Глава 3. Эпилог. Ложь
21 ноября 2020 г., 21:20
Даже после того, как братья Бурковиц ушли из больницы, я не мог забыть о них, задаваясь вопросом, где они были и что с ними сейчас происходит. И иногда, когда я обнаруживал, что не могу заснуть или когда у меня было несколько драгоценных свободных минут, я включал компьютер и что-то исследовал.
Я поверил тому, что сказал мне Дин в той палате, что те вещи, которые я всю жизнь считал страшилками, были реальными. Конечно, я опасался, что это может быть правдой, но Дин был искренен в своих словах. Вендиго убил всех тех людей в нашем районе. И если вендиго был настоящим, я не мог перестать думать об этом, поэтому пытался выяснить, что еще было реальным.
Не то чтобы я когда-либо находил доказательства какого-либо монстра. В интернете об этом точно не напишут, я был достаточно реалистом, чтобы знать это. Но эти редкие минуты просмотра заставили меня задуматься и попытаться представить, что из этого уже встречалось братьям раньше.
Но самым большим напоминанием о братьях Бурковиц стал небольшой скандал, случившийся почти через два месяца после того, как Дина выписали из больницы.
То, что при квартальной проверке счетов выяснилось, что его страховка оказалась поддельной, меня не удивило. Единственное, что меня действительно удивило это то, что когда я узнал обо всем я не был шокирован. Более того, я ожидал чего-то подобного.
И, наверное, мне следовало разозлиться. Поддельная страховка означала, что все больничные счета, все лечение, операция, лекарства, последующий уход — все это не было оплачено. Больницу оставили со всеми расходами, и, конечно же, последовало расследование тех событий.
Два месяца — это большой срок в отделении неотложной помощи. Конечно, вы не забываете драматические случаи, но быстро забываете детали, вы запоминаете имена и травмы, но лица быстро ускользают от вас. Я был убежден, что даже самое тщательное расследование не сможет найти Сэма и Дина, где бы они ни находились.
И единственное, в чем я был уверен так это в том, что их действительно звали Сэм и Дин. Даже когда выяснилось, что ни Дина, ни Сэма Бурковиц никогда не существовало, их имена были настоящими. Меня убедило в этом то, как они обращались друг к другу по имени, решительно и без колебаний. И то, как Дин назвал своего брата «Сэмми», а также реакция Сэма на это прозвище полностью убедили меня, что имена были их от рождения. Это было поведение, приобретенное за годы, а не игра с вымышленными именами.
Хотя не многие люди могли припомнить какие-либо подробности о братьях во время страхового расследования, кто-то, должно быть, сказал, что я проводил с ними время, или, скорее, с Сэмом, и мог бы вспомнить о них больше.
Итак, однажды утром я столкнулся со страховым следователем, который просил меня вспомнить как можно больше подробностей о братьях.
Я считаю себя честным человеком. Я учу своих детей, что ложь всегда будет преследовать вас, и пытаюсь практиковать то, что проповедую, подавая им пример, которому они захотят следовать. Я не люблю ложь и не думаю, что я искусный лжец.
Это был не первый случай, когда кто-то пытался подделать страховку, и не первый раз страховая компания расследовала дело, пытаясь найти виновного. Работая на своей работе столько лет, я видел, как это очень часто происходило. Я всегда помогал, всегда давал информацию и никогда не лгал.
Не знаю, почему на этот раз все было иначе, но это так.
На этот раз я солгал.
Сознательно.
Не знаю, смогу ли объяснить, почему я это сделал. Но в них было что-то особенное, это все, что я мог придумать в качестве ответа. Что-то было в этих братьях, и то, чему они научили меня, убедило, что они подделали медицинскую страховку не для того, чтобы получить бесплатное лечение ради удовольствия. О да, они совершили преступление, и, вероятно, очень преднамеренно. Но у меня было ощущение, что единственной причиной этого было то, что в их образе жизни подобного нельзя было избежать.
Когда вы пострадали во время охоты на вендиго, вам нужно было получить квалифицированное лечение. Это было объяснение, которое я дал себе, чтобы успокоить свою совесть. Я не любил врать, но иногда в жизни ложь служит хорошей цели. Это не делает ложь лучше. Ложь всегда будет ложью. Но на этот раз я солгал, чтобы защитить, и хотя это не помогло успокоить совесть, но сделало противное чувство терпимым.
Поэтому, когда страховой следователь попросил меня описать двух мужчин, которые пришли в больницу под видом братьев, я сказал только:
— Младший был высоким, старший — среднего роста.
Все в больнице помнили, какого роста был Сэм, так что следователь уже это знал.
Что еще я помнил о них?
На самом деле я многое помнил. У Сэма были карие глаза и мускулистое телосложение, у Дина были зеленые глаза, и он был немного более жилистым, чем брат. У обоих были борцовское телосложение, и если бы меня попросили составить фоторобот я вполне мог бы довольно подробно описать их.
Но я ничего из этого следователю не сказал. Я дал ему общие описания, которые подошли бы практически любому. Помогло то, что записи с камер видеонаблюдения с парковки и хола скорой помощи были давно стерты. По крайней мере, меня не поймают на лжи.
— Нет, я не помню цвета глаз старшего. Никогда особо не обращал на это внимания. Младший? Может быть, голубые, но я не уверен. Я не могу вспомнить никаких реальных отличительных знаков. Извините, что ничем не могу помочь, но это было давно.
Люди запомнили, что братья уехали на необычной машине. Кто-то сказал следователю, что я могу помочь. В больнице знали, что я неравнодушен к классическим автомобилям, и увлечение моего дяди ими породило много забавных историй, которыми я поделился в кафетерии или в разговоре за кофе. Поэтому я не удивился, когда следователь спросил меня, помню ли я, на какой машине они ехали.
— Да, конечно, я помню. Классический автомобиль, в очень хорошем состоянии.
И, конечно же, следующим вопросом было, что это за машина. И это был единственный вопрос, где окупилось то, что все в больнице знали меня как эксперта, поэтому никто не сомневался в том, что я говорю правду.
— Черный Мустанг 85 года выпуска. Настоящая красотка, могу вам сказать. Сегодня больше не делают такие машины. Обидно, правда.
И хотя я ненавидел врать, но даже не чувствовал себя плохо после того, как следователь ушел. Не знаю почему. Но, возможно, причина в том, что у меня было отчетливое ощущение, что у этих братьев и так достаточно проблем в жизни. Я до сих пор живо помнил отчаяние Сэма, когда жизнь его брата висела на волоске, и взгляд в глазах Дина, когда он сказал мне, что никто в здравом уме не будет жить их жизнью.
Мне не понравилось, что больницу оставили со счетом, но я точно знал, что это не испортит чью-либо жизнь. Однако я был уверен, если власти установят местонахождение братьев и арестуют их, то это затронет жизни других людей.
У братьев и так было достаточно дел, пока они охотились на монстров, которые теперь приходили ко мне в кошмарах. И если моя ложь страховому следователю каким-то, даже самым незначительным образом, помогла немного облегчить их жизнь, я думал, что это оправдывает ложь. Только один раз.
***
Не думать о двух случайных незнакомцах, какими бы интригующими они ни были, не так уж сложно, когда у вас есть постоянная работа, жена и дети, о которых нужно заботиться. В течение нескольких месяцев моя жизнь развивалась нормально. Расследование по делу о мошенничестве со страховкой Дина Бурковица прекратилось безрезультатно, и жизнь вернулась в нормальное русло. Через пару месяцев после того, как я встретил братьев, это был сентябрь того же года, мы с семьей поехали навестить своих родственников в Висконсине. Именно там, в гостиной моей свекрови в небольшом пригороде Висконсина, прямо перед ее телевизором, я получил представление о том, какой пинок может сделать судьба, чтобы напомнить вам о вещах, о которых вы и думать забыли. Шла трансляция последних новостей, тревожная музыка и драматичный голос за кадром сопровождали кадры. Но я смотрел на экран краем глаза, едва замечая, что в новостях шла речь об ограблении банка в Милуоки. Я уже собирался отвести взгляд и снова сосредоточиться на журнале, как вдруг увидел знакомое лицо. Я так быстро поднял голову, что чуть не растянул шею. Сначала я не был уверен, потом не мог поверить своим глазам. Но то, что я видел было правдой, хотя все дошло до меня через несколько секунд. Мужчина, которого показали по экрану телевизора моей свекрови, и который грабил банк, держа охранника перед собой, стоя перед дюжиной лазерных прицелов снайперских винтовок, был Дином Бурковицем. Вернее, не Бурковиц, потому что это не была его настоящая фамилия. Но это определенно был Дин. Я не мог полностью осмыслить вопрос, почему Дин — и Сэм, потому что у меня не было никаких сомнений в том, что младший брат был рядом — были вовлечены в ограбление банка, но у меня даже не было времени об этом задумываться. — Он держит бедного охранника в заложниках! Этот человек моего возраста, вероятно, пытался подзаработать на стороне, а эти панки держат его под дулом пистолета, потому что им нужны деньги? Я действительно надеюсь, что полиция скоро положит этому конец. Мне очень нравится свекровь, хотя, кажется, это противоречит какому-то универсальному правилу. Но так и есть. Она добрая, милая женщина. И это, вероятно, была единственной причиной, почему я тогда не начал с ней дискуссию, пытаясь защитить честь и мотивы человека, который, по общему мнению, должен быть для меня совершенно чужим. Так что я ничего не сказал и, молча, смотрел репортаж новостей, хотя моя свекровь предположила, что, вероятно, банк грабили, потому что «этим панкам нужны деньги на наркотики». Я смотрел телевизор, пока не закончился специальный репортаж, и не ложился спать до поздней ночи, чтобы узнать, чем все это завершилось. И когда я услышал о том, что группа спецназа штурмовала банк, и спасла почти всех заложников, но два грабителя сбежали, я испытал облегчение. Потому что я был уверен, люди, погибшие в этом банке, умерли не от рук братьев. На самом деле я был убежден, что если бы их не было там, число погибших было бы намного больше. Я сам не знаю, почему так верю в двух незнакомцев. Но я верил в них. На следующий день я начал рыться в старых газетных статьях на кухне моей свекрови, пытаясь понять то, что могло привести братьев в Милуоки. Мы были недалеко от города, и было несложно выяснить, что могло привлечь их внимание. Я нашел сведения о том, как несколько людей ограбили своих давних работодателей, а потом покончили с собой. Преступления без причины и прибыли все происходили в банках или ювелирных магазинах. Я все еще мало что знал обо всем, что скрывалось в темноте, и понятия не имел, что могло вызвать эти события. Но я знал, что если братья вмешались, то это произошло потому, что там происходило что-то ненормальное, и они пытались это остановить. Я только надеялся, что монстра больше нет, что братьям удалось избавиться от него даже в присутствии полиции, окружавшей банк. И я надеялся, что этот невольный рекламный ход не сделает их жизнь тяжелее, чем необходимо. Но как бы я ни старался не упускать их из виду в новостях или газетах в течение следующих недель, тот репортаж был единственным их следом, который я видел за долгое время. А потом я почти забыл о них. В свою защиту, могу сказать, что моя реальная жизнь изменилась к худшему в течение следующих месяцев. Моя работа стала более загруженной и тяжелой, рабочие часы граничили с рабством, когда больница решила сократить штат и заставить нас работать больше за ту же плату. Вскоре мой брак и семейная жизнь начали страдать от этого, и через несколько месяцев я понял, что должен принять решение. Так я нашел новую работу. В новом городе. И такой большой переезд с двумя детьми школьного возраста, которые не совсем понимают, почему вы вырвали их из их привычного окружения, как правило, отвлекает вас от наблюдения за двумя людьми, которых вы едва знали. Кажется, я ни разу не думал о Сэме и Дине за два года и за те месяцы, которые потребовались моей семье и мне, чтобы устроиться в новом месте. На самом деле, я совсем не думал о них даже неделю назад, но когда утром читал газету, то слова «странные смерти» привлекли мое внимание. Я снова наполнил чашку кофе и внимательно прочитал статью. Недалеко от города находился старый гостиничный комплекс, который пустовал последние тридцать лет. Газета не сообщала причин, по которым его закрыли, но упоминала «ужасные обстоятельства» и «семейную трагедию». Теперь собственность была продана, и новый владелец хотел вернуть старому зданию его первоначальную славу. Оно было в красивом месте и подходило для туризма в этом районе. Но, как писала газета, проект был проклят. Два застройщика погибли ужасной смертью после продажи собственности. Один погиб в результате обрушения лестницы, которую инженер-строитель объявил безопасной всего два дня назад. Другой без видимой причины выпал из окна второго этажа. Третьего рабочего ударила люстра по голове, но он отделался сильным сотрясением мозга и большой шишкой на голове. Позже он рассказал, что видел тень на потолке, двигавшуюся к люстре за несколько минут до того, как она упала на него. Или, как он выразился, до того, как что бы то ни было, бросило в него люстру. Владельцы отеля, полиция и даже репортер, написавший статью, сочли это заявление бессмысленным бредом и не обратили на него особого внимания. Но это придавало рассказу о заброшенном отеле жуткие оттенки. И от этого я задумался. Я был совсем не уверен в том, что там происходило. Но я читал о подобном раньше, в те первые месяцы после того, как Дина доставили в больницу, и когда я впервые исследовал все легенды и мифы. Раньше я читал о местах с привидениями, о домах, где духи умерших людей якобы вызывали хаос и разрушения, вплоть до убийства людей, которые входили в дом. Если были такие вещи, как вендиго, то кто я такой, чтобы предположить, что не было призраков или полтергейстов? Тем не менее, я долго колебался, прежде чем позвонить. Я размышлял почти два дня и только в тот момент, когда моей жены и детей не было дома, я наконец осмелился снять трубку и набрать номер Дина. Хотя с течением времени я почти забыл о братьях, я сохранил тот небольшой клочок газеты, на котором Дин написал два телефонных номера. И я все еще помнил, куда я его положил, несмотря на то, что он пролежал забытый в течении пары лет, и несмотря на весь хаос, который предполагал переезд из одного города в другой. Клочок бумаги все еще был в моем настольном календаре прошлого года, который я хранил в верхнем ящике стола, потому что я, как известно, ленился переписывать все телефонные номера и адреса с началом нового года. Теперь я вытащил пожелтевший кусок газеты и несколько секунд просто смотрел на написанные на нем числа. Дин не написал никаких имен, но тот номер, который он назвал своим, был мобильным, а другой — стационарным. Я глубоко вздохнул, взял трубку и набрал номер мобильного телефона. Не знаю, чего я ожидал, но гудок и сообщение о том, что номер, по которому я звонил, был отключен, меня обеспокоил. Душу охватило какое-то странное чувство, что могло быть разочарованием, и, чтобы убедиться, что я не ошибся, я повесил трубку и снова набрал номер. На этот раз я проверял каждое число, набирая номер, но результат был тот же. Набранный номер был отключен. Я со вздохом положил трубку, размышляя, что делать дальше. Но на самом деле у меня не было другого выбора, кроме как позвонить на стационарный номер, который как сказал Дин, принадлежал его другу, который мог помочь. Я полагаю, это означало, что этот друг занимался тем же, что и Сэм с Дином. Я набрал этот номер и, откинувшись на спинку стула, положил клочок бумаги на стол. На этот раз последовало три гудка, прежде чем трубку сняли. — Алло. Это был грубый голос пожилого мужчины, и по тону можно было предположить, что он не слишком рад моему звонку. Я не был уверен, что он знал Сэма или Дина, но опять же, Дин дал его номер. Теперь, как сказать этому человеку, зачем я звонил? — Привет. Извините, что беспокою вас. Меня зовут Бен Тейлор, и… — Я не знаю никакого Бена Тейлора, сынок. Как ты получил этот номер? — прозвучал оборонительный и немного нетерпеливый тон. Я подавил вздох. — Дин дал его мне. — Какой Дин? На мгновение я подумал, что, может быть, набрал неправильный номер, но потом подумал о том, что Сэм и Дин стали преступниками после того события в Милуоки. Конечно, их друг постарается защитить их от незнакомцев, которые расспрашивают о братьях. Но проблема была в том, что я понятия не имел, какая у них настоящая фамилия. — Честно говоря, я не знаю его фамилии. Единственное, что я могу вам сказать, это то, что его фамилия определенно не Бурковиц. Из линии раздался звук, подозрительно похожий на смех. — Так почему же тогда он дал тебе мой номер? — Я… это трудно объяснить, сэр. — Легче не станет, если не начнешь говорить. Я понял, что он прав. — Я работал в отделении скорой, куда попал Дин, около двух лет назад. Я понял, что болтаю совсем не о том, почему звоню. «К черту», — подумал я. Если человек, который так и не назвал мне свое имя, подумает, что я сошел с ума, он просто может положить трубку. Мне нечего было терять. — Он был ранен вендиго. Я слушал звуки в трубке, затаив дыхание, но эти слова не вызвали никакой реакции. Ну, никакой реальной реакции. Ни смеха, ни испуганного крика, ни слов, что я сошел с ума, ничего. Просто молчание на несколько секунд, пока он не понял, что я не собираюсь ничего добавлять. — И? Это все еще не говорит мне, почему он дал тебе мой номер или почему ты звонишь мне прямо сейчас. — Дин сказал позвонить, если когда-нибудь снова возникнет подобная проблема. Вот почему он дал мне свой номер и ваш. Я пытался дозвониться до него, но его номер отключен. И я должен признать, что был немного обеспокоен тем, что в те месяцы, когда я ничего не слышал о братьях, что-то могло случиться с кем-либо из них. — Ты думаешь, вендиго вернулся? — голос мужчины вырвал меня из моих безмолвных размышлений. — Не думаю, что это вероятно. — Нет, я… С тех пор, как я встретил Сэма и Дина, я переехал. И я знаю, это звучит безумно, но здесь есть старый отель, который власти пытаются перестроить. Но люди продолжают умирать в помещении без всякой причины. Я не знаю, что и думать обо всем этом. Честно говоря, я все еще не знаю, полностью ли я верю в эту историю с вендиго. Но я подумал, возможно, кто-нибудь может проверить это место, посмотреть, воображаю ли я все или нет. Об этом много пишут в новостях и… — Хорошо, хорошо, — прервал он меня. — Тебе не нужно меня в чем-то убеждать. Просто скажи название города и отеля, и я прослежу, чтобы кто-нибудь посмотрел на это место. Я передал информацию и дал ему свой номер телефона. Он собирался закончить разговор обещанием перезвонить и рассказать мне, что узнал. И слова просто вылетели у меня изо рта, хотя я не собирался их произносить: — Как дела у Сэма и Дина? Он снова фыркнул, затем снова громко захохотал. — Мальчики никогда не поддерживали связь. Я бы не стал принимать это на свой счет. Это все, что он сказал по этому поводу, но, судя по нежности, с которой он говорил о них, я решил, что с ними все в порядке. Что бы это ни значило в их мире. Я должен был спросить только одну вещь, прежде чем он повесит трубку. — Как вас зовут? — Сингер. Я Бобби Сингер. А потом он закончил разговор. Пару дней после этого я ничего не слышал от него. Если честно, я надеялся, что, может быть, Сэм и Дин заедут. Не знаю почему. Они мне ничего не должны, и уж точно не обязаны заглянуть на дружеский визит. И все же я поймал себя на том, что поднимал взгляд каждый раз, когда по дороге проезжала черная машина. Я не мог объяснить своего нетерпения. Но ни одна черная Шевроле Импала не подъехала к дому, и я ничего о братьях не слышал. Вместо этого сегодня утром мой телефон снова зазвонил. И это был Бобби Сингер, который звонил мне, чтобы сказать, что теперь отель чист, как он выразился. — Беспокойный дух, — сказал он. — Душа, которая не знала, как уйти. — Он ушел сейчас? — Да. Так что, чтобы власти не собирались делать с этим отелем, дух больше не должен им доставлять хлопот. У меня все еще было много вопросов, например, как упокоить такой гневный дух и кто это сделал. Но прежде чем я смог даже начать формировать какие-либо слова в своей голове, я услышал через телефонную линию как хлопнула дверь. Голос Бобби Сингера прервал меня, прежде чем я успел произнести еще одно слово: — Слушай, мне нужно идти. Я просто хотел сообщить тебе, что проблема решена. — Хорошо, — сказал я. — Спасибо за звонок. Я ценю это. — Да, без проблем, — он проворчал что-то вроде прощания, затем звонок оборвался. И, возможно, я обиделся бы из-за резкого окончания разговора, но я не испытывал обиды. На самом деле, после этого звонка я почувствовал себя странно расслабленным. И не только потому, что получил доказательства того, что я не был параноиком по поводу отеля, и не потому, что никто больше не будет подвергаться опасности. Нет, причина того, почему внезапное прекращение телефонного разговора не обеспокоило меня, заключалась в том, что я слышал, когда Бобби Сингер прощался. Последний звук, который прошел через линию до того, как пожилой мужчина повесил трубку — это был звук подъехавшей машины. Я не особо разбираюсь в автомобилях, но есть один звук двигателя, который благодаря моему дяде и его страсти к классическим машинам я узнаю везде. И то, что я слышал в те последние секунды перед окончанием телефонного разговора, было сладким мурлыканьем ухоженного классического двигателя Шевроле Импала.
