Нечто большее, чем просто попугай

Дым начал постепенно уплотняться и затем приобрел очертания, отдаленно напоминающие силуэт Джафара. Когда темные клубы рассеялись, перед экспериментаторами стоял колдун собственной персоной. — Джафар, дружок, это ты! — радостно заголосил Яго. Как только воскресший из мертвых увидел своего бывшего питомца, то сразу же схватил его за горло. — Ты знаешь, что ты не попугай? — прошипел Джафар. — Ты подлая и малодушная гнида! А я-то, придурок, пригрел, что называется, змею на груди! — Извините, что мешаю, но я — Ваш большой поклонник. — с восхищением произнес Мозенрат. — Вы же — живая легенда, самый известный и могущественный из всех злодеев Востока, величайший из великих, злейший из злых! У меня к Вам столько вопросов!! Услышав это, колдун разжал пальцы и отшвырнул попугая прочь. — Живи пока, цыпленок недоделанный, с тобой я разберусь после! — пробурчал Джафар, а затем обратился к юноше: — Я внимательно тебя слушаю… Как тебя звать? — Я Мозенрат, князь страны Черных Песков, или «Джафар-младший», как меня решил окрестить Ваш попугай. — Он не мой, он теперь сам по себе, а точнее, на стороне моих врагов. — последовал невозмутимый ответ. — Джафар, ну прости! — залебезил Яго. — Вот ты зараза! Когда я нечаянно прищемил тебя дверью в мою потайную башню, то мое «ну прости» по какой-то неясной мне причине не сработало! Но это был пустяк, а сейчас ты меня ПРЕДАЛ и затем СОБСТВЕННЫМИ ЛАПАМИ УБИЛ, и ты хочешь, чтобы я забыл все это после твоего «ну прости»? Отвяжись, цыпленок недоделанный. Джафар не обратил никакого внимания (или сделал вид, что не обратил) на горестный вздох своего бывшего питомца и продолжил беседовать с молодым чародеем, вернувшим его к жизни: — А ты, Мозенрат, задавай вопросы. Мне это очень нравится — впервые за всю мою жизнь такое внимание ко мне! — А Вас кто-то научил колдовать или Вы самоучкой овладели этим навыком? — Сначала учили, а потом самоучкой, как только я превзошел своего учителя. Когда я ребенком сбежал из дома, меня призрел один пожилой провидец по имени Абаназар, который и обучил меня всем колдовским премудростям, а когда мой наставник помер от старости, то я уже самостоятельно принялся придумывать новые заклинания, создавать различные зелья, аппараты. Например, при помощи одного из таких приборов я вывел на свет этого пернатого предателя. Попугай стыдливо втянул голову в плечи. — А что побудило Вас сбежать из дома? — Если бы я оставался в родимой деревушке, то я бы не достиг ничего в своей жизни, поскольку всем наукам и магии меня обучил именно Абаназар и эти знания и навыки очень помогли мне в моей дальнейшей жизни. — А помимо хитросплетенных коварных планов и практики в черной магии Вы славитесь среди нас, злодеев всех Семи Пустынь, еще и своими воровскими умениями. Этому Вас тоже учил Абаназар? — Нет, этому я научился еще до встречи с этим дедком. Нас у родителей было очень много, еды катастрофически не хватало, и мне приходилось воровать, чтобы не умереть с голоду. Во всем поселении не было ни одного дома, из которого я ни разу не украл ничего съестного. — И как Вам удалось ни разу не попасться на кражах за всю свою жизнь? — В детстве и отрочестве я зачастую делал так, чтобы люди не подозревали о том, что я у них что-то краду. Например, картошку таскал не из погреба, в который еще нужно ухитриться проникнуть, а выкапывал руками прямо из грядок, а потом аккуратненько заметал следы. Я регулярно, правда, вынужденно, оттачивал свои навыки, и это мне очень помогло в дальнейшем. Но не всегда — не укради я в свое время это клятое яйцо попугая, у меня сейчас проблем бы было на порядок меньше. — А Ваш наставник умел воровать? — поинтересовался Мозенрат. — Нет, он был очень набожным, а мне не хотелось жить по его принципам, поэтому я регулярно воровал фрукты и сласти на рынке, и когда к султану визирем пошел служить, тоже, поэтому за столько лет я не растерял этого навыка. Этот дед, конечно, научил меня всем видам чародейства, но вот использовать их во зло или же нет — это был мой личный выбор. — А Ваш посох был подарен Вам этим прорицателем или же Вы его собственноручно создали? — Ну, и да, и нет. Мой учитель рассказал мне о том, как сделать колдовской жезл, а я потом сам создал его, но так как я довольно быстро превзошел своего наставника, то догадался, как добавить в посох множество новых функций, о которых не знал старик, когда обучал меня всяческим премудростям. — А почему Вы выбрали для жезла именно змею? Есть же какая-то причина... — Змея — универсальный и наиболее сложный из всех символов, воплощенных в животных, а также самый распространенный и, возможно, самый древний из них. Самое основное, что символизирует собой змея — мудрость, а мой выбор пал именно на кобру потому, что это — ядовитая змея. — Вот это да! — А теперь, молодой человек, у меня к тебе такой вопрос: можно мне попользоваться твоей химической установкой в течение максимум получаса? — Да, конечно, а для чего? Я подскажу реактивы… — Я хочу сделать так, чтобы у меня вновь выросли волосы, а то я лысый как коленка, только у висков и на затылке еще что-то осталось. — Ну, если так, то у меня уже есть такое зелье — готовил для одного из своих бывших многочисленных компаньонов. Мозенрат протянул флакончик с красной жидкостью Джафару, тот в мгновение ока опорожнил флакон и, радостный, стащил с головы тюрбан и принялся восхищенно водить ладонью по своей шикарной шевелюре. — О, вы сейчас взаправду смотритесь как папа и сын! — заметил Яго. — Прически одинаковые, волосы одинаковые, глаза одинаковые, черты лица одинаковые, детали в одежде одинаковые, телосложение примерно одинаковое… — И правда. — согласился с ним Мозенрат и добавил, обращаясь к Джафару: — А у Вас нет внебрачных детей? Может быть, я являюсь одним из них? — Исключено, мой юный друг. — последовал ответ. — И почему же? — У меня и родных-то никогда не было. — А́ что так? — Ну, единственными представительницами прекрасного пола, кто считал меня красавчиком, были мать и сестра. А что, ты — сирота? Кто же тебя воспитывал тогда и заботился о тебе? — Ну единственным моим родственником был Дестан. Он был сожителем моей матери на тот момент времени, когда она внезапно решила исчезнуть из нашей жизни. Я родительницу не помню, а мой названный отец деликатно умалчивал о ней. — Джафар, а как ты думаешь, твоя сестра Назира, о которой ты мне столько всего интересного рассказывал, не может быть матерью нашего нового друга? — вмешался ненадолго затихший Яго. — И с чего же ты это взял? — ответил Джафар. — Ну, маловероятно, что двое людей, настолько похожих друг на друга, не являются друг другу кровными родственниками. И кстати, я не мог не заметить — вы даже оба независимо друг от друга назвали меня цыпленком недоделанным! Хоть Джафар все еще злился на Яго, что, впрочем, было понятно, последняя фраза попугая очень позабавила его и он немного улыбнулся, стараясь не показывать это питомцу. — А давайте-ка проверим! — решил Мозенрат. — Я как-то никогда раньше не пытался узнать о своей родительнице, так как когда я был ребенком, Дестан мне про нее ничего не рассказывал, а в более сознательном возрасте мне было уже не до расследований, так как я загорелся идеей подчинить себе Аграбу и все свои силы и все свое время тратил исключительно на реализацию этой идеи. Юноша сменил колбы и пробирки в химической установке на емкости с другими реактивами, соединил их необходимым образом с помощью длинных трубок, запустил хрустальный шар, и как же удивились оба колдуна, когда увидели в хрустальном шаре изображение Назиры! — Ну я же говорил вам обоим! — ухмыльнулся Яго. — А никто из вас мне не верил! — А я и до этой твоей реплики тебе не верил, и сейчас тоже не очень-то доверяю. — процедил сквозь зубы его хозяин. — Тебе нельзя ни верить, ни доверять… Ты — редкостный подлец! — Весь в своего хозяина! — последовал невозмутимый ответ. — Да, я был таким по отношению ко всему миру, но на то были свои причины, великое множество различных причин. Но конкретно к тебе я же по-доброму относился, а ты ко мне как? Ты переметнулся к моим злейшим врагам! ***** Вскоре забрезжил рассвет, мрачные покои озарились слабым неярким светом, и Мозенрат лег спать — это было его привычное время для отбоя. Он рухнул на темное бархатное канапе, стоявшее в этой комнате, и практически сразу уснул сном усталого праведника, однако его внезапно объявившийся старший родственник продолжал словесную перепалку со своим питомцем. — Ну, я просто надеялся, что если мы с тобой перейдем на их сторону, то мы сможем жить в спокойствии и нам не придется вечно быть или в плену, или в бегах, но ты не захотел поддержать мое решение... — попытался оправдаться Яго. — Ой, не надо тут мне сказки рассказывать! Когда это ты предлагал мне последовать твоему примеру? Я что-то такого не помню! Или ты уже забыл, как все было? — Нет... — Если ты, гад такой, забыл, так я напомню! Ты бросил лампу со мной в колодец, переметнулся в стан моих врагов, а потом изменил им, заботясь о своей шкуре, а затем в тебе неожиданно проснулась совесть, которой у тебя никогда не было, и ты подложил мне такую свинью... — Ну, ошибся я в своем мнении о них, с кем не бывает... — Я тоже ошибся в своем мнении о тебе. — Я прекрасно понимаю, что ты разочаровался во мне и все еще на меня злишься, так как то, как я поступил по отношению к тебе, уж всяко хуже, чем укусить за ухо или тайком съесть какую-нибудь твою вкусную заначку. Но скажи все-таки: что я должен сделать, чтобы заслужить твое прощение? — Пока не знаю, а сейчас спи — ты, должно быть, замучился после полетов.