Женщина капитана Варии

Когда Виттория выскочила из дверей спортивного центра, который располагался прямо на первом этаже торчащей среди старинных зданий новостройки, из темных свинцовых туч посыпались будто горох тяжелые ледяные капли. Виттория даже не поморщилась, не запахнула куртку, накинутую прямо на футболку. Погода, столь необычная для ноябрьского утра в Палермо, для нее словно не существовала, и капли, расползающиеся крупными кляксами по мощеному тротуару, с шелестом соскальзывающие с поспешно раскрытых зонтиков, словно бы испарялись у нее над головой. Как будто в природе такое возможно, чтобы жар от широкой ухмылки раскалил воздух вокруг тебя, и ты не замечал ни холод, ни влагу. Маленький вишневый автомобиль, принадлежавший Катарине, уже стоял в паре метров от входа, и стеклоочистители непрерывно возили щетками по лобовому стеклу. Виттория бросила сумку со снаряжением в багажник, запрыгнула на переднее сиденье, поморщилась и принялась стаскивать куртку: в салоне работал обогреватель. – Смотрю на тебя и не понимаю, ты на тренировку ходила или на свиданку с инструктором? – сказала Катарина, выруливая в ползущий под ливнем плотный поток. – Впервые вижу, чтобы из зала с таким довольным видом выходили. – Ты совершенно не спортивный человек, тебе не понять, – откликнулась Виттория. Она выпуталась наконец из куртки, пристегнула ремень и откинулась на сиденье, блаженно улыбаясь. – И еще, просто для информации, мой инструктор женщина. Но, Катарина, какая это женщина! Ни один мужик меня так не гонял. – Действительно не понимаю, – подтвердила Катарина и мягко надавила на газ. – У тебя точно силы еще остались? Можем сегодня в офисе посидеть, там тоже есть, чем заняться. – Глупости! Хорошая тренировка только бодрит, – возмутилась Виттория, но потом все-таки добавила: – Поесть, правда, не помешало бы. Я коктейль из протеинчика уже выпила, но душа просит чего-нибудь нормального. – Когда я была девочкой, монахини в моей школе говорили, что если прислушиваться к желудку, не услышишь, как шепчет душа... – Правильно говорили, чего слушать урчащий желудок? Его накормить надо! Катарина укоризненно покачала головой, а потом не выдержала и тоже рассмеялась. ***** Кафе, в котором Виттория съела здоровенный бутерброд, а Катарина выпила чашечку кофе, располагалось в квартале от спортивного центра и возмутительно футуристичной новостройки, в чьих недрах он обитал. Виттории нравился ее новый дом. Да, он совершенно не вписывался в ряд сдержанных классических зданий, среди которых возвышался, но разве плохо, когда в спортзал ты можешь спуститься на лифте прямо со своего этажа? А входная дверь, посмотрите на эту входную дверь, просто чудо какое-то! Сама железная, и маленькая камера выводит на специальный монитор в прихожей все, что происходит на лестничной площадке. А консьерж, да-да, у нее в подъезде был теперь консьерж. Не ахти какой защитник, но сгодился как аргумент, когда Катарина хотела вытребовать для Виттории пару вооруженных карабинери, чтобы дежурили внизу и у входной двери. Катарина по-прежнему возила ее на работу и обратно, и тут Виттория не возражала. По крайней мере, это было нескучно. Со дня, как началась их совместная операция, прошел почти месяц, но никто так и не хватился погибшей девушки, так похожей на Витторию, смерть июльских контрабандистов по-прежнему оставалась загадкой, и над карьерой Катарины повисли первые тучки. – Представляешь, он так и сказал! Что я одержима мафией. Что девяностые давно прошли, проблема двадцать лет как решена, и я трачу бюджетные деньги на погоню за призраком, – жаловалась она за бокалом вина, распитого по случаю новоселья. Речь шла о главе комиссариата, который не только выступал в качестве принимающей стороны, готовой предоставить всяческое содействие, но и был временным начальником самой Катарины. Виттория, конечно, сочувствовала, но помалкивала. Их сегодняшняя поездка была ее идеей. Автомастерские, парикмахерские, прачечные, всевозможные лавочки – любые бизнесы, где до сих пор принято было расплачиваться наличными, часто попадали в поле зрения финансовой полиции. В их кассовых аппаратах деньги сомнительного происхождения превращались в совершенно законный честный заработок, и доказывать, что клиента, который якобы принес купюры, никогда не существовало, было сложно, это требовало большого количества времени, и так как речь шла совсем не о миллионах, популярностью подобные дела вовсе не пользовались. Можно было, разумеется, зайти с другой стороны и сфокусироваться на владельцах, долго распутывать семейные связи, благодаря которым большинство людей на острове приходились друг другу дальними родственниками, и найти свидетельство, что множество мелких денежных ручейков на самом деле текут в одни и те же руки, но на Сицилии было слишком много предпринимателей и слишком мало полицейских, которые должны были ловить их за руку, поэтому круг подозреваемых следовало хорошенько сузить, прежде чем вообще к чему-то приступать. У Виттории было две зацепки, две подозрительные автомастерские, в одной из которых ее похитили, а в другой чуть не убили. Катарине было известно только про первую, и все-таки она не стала спорить, когда Виттория показала ей адрес небольшой мастерской на выезде из Палермо. Туда они сегодня и направились. ***** Кто-то собрал урожай с оливкового поля, через которое они медленно ехали по узкой покрытой асфальтом дороге. Сквозь стену дождя было мало что видно, Виттория разглядела только ближайшие к машине деревья, и отсутствие плодов на ветках ее насторожило. На Сицилии любили собирать оливки пораньше, когда из них получалось масло с особым ореховым привкусом, пригодное в качестве приправы, а не только для жарки. Виттория понятия не имела, кому принадлежала эта земля, ей даже не пришло в голову проверить. Перед глазами на миг возникло лицо, которое не являлось в кошмарах только потому, что кошмары перестали сниться ей лет в шестнадцать. Рыжий человек. Скуало ни словом не обмолвился о его судьбе, но Виттория в глубине души знала, что беспокоиться не о чем. Проблема решена. Мучитель и убийца больше никому не причинит вреда. Но что, если у него были друзья? Подчиненные, последователи? Кобура со служебным пистолетом осталась дома, в сейфе. Виттория держала его там большую часть времени, настолько не привыкла ходить с оружием. Да и зачем оно? В прошлый раз она бы даже достать его не успела, ее похитители хорошо все рассчитали... Нет. В комиссариате знали, куда поехали Виттория и Катарина. Они на работе. Немного странно, что телефоны у обеих молчали, обычно звонки и сообщения шли одно за другим, но неважно. Их отсутствие заметят. В этот раз все будет по-другому. – Кажется, мы на месте, – произнесла Катарина, и Виттория вздрогнула от неожиданности. Она так глубоко задумалась, что не заметила, как через пелену дождя показалось одноэтажное строение из металлических листов. Катарина припарковалась наискосок возле закрытых ворот и заглушила двигатель. Виттория отстегнула ремень и машинально стала натягивать куртку. Взгляд сам собой прилип к воротам, а мыслями она уже была внутри. Те огромные багровые лужи на полу, их кто-нибудь убрал? Или они по-прежнему там, въелись в бетонный пол и... – Ты в порядке? – мягко спросила Катарина. Виттория нехотя повернулась к ней, избегая смотреть в глаза. – Не нравится мне это место. В сложной ситуации лучше всего сказать правду. Спрятать свой секрет на самом видном месте, показать на дерево и надеяться, что собеседник не обратит внимание на растущий в двух шагах целый лес. Ни одна ложь, даже самая замысловатая, не справится с этой задачей. Внимательный взгляд заметит несоответствие там, неровное место здесь... Правда способна отбрасывать множество теней, в которых снуют скелеты из семейных шкафов, адвокаты, получатели незаконных пособий и, конечно же, контрабандисты. – Это всего лишь автомастерская, – сказала Катарина. – Мы зайдем, поздороваемся и выйдем. Даже не станем говорить, что мы из полиции. Но сначала я должна кое о чем тебе рассказать. Твой стажер... Виттория мгновенно позабыла о темном прошлом и неясном будущем. Настоящее всосало ее с громким чпоком, и рука сама потянулась к лежащему в кармане куртки телефону. – Гильермо? Только не говори, что он позвонил в комиссию по охране труда. Руки оборву этому маленькому стукачу! Мы все пашем неоплачиваемые сверхурочные, даже я, и если ему что-то не нравится, пусть переучивается. Из него получится отличный бухгалтер, и график будет с девяти до пяти, как ему нравится! – Дай договорю! – воскликнула Катарина. – В общем, я наводила справки. О тебе, о нем, обо всех, на самом деле. Я хотела понять, кому из вас невыгодно искать настоящих преступников. Ну, ты понимаешь, коррупция в наших рядах присутствует, и нужно всегда учитывать вероятность... – Что кого-то из нас купили, так и говори, – мрачно произнесла Виттория. – Этот мальчик шесть раз просил, чтобы ему позволили работать в Палермо, – сообщила Катарина. – Комиссия по распределению почти отправила его в Турин, но потом вмешался кто-то из верхушки, и вот он здесь. – Никто не хочет распределяться на Сицилию. Мы же отсталый юг, у нас тут сплошная мафия, безработица и нелегальные мигранты из Африки. Катарина пожала плечами. Виттория выругалась сквозь зубы. – Я хорошо знаю этот типаж. Чертовы отличники-идеалисты. Лезут в пекло и думают, что приедут и сразу все исправят! Считают всех остальных идиотами! Она распахнула дверцу, опустила правую ногу наружу, прямо в лужу на асфальте, обычную лужу из прозрачной дождевой воды, и несколько раз пнула коврик левой, а потом вышла под хлещущие ледяные струи. За воротник тут же потекло, но Виттории было наплевать. Ей хотелось охладиться. Катарина присоединилась к ней, держа над головой большой разноцветный зонтик. Капли скатывались с туго натянутой ткани, стекали по рукавам элегантного темного пальто. Виттория налегла на сырую, кое-где тронутую ржавчиной ручку, и огромный металлический лист почти без усилий покатился в сторону. Внутри горел свет. Катарина шагнула через порог первой, на ходу складывая и стряхивая от воды зонт. Виттория последовала за ней. Створка встала на место со стуком едва слышным в шуме дождя. Они будто оказались в огромной железной коробке, по которой с невообразимым стуком барабанили капли, будто состояли не из воды, а из гвоздей. – Никого нет, что ли? – недоуменно пробормотала Катарина. В мастерской было тепло. Слева и справа замерли приподнятые над бетонным полом автомобили. Вдоль боковых стен громоздились покрышки, дальнюю было почти не видно из-за развешенного инструмента и обшарпанных столов со множеством ящиков. В углу, словно в старом фильме, на стене висел дисковый телефонный аппарат. Из невидимого динамика звучала веселая джазовая мелодия. Кровавые лужи бесследно исчезли, словно их никогда не было. На полу хватало пыли, темных клякс от пролитого масла и других жидкостей, но именно тот участок бетона, который в ее памяти был залит багровым, выглядел на удивление чистым. Виттория почувствовала, как по спине пробежал холодок. Сердце почему-то застучало быстрее, все чувства стали острее, и ей нестерпимо захотелось драться. Катарина тем временем бесцеремонно заглядывала в один ящик за другим. Когда она открывала и закрывала их, внутри что-то бряцало и перекатывалось. – Подшипники, одни сплошные подшипники! – с негодованием произнесла она, оглянувшись на Витторию. – Я, конечно, не рассчитывала найти тут бухгалтерские книги, но кому нужно столько подшипников?! – Нам пора, – сказала Виттория. Первая инстинктивная реакция – атаковать врага – сменилась на следующую, и дверь ведущая наружу внезапно потянула к себе как магнит. Хотелось покинуть это место как можно скорее. Развернуться и бежать до самого шоссе, и плевать на машину, брошенную у входа. Это всего лишь вещь. По спине стекла струйка пота. – Ты сама не своя, – Катарина приблизилась и осторожно взяла ее за руки. Виттория машинально высвободилась из мягкой, но уверенной хватки. – Я же все понимаю. Ты уже была здесь, ничем другим невозможно объяснить, почему ты привела нас именно сюда. Расскажи мне, что случилось? Паника вновь сменилась на гнев. Мозг заработал, старательно выискивая причины, почему Виттория права, почему Катарина не имеет права лезть к ней со своим псевдо-сочувственным подходом, точно к перепуганной дуре. – Здесь слишком чисто, – сказала Виттория, еле сдерживаясь, чтобы не выкрикнуть несколько ругательств. – Где остатки еды, обертки от фастфуда, сигаретные окурки, хоть что-нибудь? Неважно, чем здесь занимаются, люди всегда оставляют одни и те же следы пребывания. Теперь принюхайся. Пахнет машинным маслом и бензином. Но я совершенно не чувствую пота, дыма, парфюма... Вообще ничего. Теперь посмотри на поверхности. На этих автомобилях нет пыли. Как и на столешницах, инструментах... Единственное пыльное место здесь это пол. Мы как будто видим декорации, чьи-то представления о том, каким все должно быть. Когда помещением пользуются, неважно как, изменения постепенно наслаиваются, будто слои грязи, и получается уникальная картина, которую невозможно создать осознанно, с нуля, потому что нужно учесть слишком много деталей, мелких пятнышек, потертостей, отпечатков... Всего того, что придает вещи или месту индивидуальность. Катарина быстро посмотрела в одну сторону, в другую, будто заново замечая все, о чем говорила Виттория. Лицо у нее резко помрачнело. – Но здесь явно кто-то был недавно, – пробормотала она. – Кто-то включил свет и отопление... – Потому я и говорю, что нам пора, – повторила Виттория. – Идем, свои улики мы найдем в реальном мире. Оставаться тут – все равно что бродить среди миражей. Они, может, и реалистичны, только правды в них все равно нет. Дверь громко хлопнула, и этот звук словно отключил все остальные. Музыка стихла, пропал стук дождя о крышу. Катарина побледнела, и Виттория медленно повернулась лицом к выходу. Они по-прежнему были одни. У порога не стояли десяток бандитов с автоматами наперевес, как ей мигом нарисовало разыгравшееся воображение. На месте огромных скользящих створок был неровно нарисованный мелом прямоугольник. Виттория со свистом выдохнула воздух сквозь зубы и спрятала кулаки в карманы куртки. Спокойствие, только спокойствие. Стены и оборудование не виноваты, еще и Катарина сейчас наверняка ляпнет какую-нибудь глупость, но это не повод ее отлупить... Надо же, спрятали от них выход и наверное радуются сейчас. Любуются замешательством на их лицах. Виттория ненавидела подобные шуточки! – Ты видишь то же, что и я? – громким шепотом спросила Катарина. – Я понятия не имею, что видишь ты, но могу по твоему голосу предположить, что наши наблюдения совпадают. – Как такое возможно? – Никак! – не выдержала Виттория. – Магия вне Хогвартса не работает, а двери не исчезают, оставив после себя кривую картинку, которую как будто трехлетка накорябал! Воздух взорвался хохотом, дьявольский смех звучал из каждой молекулы, как из огромных динамиков, звуковые волны прошивали тело насквозь. Голова чуть закружилась, и Виттория прикрыла глаза. Ей казалось, она сейчас взорвется от злости. Поймать бы весельчака и заставить собирать собственные зубы с пола... Как давно с ней такого не было. Долгие медитации, успокоительные травы по вечерам, строжайшая внутренняя дисциплина, все эти многолетние усилия, кажется, отправились коту под хвост. Виттория снова почувствовала себя озлобленным на мир подростком, способным на невозможное просто потому, что возникла такая прихоть. В паре шагов от нее тонко вскрикнула Катарина. Виттория открыла глаза. Пол вокруг них кишел огромными отвратительными сороконожками, они сыпались с потолка, и Катарина прикрыла голову руками... Это уже никуда не годилось. Виттория увидела словно в замедленной съемке собственную ладонь, которая бьет Катарину ребром в основание черепа. Мгновением позже она осела ей на руки, и Виттория упала на одно колено под тяжестью бесчувственного тела. – Тьфу ты, женщина, откуда в тебе столько веса? – проворчала она. – Ты ведь жрешь одну траву. Сколько лет ей не приходилось настолько превозмогать себя? Чувствовать, как жилы натягиваются до предела, как мышцы наливаются огнем, теряют чувствительность, но ты все же остаешься на ногах. Пошатываясь, Виттория кое-как выпрямилась. Катарина лежала у нее на загривке будто гора, придавливала собой, держать ее было неудобно, и Виттория до полусмерти боялась потерять равновесие. А потом она шагнула вперед. Сороконожки парили вокруг в облаках поднявшейся с пола пыли, но Виттория не обращала внимания не спятившую гравитацию. Она шла вперед, и в памяти воскресали образы: морды чудовищ, собственные руки превратившиеся в двух змей, уходящий из-под ног пол и яркое ощущение, что шагаешь по потолку... В азиатских джунглях росло много галлюциногенов, и в них прекрасно разбирался полоумный старик, представившийся ее матери учителем кунг-фу. Виттория брела сквозь собственные воспоминания, и потом не могла вспомнить, как нащупала дверную ручку, как откатила в сторону тяжелую створку. Она очнулась, когда заталкивала Катарину на заднее сиденье автомобиля. Виттория бросила короткий взгляд через плечо и почему-то не удивилась, увидев на месте автомастерской сгоревший металлический остов, покрытую чернотой скорлупу, безжизненную и пустую. Погнутые ворота висели, похожие на порванную бумагу, между створками зиял огромный провал. Виттория села за руль и повернула ключ в зажигании. Внезапная рябь на привычной реальности ее мало беспокоила. Подумаешь, еще одна вещь, о которой некому рассказать, потому что все равно не поверят.