Женщина капитана Варии

Эта женщина все-таки решила, что его квартира недостаточно хороша для нее, и нашла себе новое жилье. «Завтра буду весь день по старому адресу. Можешь зайти, если хочешь». Скуало терпеть не мог подобные манипуляции. Ясно как белый день, что Виттория хотела его увидеть, но сказать прямо ей мешало то ли положение звезд на небосклоне, то ли врожденная привычка хитрить, и вместо нормального разговора она пыталась обставить все так, будто не было того сообщения с тонной восклицательных знаков, и на самом деле встреча была нужна именно Скуало, а она так... Нашла для него время в своем плотном графике. Ей повезло. Он был в Палермо, он был свободен, и прямо сейчас он подходил к дому на развилке, кутаясь в плотную куртку. Осень в этом году выходила холодная. На улицах стало просторнее, после того как рестораны и кафе раньше обычного убрали до весны свои открытые террасы. В плюс двенадцать мало кому хотелось засиживаться над стремительно остывающим обедом. Серые тучи, ответственные за гадкую погоду, сгустились над Сицилией, и для полноты картины не хватало только ледяного зимнего дождя. Скуало завистливо посматривал на прогноз погоды в Неаполе и жалел, что прямо сейчас Каморра притихла и ведет себя на удивление прилично. Он бы не отказался отогреться и развеяться. Ключи от подъезда и квартиры лежали у него в кармане, Скуало разжился ими, когда впервые побывал у Виттории в гостях. Дубликат висел на гвоздике рядом со входной дверью и сам просился в руки. Почему она не положила их под коврик снаружи? Скуало видел единственную причину: там не было коврика. Подойдя к хлипкой двустворчатой двери, которой Виттория годами доверяла свою жизнь, Скуало полез было в куртку, замер на середине движения и невольно прислушался. Привычный фон изменился. Тишина, присущая гостиничному номеру и жилью, куда являются только переночевать и переодеться, растворилась в звуках радио. Играла винтажная попсовая мелодия, песня про девушку, которая отвергла ухажера и только потом поняла, как сильно прогадала. Скуало знал ее наизусть и еще штук двадцать впридачу. Он все-таки вырос в Италии. Виттория никогда не включала музыкальное сопровождение. Как она сказала однажды: «Да хрен мне еще и дома кто-то будет над ухом гундеть!» В глубине квартиры шумел душ, но в то же время Скуало секунду назад совсем отчетливо слышал чьи-то шаги. Потом он принюхался и понял, что нет, ему не показалось. Из-за белой антикварной двери, украшенной нехитрой резьбой, действительно пахло едой. Не разогретой в микроволновке бурдой, упаковки с которой занимали всю морозилку, а нормальной домашней пищей. Скуало повернул ключ в замке, почему-то чувствуя себя вернувшимся из командировки мужем. «Ну и спросил я вот жену, обиду затая: зачем чужая шляпа там, где быть должна моя?» В коридоре застыл, испуганно хлопая глазами, лохматый стажер, только лохматым он сейчас не был. Темные пряди прилипли к голове и влажно блестели. Мерзавец только что вышел из ванной и был прикрыт одним небольшим полотенцем. Потом Скуало только моргнул, а потом как-то само так получилось, что его живая ладонь оказалась на гортани у пиздюка, а пиздюк – прижатый к оштукатуренной светлой стене, по которой уже расползался темный отпечаток его тщедушного тельца. Он сучил ногами, безуспешно пытаясь достать до пола. Скуало не глядя отпихнул свалившееся ему на сапоги полотенце. У стажера в глазах оформилось и застыло понимание того, что ему настал конец, а потом он стрельнул отчаянным умоляющим взглядом куда-то в сторону двери в гостиную, и Скуало вспомнил, что еще не видел сегодня Витторию. Он повернул голову. Чертова женщина стояла в двух с половиной метрах и целилась из «Беретты» с куцым носом, так популярной в доблестной итальянской полиции, в его правое плечо. Прицел был хорош. – И что теперь? Пристрелишь? – оскалился Скуало, одобрительно глядя на оружие. Если бы Виттория приставила ему дуло к виску, он бы знал каким-то шестым чувством, что синьорина блефует, и эта история закончилась бы секунды через полторы. Насчет плеча он был не так уверен. – Поставь. Моего дебила. На место, – негромко, но весьма убедительно приказала Виттория. – А я этим и занимаюсь, – ответил он, не без удовольствия замечая, как у Виттории меняется выражение лица. – Разве непонятно? С такого расстояния было неясно, сняла синьорина пистолет с предохранителя или нет, но то, как дрогнул у нее палец на спусковом крючке, само по себе являлось красноречивым ответом. Виттория выдохнула сквозь зубы в момент, когда должен был прозвучать выстрел, и опустила оружие. Дурак или слепой решил бы, что Виттория сдалась, что все происходящее до этого было всего лишь игрой, и Скуало поступил правильно, продолжая дразнить женщину, которая все равно никогда бы в него не выстрелила. Дурак или слепой подумал бы, что Скуало растоптал ее уверенность в себе, и Виттория просто не знает, как поступить дальше. Она опустила пистолет, потому что ее самоконтроль дал трещину, и Скуало мог сказать с точностью до полусекунды, когда это произошло. Он ведь уже видел такое много раз, пусть и не у женщины на голову ниже себя самого. Виттории далеко было до Занзаса во всех отношениях, но даже она, когда сжимала в руках заряженное оружие, могла убить. Случайно или намеренно – трупу все равно. И у нее в глазах, сквозь треснувшую маску, о существовании которой он даже не знал до сегодняшнего дня, Скуало на миг увидел сидящую на цепи волчицу. Вялую после длительного сна, однако вполне готовую перегрызть чью-нибудь глотку. Виттория, в отличие от Занзаса, не была его боссом, и Скуало не собирался терпеть, когда все громы и молнии обрушатся на его и без того многострадальную голову. Он уже понимал, что разговор сегодня не сложится, о чем бы он ни был. Скуало разжал руку и сделал шаг назад, краем глаза продолжая наблюдать за стажером, который тут же одной рукой прикрыл пах, а другой принялся ощупывать шею, как будто проверял, на месте ли она была. Кажется, ему было не до глупостей. – Увидимся в другой раз, – буркнул Скуало. Синьорина промолчала. Он вышел на лестничную клетку и почти спустился на площадку между этажами, когда услышал ее шаги. – Скуало! – голос у Виттории был взволнованный, и он обернулся. Она стояла на верхней ступеньке. На руку с пистолетом Виттория накинула легкую куртку, схваченную с вешалки. На то, чтобы спрятать оружие в сейф, у нее уже не оставалось времени, а оставить наедине с идиотом она не решилась. Мудрая женщина. – То видео. Я тоже его посмотрела, – сказала Виттория, и он сразу понял, что она имеет в виду. Скуало сжал протез изо всех сил, внезапно преисполняясь благодарности за то, что металл ничего не чувствует, и можно выместить на нем... Они ведь так и не выяснили, кто похитил синьорину. После того, как в Намимори стало неспокойно, и солдаты Триады начали кружить вокруг наследника Вонголы будто стая пираний, Занзас усмотрел между этими двумя проблемами связь. Теперь он, очевидно, решил подстраховаться и на всякий случай пустил по уже остывшему следу еще и полицию. Совершенно не задумываясь о том, какое впечатление видеозапись произведет на женщину, которая только чудом не оказалась на месте той мученицы. – Где она? – глаза у Виттории странно заблестели. – Скажи пожалуйста. Я не успокоюсь, пока не выясню. Сумасшедшая женщина хотела спросить у него, куда делся труп. В голове будто собралась мозайка, и Скуало не знал, обрадоваться ему или заорать на эту дуру, заставить ее понять, что не о том она переживает... – Тогда у тебя впереди одно беспокойство, – сказал он. – Потому что никто, кроме Господа Бога, не знает ответ на твой вопрос.