли овец и коров, пахали, сеяли и жили в достатке. У всех были крепкие хорошие дома, тёплая одежда зимой и много всякой еды. И так всё шло, пока не пришла в деревню старуха Клути и не поселилась в маленьком домике с покосившейся трубой…» — у него был тихий мелодичный голос с лёгкой хрипотцой. Казалось, он заранее знал содержание текста.        Все примолкли и с удивлением слушали тихое чтение. Не то, чтобы никто не знал о его хороших оценках, просто редко удавалось посидеть и послушать. Но, кажется, учителю такой расклад дел не понравился.        — Хватит, — голос смолк. — Думаешь, самый умный здесь? Да? Фамилию и номер.        — Поттер, номер триста шестьдесят шесть, сэр.        — Мистер Поттер… — он задумчиво постучал по столу пальцами. — Я никогда в вас не сомневался. Наверное, я поставлю тебе хорошую оценку, если услышу подробный отчет о том, где тебя носило ночью.       Поттер крупно вздрогнул, раздраженно поджав губы. Видимо, еще не перевелось внимательных людей, а он надеялся остаться незамеченным. Довольно странно, что эта новость не дошла прямиком до директора. Значит…        — А какая вам, собственно, разница? — резко ответил мальчик.        В кабинете воцарилась тишина. Все присутствующие знали, что таким тоном с учителем лучше не говорить. Сам мужчина вздохнул и уставшим взглядом посмотрел на Гарри.        — Знаешь, Поттер, сколько я таких выродков вроде тебя видел и слушал? Они, так же, как и ты, забывались, где находятся, и по какой причине. — Все верно. Этот человек просто на просто не захотел отдавать возможность как следует выговориться кому-то другому. — Никто из вас не должен забывать, что вас сюда просто выкинули. Как мусор, как бесполезную игрушку… Совсем немногие попали сюда не из-за этого. Такие, как вы, бесполезные куски дерьма, могли бы вырасти убийцами, бомжами и в конце концов просто сгнить в какой-нибудь канаве. Мы пытаемся уберечь вас, но видимо, не всем дана такая вещь, как мозги и банальное уважение к старшим. Можно в пример взять Поттера. С таким характером его никуда не возьмут. Он может даже не мечтать о хорошей жизни и тому подобному. У вас есть шанс измениться, но вы по неизвестной мне причине не хотите им воспользоваться. Дело ваше. Мне всё равно.        Он говорил совершенно без эмоций. Его взгляд был пустым и каким-то холодным. Класс тихо слушал его. На глазах у некоторых из учеников появились слёзы, но никто не заплакал, прекрасно зная, что за это будет. Все знали, кто есть кто, а этот человек умел бить по больному.        — За неуважение к преподавателю, Поттер, ты получаешь неуд и десять ударов… От уборщицы.        Маленькие часы на столе учителя завибрировали, сообщая о конце занятия.        — Ох… Уже? Ладно. К следующему уроку хотя бы прочитать сказку, кого-нибудь спрошу. Свободны.        Все одновременно встали со своих мест и молча покинули кабинет.        Как только большая часть ребят оказалось в коридоре, звук как будто бы включили. Послышались негромкие разговоры и шушуканье.        Поттер попытался слиться со стеной, судорожно прижимая к груди книгу.        — Куда это ты собрался? — послышался голос.        Гарри вздохнул и медленно обернулся, наткнувшись взглядом на жирную морду.        — Ооо, Бен. Давно не виделись.        Мальчик насмешливо посмотрел в янтарные глаза собеседника. Бен под номером триста восемьдесят шесть представлял из себя крупную свинью с писклявым голосом и полным отсутствием мозгов.        Поттер прикидывал варианты действий, если дело дойдёт до драки. «Разница в весе большая, но он маленького роста, что даёт небольшое преимущество. Все таки нужно как-то заняться спортом, иначе после очередной прогулки ночью есть риск просто не встать…» — Поттер тонко улыбнулся своим мыслям.        Он регулярно «покидал здание», как мягко оправдывал себя Гарри, по одной простой причине — ему не хватало свободы. Жизнь обычного обитателя приюта по будням сводилась к нескольким неизменно повторяющимся действиям: завтрак, уроки, обед, домашнее задание, ужин, спать. И так каждую неделю с понедельника по пятницу. Выходные могли быть немного разбавлены кратковременной прогулкой во внутренний двор и допуском к стирке на нем же. Скучно. Да, к этому можно было привыкнуть, что собственно и сделали большинство обитателей приюта. Смирились. Но Гарри был не таким. Пока что.        — Неблагодарная свинья! — вернул Гарри в реальность триста восемьдесят шестой. — Если тебя отдали в приют ещё молокососом, то это не значит, что и у других так же! Хотя… Тебе не понять, у тебя никогда никого не было. Ты никому не нужен, вон, тебе даже шрам поставили! Урод!..        Гневную тираду продолжить ему не дала пощёчина. Она получилась очень сильной, поэтому голова Бена дёрнулась вправо, а следующим последовал удар в солнечное сплетение. Мальчик согнулся пополам и упал на колени.        Гарри нервно потёр правую руку, которую обдало резкой болью и, не придумав ничего лучше, чем бегство, резво побежал в комнату.        Помещение встретило его приятным полумраком и свежим воздухом. Поттер жил на третьем этаже, где можно было открывать окна, в то время, как первый и пятый этажи, были лишены этой привилегии. Сквозь решётку проникало солнце, отбрасывая причудливые узоры на пол. Мальчик обессиленно упал на кровать, энергично растирая ноющие мышцы на руках и ногах. Что ж, еще одна причина начать что-то делать со своим телом. Потом как-нибудь.        Гарри встал с минутным порывом приступить к каким-то тренировкам немедленно, но остановился перед треснутым зеркалом и посмотрел на себя. Уродливый шрам над правым глазом, острые ровные зубы, которые успели рано смениться на коренные, ярко-зелёные глаза, которые ничего не видели. Мальчик не особо жаловался на зрение, но вдаль видел плохо. «Я точно изменюсь. И необязательно в лучшую сторону, » — решил Поттер, вдруг ощутив на своем теле всю накопившуюся вселенскую усталость. Мозг услужливо подкинул слова учителя. Вполне вероятно, что его уже ждут. Не вежливо будет заставлять пожилую женщину ждать, не так ли?

***

Год спустя…        Этот день ничем не отличался от многих других. Дети под номерами с трёхсот пятидесятого по четырёхсотый сидели на уроке технологии, если это можно было так назвать. Скорее, это выглядело так, будто дети в течении двух часов ремонтируют многочисленные поломанные вещи. Этот «урок» вёл пухлый добродушный мужчина. Этот человек был одним из немногих, которым было не наплевать на воспитанников, не имели привычки наказывать их и назначать отработки. С этим «Святым», как прозвали его ученики, никто не хотел, да и не собирался портить с ним отношения.        Гарри вздохнул. За этот год, а точнее за восемь месяцев, он не успел почувствовать изменений. Поттер вытянулся ещё сантиметров на восемь, при этом так и не сумев приобрести желаемой мышечной массы и всё-таки решился попросить очки и получил их. Своеобразные вылазки получалось совершать все реже, причиной тому была осень, с постоянно меняющейся погодой и температурой, не менее противная и холодная зима, да и весна оставляла желать лучшего… Создавалось ощущение, что даже погода собиралась не давать ему лишних надежд.       «— Все мечты на потом, а сейчас лучше правильно сделать эту доску…» — решил Гарри и стал дальше мучать штуковину для рисования, которую принесли откуда-то из младшей группы.        Этот приют был для мальчиков. Нет, девочки здесь тоже встречались, но в возрасте семи лет их куда-то увозили. Парней тут тоже не задерживали — четырнадцать лет, и добро пожаловать в жалкое подобие армии.        В дверь мастерской коротко постучали, и в следующую секунду в дверном проёме появилась голова охранника-призрака. Эту кличку опять же дали ему воспитанники, он крайне редко показывался в коридоре (или его просто не замечали), но раньше всех узнавал последние новости и докладывал завучу о хулиганах.        — Джон, на минутку, — и скрылся.        — Ребятки, посидите тихо. Ладно?        Пару кивков послужили ему ответом и мужчина, которого, кстати, звали Джон Стоун, вышел вслед за охранником. По классу разнеслись шепотки, но в полный голос говорить никто не решился.       Гарри прикрыл глаза, поддаваясь непонятно откуда взявшейся лени, которая в последнее время появлялась все чаще, и отложил почти до деланую доску. Он пытался игнорировать голоса одноклассников, но это получалось из рук вон плохо. Как всегда все всё о всех знают. Кроме него. Поттер никогда не славился излишней болтливостью и жил практически жизнью отшельника. Никак ни с кем не контактируя, но при этом умудряясь зарабатывать себе все больше и больше дурной репутации.       Гарри практически позволил себе задремать под тихие разговоры приютских, как вдруг воздух разрезал истошный крик. Этот крик был полон боли и страха. Все, как по щелчку пальцев подлетели к стареньким окнам, уткнувшись носами в немного запотевшее стекло. Поттер бы в ста процентах случаев, даже таких неожиданных, предпочел бы сидеть на месте, но не в этот раз. Чем-то его зацепил этот крик.        В несколько шагов он преодолел расстояние от своего места до окна. Благодаря приобретенным очкам и довольно большой разницей в росте, он не стал подходить слишком близко, предпочитая наблюдать с расстояния. Кабинет технологии находился на первом этаже и его окна (как и все остальные обставленные решеткой) очень удачно выходили прямо на парадный вход, возле которого развернулась любопытная сцена. Высокая стройная женщина, так быстро, насколько ей позволяли туфли на высоком каблуке, шла к не далеко припаркованной машине, в то время как «охранник-призрак» держал активно вырывающегося мальчишку, который был очень сильно похож на стремительно уходящую женщину: такие же темные растрепанные волосы, и, наверняка такие же красивые черты, которые сейчас исказила гримаса боли и отчаяния.       Обрывки фраз, которые с завыванием выплевывал мальчик долетали и до закрытых окон: «Почему?!», «Стой!»… И многие, многие другие, которые что-то задевали внутри. Женщина, видимо тоже не выдержав такого напора, резко развернулась. Её глаза странно блестели, но из рта вырвалось всего несколько слов:       — Заткнись, уродец! У тебя больше нет матери!       И мальчик замолчал.        — Всё, ребятушки, я вернулся. Ой, триста шестьдесят шесть, а чего это ты не на месте? — несмотря на свою доброту, Джон не собирался заучивать имена и фамилии воспитанников.        — Простите, учитель, — Поттер резко развернулся и заметил, что все сидят на своих местах, и сам учитель явно не только сейчас зашел в класс. Гарри настолько увлекся сценой семейного расставания, что не заметил его.       — Ладно, проехали. Я был у директора. Сегодня к нам придёт смотритель, его интересуют мальчики десяти — одиннадцати лет. Возможно, кому-то из вас повезёт. Сейчас молча убираем инструменты и идем в холл, там выстраиваемся в колонну по росту: низкие — вперёд, высокие — назад. Идите.        Воспитанники спокойно встали и вышли в коридор, где по традиции начались основные действия. Кто-то стал поправлять волосы пятернёй, кто-то — стирать грязь с рук. Гарри просто смотрел на этот «переполох в курятнике» и ничего не делал со своей внешностью. Он давно привык, что его называют уродом и сам себя стал считать уродом, что ему казалось абсолютно нормальным.        В холле все построились и выжидающе смотрели на дверь кабинета воспитательницы.        За ней послышались неторопливые шаги и грубый голос женщины. Дверь открылась, и из неё вышли двое: средних лет женщина с бледно-серыми волосами и болезненно-зелёной кожей, а вслед за ней — высокий мужчина с тёмными волосами, бледной кожей и с лёгкой улыбкой на лице.        — Ох, зря вас всех собрали… Ему нужен только один… — пробубнила женщина. — Кхм, номер триста шестьдесят шесть, шаг вперёд.        Гарри немного опешил и сделал несколько шагов вперёд: «Возможно, они ошиблись…»        — Этот?        — Этот.        Глаза мужчины загорелись, он сделал два шага навстречу и протянул руку.        — Здравствуй, Гарри. Меня зовут Регулус Блэк.