Не говори о чёрных дроздах

Микасе ещё никогда не доводилось ощущать себя крольчихой. Даже будучи маленькой девочкой, она была ничем не обременённой и слишком любимой, чтобы начать беспокоиться о себе или о своих матери и отце. И когда она подросла — читай: когда пошла по горячим следам Эрена Йегера — она, несомненно, сочла себя одной из самых храбрых людей, которых она когда-либо знала. На самом деле она не ведала страха. Она дышала храбростью. Воплощённая неудержимость. В глубине души Микаса таила в себе нечто мощное и свирепое, врождённое в её сущность. Сейчас же, в угасающем свете позднего вечера, всё это начало медленно с неё облупливаться, словно бы старая краска, оставляя Микасу Аккерман потрясённой и запыхавшейся. Теперь она походила на ту маленькую девочку, затаившуюся где-то в глубине её души. Вокруг неё росли сосны, дубы и буки, слишком старые, чтобы их можно было отличить друг от друга, и стояли давно заброшенные дома и строения, заросшие зелёными лозами и жимолостью. Земля под её сапогами, которую она едва могла разглядеть, когда-то представляла собой хорошо проторенную тропу, но годы неиспользования привели к тому, что она покрылась суглинистой почвой, перегноем и опавшими листьями. Девушка была окружена звуками дикой природы: гоготанием, долгими песнями цикад, пением птиц и шорохом пугливых белок. И звуками тяжёлых, длинных шагов и низких стонов титанов. Солнце уже заходило за массивные деревья, но оставшиеся лучи освещали девушку, стоящую прямо посреди того, что, по-видимому, когда-то являлось бульваром. Она застыла, словно испуганный олень. Она представляла собой то ещё зрелище: красный свет ярко сиял на её цвета воронова крыла волосах, заставляя ярко гореть её малиновый шарф, а снаряжение мерцать алым. Её голова была поднята к небу, а руки зависли над клинками — она искала титанов. Нет, — подумала она смутно. — Нет. Я не могу умереть. Я не могу умереть. Но ни одна часть её тела так и не шевельнулась, кроме трепещущего сердца. Её ушибы и порезы нещадно жалили, пальцы дрожали, словно пшеничное поле на ветру, а в глазах ощущалось жжение, но она не смогла сдвинуться ни на сантиметр. Ей стало интересно, погибла ли остальная часть её отряда или им всё же удалось выбраться живыми. Тихий голос испуганно вопрошал, не осталась ли она одна.

***

Леви никак не мог понять, где и почему всё пошло не так. Построение было точным. Он мог в мельчайших подробностях припомнить, какое облегчение и впечатление произвёл на него его легион: каждый оставался чётко на своих местах, соблюдая величайшую осторожность и проявляя ошеломляющее отсутствие пустой болтовни. Так может в этом-то и проблема. — Тч. Он опустил подбородок и с отвращением сплюнул кровь. В настоящее время солнце только начинало садиться, и он прикинул, что его эскадрилья сможет ещё около часа пробыть под дневным светом. Хм… Это касается и моей жалкой задницы тоже, не так ли? Неподалёку от него виднелись развалины старой деревни, покинутой бог знает как давно, естественно, после вмешательства титанов. Это была неудачная попытка основать поселение. Леви поморщился, когда проходил мимо черепа; он отшвырнул его пяткой. Он не хотел, чтобы ему напоминали о том, как скоро он присоединится к безымянным костям. Досадно, насколько процветающим казалось это место. Слева от себя он увидел остатки того, что могло стать торговым районом с деревянными вывесками, раздражающе скрипящими при малейшем дуновении затхлого ветра; их края были покрыты мхом. Он был окружён пением птиц, шумом деревьев и дикой природы, и звуки эти были звонкими и угрожающими. Он почувствовал сильные вибрации земли из-за шагов удаляющихся от него титанов. Вероятно, они направляются к его отряду. Они не умрут. Они ведь способные. Эрвин всё ещё с ними, верно? Мужчина смутно помнил, что произошло: от удара у него разболелась голова. Они только что пересекли поляну, как тут над ними возвысились тела. Они не заметили, что оказались на опушке древнего леса, который, вероятно, был гораздо более первобытным, чем он мог себе представить. Слева от него опустился кулак размером с повозку, и Леви инстинктивно дёрнулся вперёд и соскочил со своей ржущей лошади. Покачнувшись, он запустил свои крюки в одно из гигантских деревьев. Тут же раздались крики, беготня и визг. То, к чему он давно уже привык. То, на что он должен был не обращать внимания и в то же время контролировать. Группа титанов, с которыми они столкнулись, почти полностью состояла из 15-метровых и выше; большущие, уродливые существа с выпученными глазами, горящими жаждой убийства. Он помнил, как обшаривал взглядом лес и окружающее его поле, как можно скорее запоминая обстановку и планировку местности, а затем выкрикивал приказы. Он не помнил, что говорил, помнил только, что его команды эхом разносились по лесу, распугивая птиц, и что другие офицеры начинали повторять его слова низшим чинам. Он инстинктивно почувствовал, что после стольких лет хаос стал немного более контролируемым. Затем он начал действовать. Три твари приближались к нему, а одна уже протянула к мужчине свою массивную грязную руку, словно бы пытаясь сорвать его с дерева, как яблоко, но Леви пронёсся мимо неё со свистом; тросы УПМ пытались соответствовать его темпу. Он срикошетил к нежной шее существа, приблизился вплотную и вырвал роковой кусок плоти; чистый разрез без кровопролития продолжительностью всего в мгновение. Теперь отовсюду раздавалась какофония дымящихся газовых баллонов, жужжания тросов и попыток установить связь. Краем глаза он заметил, как титан с густыми бровями бросился на одного из его солдат, едва не задев его лодыжку. Инерция потащила Леви вперёд, и через несколько секунд он уже стоял на спине монстра, смертельно пронзая его своими клинками. Затем он почувствовал что-то позади себя, что-то огромное и тяжело дышащее. Ничего необычного. Долго не раздумывая — впрочем, как и всегда — он ринулся вперёд. Всё завращалось вокруг него, словно солнечная система, идеально спланированная в его голове, а затем пара тросов пропела у его щеки, чуть не пронзив челюсть, и ему пришлось поспешно пригнуться, чтобы избежать столкновения с девушкой, пронёсшейся мимо него с криком. Он сразу понял, что это перепуганный до смерти новичок, и её вмешательство сыграло титану на руку. Он услышал, как женский голос в панике выкрикнул его имя. Ноги Леви были согнуты — он приготовился перенестись в более безопасное место. Он резко повернул голову как раз в тот момент, когда 20-метровый титан начал опускать кулак, нависший прямо над его головой. Сработал рефлекс. Из него чуть не вышел весь воздух, когда тросы оттащили его от трупа, но титану всё-таки удалось задеть его ровно настолько, чтобы сбить с курса и зашвырнуть на ветку, где он ударился головой о ствол вечнозелёного дерева. На мгновение Леви отключился. Мир почернел, но ногтями он вцепился в кору дерева, пытаясь оставаться в сознании. У него закружилась голова, он почувствовал, как горячая капля крови стекает по его лицу, и был невероятно зол. Его ноги подкашивались, и ему приходилось щуриться: левый глаз залило кровью. Он мучительно подсчитал неприятное соотношение живых и мёртвых титанов, а затем прорычал приказы каждому встречному солдату, веля вернуться в строй и отступать. Он вспомнил, как подумал о том, что нужно будет убрать весь этот беспорядок. Он увидел, как Ханджи разрезает радужку одного из титанов, выкрикивая извинения, а Петра скользит позади, чтобы перерезать тому шею. Он увидел Майка, который сражался с 18-метровым титаном, и ещё трёх человек, идущих ему на помощь. Он вспомнил, как шум медленно затих, когда он сосредоточился на одном особенно злобном титане, который преследовал одного из его испуганных новичков. Возможно, это был тот самый титан, который чуть не убил его. Он увидел предательскую вспышку красного цвета, которая, как он знал, являлась своеобразным защитным одеялом Аккерманов, и в считанные секунды уложил это существо. Через минуту он обернулся и увидел, как упомянутый новичок был целиком проглочен другим титаном, и Аккерман немедленно перерезал тому затылок. На полсекунды девушка подняла глаза и встретилась с ним взглядом, как всегда отстранённым и настороженным. Но он был её капитаном — он одобрительно кивнул, на что она ответила ему тем же, а после умчалась прочь. А затем он остался один. Когда Леви наконец остановился, то не увидел ничего, кроме бездыханных тел. Лишь немногие из них остались целыми. Он так и не нашёл свой отряд.