Праздник для тебя одного

На следующей неделе Геррит дал себе четкую установку больше не ездить на шоу Кристалл. Где-то в глубине души ему очень хотелось: он уже понял, что влюбился в песни и в шоу, но здравый смысл бил больно по темечку и твердил, что ничего из этого не выйдет. Что он снова потратит немалые деньги, получит, конечно, удовольствие от концерта, а потом сядет в ночной скорый поезд и будет глубоко грустить и даже злиться на самого себя, что снова не нашел смелости подойти, что не заговорил, что просто молча смотрел, как подходили к ней другие, как улыбались ей, обнимали, даже целовали. И все тот же Маттео был где-то рядом. Господи, неужели он ревновал? И кого? Мужчину к мужчине. Бред. Да они же даже не знакомы. Присвоил мысленно Кристалл себе. Идиот. Но планы резко поменялись. Бенджи пообещал какой-то особенный подарок, и в этот раз подарок у него был именно для Геррита. — Билет на шоу я тебе уже купил. Приезжай. — Ты с ума сошел? Бенгт же не сможет, у него работа. Мне как-то неловко перед ним. — Все в порядке, Геррит. Я его предупредил. Он не ревнует. — Ха. Ясно. Ну ладно. Я приеду. Увидимся тогда. И отдам деньги. И не спорь. Бенджи не просто купил ему билет, но и позаботился, чтобы это было место за столиком в первом ряду, немного с краю. А после шоу, которое снова было невероятно блистательным и прекрасным, еще и сунул ему скрученный аккуратно в трубочку плакат с Кристалл. — Вау. Спасибо. Откуда он у тебя? Ты тоже тайный фанат, да? — Конечно. А ты как думал? Мне несложно было его найти, Рональд даже не спросил, зачем он мне понадобился. — Здорово. Повешу над кроватью. Словно мне снова пятнадцать. — На то и рассчитано, — подмигнул ему Бенджи и молча поставил перед ним стакан с пивом. — Потом сочтемся. И Геррит повесил плакат над кроватью. И громко засмеялся, пряча глаза под ладонью и потирая лоб. Хорошо, что он живет один. А Бенгт и Хенрик ему не указ. Пусть завидуют молча. Хотя, в последнее время Хенрик про Кристалл почти не вспоминал. У него на горизонте замаячили новые отношения, и он готов был погрузиться в них с головой. Бенгт тоже часто упоминал Бенджи и говорил, что все у них развивается так, как он и планировал. У Геррита же пока была только Кристалл. Точнее, только ее плакат и воспоминания о ней. Почему-то сегодня было особенно печально. Геррит сидел за столиком и бессмысленно пялился в полупустой бокал с пивом. Он больше не хотел приезжать ради Кристалл в Гамбург, но спустя пару недель после последнего шоу, на котором он получил неожиданный подарок от Бенджи, яркий плакат с Кристалл, что были расклеены на улице возле клуба и несколько — внутри, Бенгт вдруг почему-то со страшной силой захотел снова посетить шоу. И конечно же, потащил Геррита с собой. Они позвали и Хенрика, но того уже прочно и крепко закрутили новые отношения, а его пассия ехать в Гамбург отказалась. Поэтому пришлось ехать вдвоем. Из-за всех этих постоянных мотаний туда обратно, трат на билеты и на еду — почему-то ночью после двенадцати у него появлялся просто зверский аппетит, Герриту пришлось снять деньги с карточки, с которой он в ближайшие несколько месяцев ничего снимать не планировал. Это была особенная карточка. Он копил на свою мечту. А теперь, выходило, что его мечтой стала Кристалл. Потому что именно на нее он и потратил все деньги. Снова эти женщины. Все, больше никаких шоу в ближайшие месяцы, пока он не найдет еще какую-нибудь подработку и не восполнит так глупо потраченное. Хватит. Кристалл — она, конечно, прекрасна, но абсолютно недоступна. А значит, это все не имеет больше никакого смысла. К тому же, у нее хватает поклонников и обожателей и без него. И у нее есть Маттео. А ему придется довольствоваться только плакатом. — У вас свободно? Не угостите ли даму шампанским? Ошеломленный Геррит поднял голову и, вытаращив глаза, стараясь понять, не снится ли ему случайно то, что он видит, кивнул и немного попятился, будто подошедший собирался посягнуть на его стул, а не на то место, что было свободно рядом с ним. — Отлично. Тогда закажите. И я еще бы не отказалась от стакана воды. После шоу всегда жутко пить хочется. Наверно, это из-за жары, из-за всех этих софитов и прожекторов, под которыми, кажется, .плавится не только платье, но и кожа. А отсюда весьма неплохо видно сцену. Вам же меня хорошо было видно, да? Я расстроюсь, если это не так. — Да, хорошо. И Геррит, наконец, осмелился улыбнуться. Он просто не смог противостоять огромному обаянию Кристалл, ее пронзительному прямому взгляду и насмешливой, почти невидимой, улыбке. Но откровенно рассматривать любимую диву, когда она абсолютно внезапно вдруг оказалась так близко, так невозможно, волнующе близко, Геррит не посмел. Он снова уставился на пустой стакан с пивом, а потом с огромным видимым облегчением заговорил с подошедшим официантом и заказал даме шампанское. Он понимал, что должен снова поднять на Кристалл глаза, он чувствовал на себе ее взгляд, но не мог. И боролся с собой, как мог. И проклинал свою врожденную стеснительность. Хорошо, что в клубе было темно. Иначе предательский румянец было бы не скрыть. И он еще и глаза сегодня подвел на концерт, будто сам собирался на сцену. И хотя Бенгт, а потом и Бенджи, громко заметили, что с подводкой он выглядит просто сногсшибательно, все равно было неловко. В обычной жизни, не на выступлениях, Геррит не любил сильно выделяться. Он и волосы-то покрасил в черный только ради своей экспериментальной группы, с которой, увы, не сложилось. А потом уже было просто лень снова возвращаться к своему цвету. И зачем он только сегодня так ярко накрасился? — Один хороший парень мне рассказал, что ты приезжаешь из другого города уже на четвертое мое шоу подряд. У меня появился такой милый поклонник, а я и не знаю об этом. Нехорошо. Почему не подходишь? — Я подходил. — Ты ко мне подходил? Когда? Я бы тебя точно заметила. Такой взгляд, боже. Я очарована. Геррит тихо усмехнулся, а потом все-таки посмотрел прямо на Кристалл. Она сидела совсем рядом, обе руки, затянутые в кремовые лайковые перчатки, лежали на столе. В глаза снова бросились явно мужские перстни. Все те же. Сегодня дива была в бордовом, как всегда, полностью закрытом сверху платье. Волосы прямые, чуть ниже лопаток, в темноте они красиво сверкали, но цвета было не разобрать — во время шоу, казалось, что они тоже бордовые, в тон платью, а сейчас казались каштановыми. И от них сильно пахло чем-то сладким, ванильным, смешанным с запахом косметики и синтетики. Если описать Кристалл одним словом, то Геррит подобрал бы всего одно слово — красивая. Сейчас из его головы вылетели почти все слова и мысли. Кристалл сидела рядом с ним и смотрела, не отрываясь, на него. Смотрела немного лукаво своими нереальными светло-голубыми глазами, окаймленными накладными густыми ресницами. — После первого…ну…после моего первого концерта. Нас трое было. Я с друзьями был. — Понятно. Ладно, это уже теперь не важно. Важно, что ты сейчас угощаешь меня шампанским, и мы болтаем. Так как же зовут эти очаровательные глаза? — Геррит. — Геррит. Понятно. И что же тебе больше всего нравится во мне, Геррит? Что заставило тебя посетить аж четыре шоу подряд? А? И Кристалл придвинулась еще поближе и осторожно погладила большим пальцем руку Геррита. Прикосновение было слегка прохладным и гладким из-за перчаток, но не менее волнующим. Такое легкое, такое внезапное. Как и само появление Кристалл. — Песни. Музыка. И музыка, и слова. Они мне сразу понравились. Понравилось, как они сделаны. — Песни? Вот как? Флиртующая Кристалл даже немного поникла от такого ответа. Не про песни она собиралась разговаривать с парнем, это точно. Ей хотелось комплиментов, восхищения, настоящего мужского благоговения и обожания. Именно к такому она и привыкла. А ответ про песни ее даже немного обескуражил. Она снова немного отодвинулась от Геррита и пригубила шампанское. — Да. И твой голос. Голос, которым ты поешь, не этот, а другой. — А, понятно. — Да. Твои песни так правильно и хорошо сделаны. Под живые клавиши красиво получается, но я слышу, что они и сами по себе классные. Такая гармония, такие мелодии, правильные, что ли. С переходами. С повторяющимися частями. — Ты музыкант, Геррит? — Я? Я играю немного на клавишных. — Понятно. — А кто пишет песни? Вопрос вылетел сам собой. Геррит даже не успел еще его хорошенько обдумать, сформулировать, так, чтобы было вежливо, заинтересованно. Но слова уже нельзя было вернуть. Кристалл замерла, продолжая сверлить парня взглядом, совсем удивленная. Но быстро очнулась и улыбнулась, видя, что тот уже боится сам себя и готов провалиться сквозь землю. — Есть у меня один талантливый парень. — И музыку, и слова? — С текстами я помогаю немного. — Мне нравятся и тексты, и музыка. Цепляют. Передай от меня большой респект своему парню. Ну, в смысле, парню, который тебе пишет. — Ха. Я поняла. Хорошо, я обязательно передам, Геррит. А парня, кстати, у меня нет. Я девушка свободная. — Я понял. — Точно понял? Или доказать? И Кристалл снова придвинулась поближе, положила свою руку на руку Геррита и заглянула в глаза, хитро улыбаясь, а потом, соблазнительно закусывая нижнюю губу. Парень вдохнул чуть резче и глубже, моргнул, чувствуя, что снова краснеет, что снова не знает, что сказать, и теряется, как подросток. Намного проще было говорить о песнях, чем смотреть вот так, и молчать. — Понял. — Ну ладно. Значит, мы еще встретимся. Ты же придешь на следующее шоу? Я буду тебя ждать. И учти, теперь я тебя запомнила, и не прощу, если ты не подойдешь хотя бы просто поздороваться. — Приду. Да. Хорошо. — Тогда до встречи, Геррит. И Кристалл взяла его руку и легко поцеловала на прощание. И ушла. А Геррит тут же уронил голову на стол и сразу почувствовал едва уловимый сладковатый запах ее помады на своей коже. И что это сейчас было? И, главное, как теперь с этим жить?