Праздник для тебя одного

Часть 7 Каждый раз, когда Кристалл негромко произносила его имя, у Геррита сердце пропускало удар. Это было и приятно, и очень необычно. Они всего несколько минут сидели вот так, вдвоем, на диване, а казалось, что они сидят уже очень давно. Всегда так сидели. И Геррит всегда ощущал ее так близко. Видел, как она дышит, слышал запах ее волос и кожи, буквально чувствовал под пальцами гладкость ее платья, хотя просто изредка бросал на него взгляд. Старался не пялиться откровенно на грудь, но мысли, как же парню удалось сделать ее такой похожей на настоящую, его ни на секунду не покидали. И еще ноги в колготках. Ох уж эти длинные стройные ноги. Они тоже здорово притягивали к себе внимание. В прочем, об этом Кристалл точно знала. Иначе не стала бы сама изредка класть на них руки, затянутые в перчатки, привлекая к ним внимания еще больше. — Не знаю. Я люблю узнавать людей через их творчество. Сначала влюбляюсь в творчество, а потом и в самого …Ой. Ну, я хотел снова сказать, еще раз, что мне очень нравятся твои…в смысле, не твои, а песни, которые ты поешь. — Я знаю. И мне очень приятно. — Они какие-то особенные для меня. А я ведь много музыки слушаю. — Что скажешь про мою новую песню? — Она хорошо ложится на одни лишь клавиши, да. Но, знаешь, по ней у меня есть …как бы так сказать-то… — Скажи то, что думаешь. — Что думаю? — Да. Я вот сейчас думаю, что у тебя чертовски сексуальный голос. Но ты, скорее всего, не поешь. — Эм. Да. Я не пою. Но у меня есть слух. — Я и не сомневаюсь. — В новой песне я упрямо слышу виолончель. — Виолончель? Почему? Где слышишь? — и снова голос дрогнул, и пропала на долю секунды манерность. — Не знаю. Прости, но песня мощнее. Она не для одного рояля. После первого куплета, перед вступлением в припев, там идет такое напряжение. Клавишные не справляются. И голос, он вырывается вперед. Его бы усилить гитарой тяжелой или виолончелью. Виолончель бы подошла, мне кажется. — Ясно. И Кристалл, явно немного обескураженная, снова встала с дивана и прошлась по гримерке в раздумьях. Геррит не знал, куда себя деть. Ну вот. Вечно он говорит что-то не то, когда выпьет. Совсем не умеет держать язык за зубами. И куда полез-то со своими непрошенными советами? К диве. К той, которую почти боготворил и которой искренне восхищался. И точно никак не хотел обидеть. Но тяжелая уставшая голова совсем не хотела ничего соображать. Да и рядом с Кристалл парня словно окутывало каким-то туманом из грез. Контролировать себя было вдвойне сложно. — Прости. Я ерунду несу. Я просто сегодня не спал, не ел, выпил лишнего. Мне, наверно, уже пора… — Сбегаешь от меня? — Кристалл резко повернулась. — А что касается еды, кстати. Дива взяла из миски на столике связку бананов, оторвала один, потом, немного помедлив, выбрала еще желтую, явно переспелую, грушу и сочный персик, и протянула парню. — Что ты предпочитаешь? Банан или персик? — и погладила большим пальцем сначала один фрукт, а потом другой. — И то, и другое. Мне все равно. Я не люблю сладкое. И Кристалл едва сдержала смешок, опустив голову, положила грушу и персик обратно в миску, и стала чистить банан. — Я не про фрукты, если ты не понял. — А? О? Да? — Да. Так что ты предпочитаешь? Чем мне тебя угостить, персиком или бананом? — И тем, и другим. Наверное. — Тем и другим сразу не получится. Понимаешь? — уже снова почти давилась от смеха Кристалл. — Ты так умеешь? Я — нет. — А, ты… — и Геррит тоже, наконец-то, засмеялся, расслабляясь. — Я запутался. — Я уже тоже. Интересно с тобой. А грушу не хочешь? — А груша…это что? И Кристалл снова разразилась громким смехом. — Фрукт. Ты ведь голоден? — А, да. Но предпочел бы мясо. Дива села рядом на диванчик, и взяла из миски еще один банан и протянула его парню. — Сыграем в игру? — Я не очень люблю всякие игры, честно. — Игры разные бывают. Эта — несложная, — и Кристалл поднесла наполовину очищенный банан к лицу и скользнула по нему заинтересованным взглядом, закусила губу. — И в чем-то даже приятная. — Ты сейчас попросишь меня максимально далеко засунуть банан в глотку? Кто глубже сможет, да? — Ты меня все больше и больше поражаешь, Геррит. Геррит. Хм. Надо придумать, все же, как тебя называть. Ну так что, сыграем? — А съесть мне потом его можно будет? — Ну разумеется. — А на что спорим? Если я выиграю, что я получу? — Мой поцелуй, конечно. Сможешь поцеловать Кристалл. — Эм. А если проиграю? — Тогда я тебя поцелую, все просто. Геррит не может сдержать усмешку, но покорно чистит банан почти до самого низа. И смотрит внимательно на Кристалл. Все происходящее по-прежнему кажется ему каким-то нереальным, туманным, даже, сюрреалистичным. Голова кружится, руки подрагивают, а внутри все сладко замирает от предвкушения. Мысль о поцелуе совсем не шокирует — да и он точно выиграет. А поцелуй может быть любым, она ничего не уточнила. Он вполне может поцеловать даме руку. И этого будет достаточно. Пока. Наверное. Банан лишь слегка коснулся задней стенки горла, а Геррит едва не подавился, но продолжил упрямо его держать во рту, и старался запихнуть еще дальше. При этом еще и не мог сдержать улыбку — Кристалл смотрела на него пристально, будто он собирался схитрить, обмануть ее, хотя, куда уж ему, все просто — еще чуть-чуть, и начался бы рвотный рефлекс, а этого он точно совсем не хотел. — Вот, я поставил зубами отметину, теперь ты. Эм, Кристалл? И дива вынырнула из сладких грез. Она захлопала ресницами, глядя на Геррита, и, кажется, была немного обескуражена. — А ну-ка покажи отметину. Оу, мой дорогой, да ты полон сюрпризов. Я даже пытаться не стану. Или ты хочешь, чтобы я попробовала? — Я честно, очень есть хочу. — Я тоже чего-то хочу, но определенно, не есть. И Кристалл придвинулась поближе, села, закинув грациозно ногу на ногу, и теперь уже сильно упираясь коленками в бедро Герриту. Тот сидел, не шелохнувшись, все так же с бананом в руке. И видел перед собой теперь уже только одни прекрасные необыкновенные глаза. Ближе, чем он думал и ожидал. И почувствовал, что Кристалл хочет его поцеловать. И определенно, настроена она была серьезно. И похоже, ей было плевать, кто выиграл в их спонтанном соревновании. Но как так? Ведь выиграл же он. А значит, целовать тоже должен он. Но, вопрос, хочет ли он того же, чего и смелая Кристалл? Осмелится ли он? Во рту предательски пересохло, аромат духов и косметики сильнее ударил в нос, едва только дива приблизила к нему лицо. Губы красивые, но не пухлые, а профессионально подчеркнутые карандашом и блеском поверх помады. Видны даже мелкие частички, переливающиеся и сверкающие, словно звезды. И кожа, белая, с припудренными веснушками сбоку на шее. И когда уже губы приоткрылись, Геррит наклонился, и поцеловал руку Кристалл. И даже задержался, прижавшись с неким отчаянием к кружеву, не в силах сразу поднять глаза. Рука была теплой, а вот перстни неприятно уперлись в подбородок холодным металлом. И помогли быстрее вернуться в реальность. Ибо рядом с Кристалл парень чувствовал себя, как во сне. Что он, вообще, до сих пор тут делал? И почему не мог просто взять и уйти? Все становилось каким-то сумрачным, затуманенным, словно силуэты на сцене в дыму и в свете прожекторов. Кристалл еще пару секунд смотрит на него, а потом отводит взгляд и берет из миски с фруктами персик и немного, как бы случайно, отодвигается, давая Герриту снова начать ровно дышать. Она понимает, что, вопреки своим же установкам с поклонниками, немного увлеклась и переиграла. И эта внезапная близость вызвала в ней ответные, какие-то совсем непонятные реакции. Геррит ей пока просто нравился. Не больше. А все это ненужное волнение здорово выбивало ее из образа уверенной роскошной дивы, острой на язычок и вольной в шутках ниже пояса. — Теперь можешь смело съесть банан. А я, пожалуй, съем персик. Обещаю, больше никаких игр. А их, если что, у меня в запасе много. — Ха, ясно. Отличный, кстати, банан. Спасибо. Очень сладкий. — Бедный, да ты просто голодный. Может, заказать что-нибудь в ресторане? — Нет-нет, я на вокзале перекушу. Не беспокойся. — Ах, точно. Ты же из Ганновера. Персик, кстати, тоже ничего. Удивительно, но Кристалл ела спелый фрукт без намека на сексуальность. И Геррит с нескрываемым удовольствием изредка на нее поглядывал. Вот так, когда она о чем-то думала, почти на него не смотрела, легко покачивала ногой и молчала, ее присутствие ощущалось особенно приятно. Хотя, в каждую следующую секунду Геррит мысленно готовился к очередному сюрпризу. Голова почти прошла, алкоголь тоже почти не ощущался. Он мог бы еще посидеть и поболтать с Кристалл. Безумно хотелось поговорить о музыке, о ее прекрасных песнях, но пока парень себя сдерживал. Похоже, Кристалл гораздо больше нравилось с ним флиртовать, нежели размышлять о музыке. Флирт где-то в глубине души льстил и тешил самолюбие, но сам Геррит пока не понимал, хотелось ли ему подыгрывать и флиртовать в ответ. Похоже, если он ответит, то флирт очень быстро превратится во что-то другое. А к этому «другому» он пока точно был не готов. И поэтому надо было быстро найти какую-нибудь тему для разговора. Или же просто уйти. Но уходить точно пока не хотелось. — Мне персики всегда навевают мысли о тартатене. Обожаю его. Сейчас бы точно не отказался. Сладкий и сытный. — О чем, прости? — А, тартатен. Это французский пирог перевертыш. Ну, такой. С фруктами. Я просто…да, я просто очень хочу есть. Вот. И еще напоминают о юности. Об одном случае. Я …Не знаю, зачем я тебе все это говорю. — Нет, продолжай. Я с удовольствием послушаю. Французские десерты, это так неожиданно. Жерар. О, а если я буду звать тебя Жерар? На французский манер. Правда, сексуально? Жерар. — Неплохо. Так меня никто еще не называл. — Вот и прекрасно, мой сладкий Жерар. Так что там в юности у тебя было с персиками? М? — Да не смотри так. Ничего такого. — А я разве как-то по-особенному смотрю? — Да. — Привыкай. Я по-другому не могу на тебя смотреть. — Я понял. Я попробую. Подростком я участвовал на фестивале, нам было по тринадцать, кажется. И вот, конечно же, кто-то из парней налил в бутылки из-под сока алкоголь. Кажется, это было вино, не пиво даже. И мы ходили с этими бутылочками, угощали друг друга. И постепенно пьянели. Мы еще все перенервничали тогда. Из-за конкурса, и из-за того, что нас засекут. — Ох, мило. А что за конкурс был? — Музыкальный. Играли на музыкальных инструментах. Сразу, и пианисты, и скрипачи, виолончелисты, гитаристы, разумеется. — Ясно. Такие конкурсы не редкость. — Ну да. Так вот. Мы были пьяные, но выступили хорошо. И никто нас не застукал. И у одной девушки, которой я тогда, видимо, нравился, были персики. — О, а теперь уже интереснее. — Она меня угостила. И мы, опьяненные и вином, и успехом, и нахлынувшей эйфорией… В общем, она меня поцеловала. И это был мой первый такой, знаешь, взрослый поцелуй. Девушка потому что была старше меня года на три. И знала, что и как делать. И у меня на всю жизнь запомнился вкус того поцелуя. Персиковый. — Когда что-то впервые, оно всегда запоминается. Это прекрасно, Жерар. Кристалл смотрела ласково, прямо, но без той игривости и искры во взгляде, как до этого. Но Герриту почему-то теперь самому захотелось, чтобы она снова к нему приблизилась. Захотелось снова почувствовать ее твердые колени, ее волосы, которые казались такими мягкими, аромат ее духов, ее тепло. Здесь, рядом с ним, она уже не дива с флаера и плаката на стене, она живая. И она точно не будет против, если он до нее дотронется. Ну вот, о чем только он думает? Нет, точно пора уже уходить. — Кристалл, я… — Ты смущаешься, — не вопрос. И дива легко сама касается его пылающей щеки. Гладит кончиками пальцев. Перчатка шершавая, но приятно. И хочется тут же закрыть глаза. Но нельзя. Он снова чувствует ее дыхание на своей коже. Её губы совсем близко. — А это еще кто такой? Ты кто и что тут делаешь? Голос вошедшего был не громкий, а, скорее, возмущенный, но Геррит едва не подскочил на месте. И тут же отпрянул от Кристалл. Да и она сама вздрогнула от неожиданности. А потом лениво повернула голову к двери. — Ты забыл постучать. — Привет, Маттео, — пролепетал Геррит, уже готовясь выскочить пулей из гримерки. Осталось только сказать прекрасной диве «Пока». Или лучше «До встречи»? — Это Жерар. — Жерар? Не помню его совсем. Мы знакомы? — Нет. Я просто видел тебя в клубе. — Видишь, Маттео, тебя уже все здесь знают. — Ага. Как и тебя. Так что, я вам помешал? — Ты влетел без стука. Конечно, помешал. Мы разговаривали. — Нет, не помешал. Мне уже пора. Уходить собирался как раз. Я. Ну пока. Геррит вскочил с дивана и тут же направился к двери. Махнул Кристалл на прощание рукой. И пока она сверлила взглядом Маттео, выскочил за дверь. И не оглядываясь, стремительно пошел по коридору к выходу. Скорее. В клуб, на улицу, в метро и на вокзал. И Геррит не заметил вышедшего в коридор парня и налетел на него. И тут же почувствовал, как его крепко сжали за плечи. — Оу, полегче. Чуть не сшиб меня, красавчик. — Прости. Я… Геррит поднял глаза. Перед ним стоял высокий накачанный парень, широкоплечий и весь будто облитый маслом с блестками. Из одежды на нем были только облегающие шелковые шорты со стразами, чулки с кружевом и, кажется, сапожки на каблуке. О каблуках можно было догадаться по тому, как неустойчиво парень закачался при столкновении, а потом вцепился Герриту в плечи, стараясь не упасть. Он был накрашен еще ярче Кристалл, но без парика — короткие белобрысые волосы поблескивали в полутьме от разноцветных блесток. Голубые глаза из-под синих накладных ресниц смотрели слегка встревожено. — Да ничего. А ты как тут оказался? Здесь же гримерки артистов. Не ко мне случайно шел, а? Я тебя что-то не припомню. — Нет. Я тебя впервые вижу. Я был…был у Кристалл. И что заставило его сказать правду этому громадному трансвеститу? Интересно, он пока еще просто не надел платье или же выступает в одних шортах? Еще на стриптизера похож, с таким-то телом. Похоже, тут у них в клубе весьма разнообразные номера. И вот чего встал на пути? И смотрит так пристально. Хватит с него сегодня приключений в гримерках, пора уже покидать этот прекрасный клуб. — Ах, у Кристалл. Ясно. А на мое шоу остаешься? У меня выход через полчаса. Я бы потом с тобой поболтал в гримерке, угостил бы тебя пивом. А? Что скажешь? — Прости, но мне уже надо уходить. Я спешу. — Какая жалость. Ты мне понравился. И наверно, наша встреча не случайна. Меня зовут Тоби, — и парень протянул свою широкую ладонь. — Геррит, — рукопожатие вышло теплым и приятным.  — Я выступаю по пятницам, Геррит. Приходи на следующей неделе тогда, познакомимся поближе, — и Тоби широко улыбнулся и кокетливо подмигнул. И грациозно развернувшись на каблуках, направился по коридору в сторону гримерки Кристалл. — Я подумаю. Спасибо. Воспоминания о странном знакомстве в коридоре клуба немного отвлекли от волнующих мыслей о Кристалл. Ну надо же, на него буквально с первого взгляда запал такой необычный парень. Раньше он и представить себе подобного не мог. Атлетически сложенный, высокий — хотя, опять же запутывали каблуки, мощный — мышцы, словно надувные, красавец для какого-нибудь конкурса красоты в среднем весе, и при этом, на сильном контрасте ярко-выраженной мужественности — длинные накладные ресницы, тени, помада и блестки. Геррит не мог сдержать улыбки, когда вспоминал Тоби. Ну надо же, неужели он понравился такому парню? И кого только не встретишь в этом клубе? Смазанными акварельными картинками пейзаж стремительно сменялся за панорамным окном скорого поезда, и такими же размытыми становились и мысли Геррита о Кристалл. Он нарочно старался избавиться в голове от деталей, от волнующих подробностей, гнал прочь воспоминания о ее запахе, прикосновениях, волнующих нотках в голосе, о пристальном взгляде. Он уже понимал, что не сможет бороться, так как пойти в этот раз придется против самого сильного противника — против себя самого. И здесь исход всегда один — поражение.