ты моя? я хочу быть твоей..

просыпаюсь в холодном поту. в очередной раз. пульс зашкаливает, зрачки расширены и глубокие вдохи. да я ведь так с ума сойду скоро. встаю и шаркающими шагами направляюсь в кухню, сонно протираю глаза и ерошу волосы, включаю чайник и смотрю в окно. — ты чего не спишь? этот сладкий сонный голосок и маленькие ладошки, обнимающие со спины. я слегка улыбаюсь и мягко отодвигаю чужие руки, чтобы заварить чай. — не спится. чего встала? иди ложись, утром на работу. — не хочу без тебя. — я скоро приду. — правда? — да, малышка. я аккуратно и нежно поцеловал ее в лоб, она счастливо улыбнулась и прошлепала босыми ногами в нашу спальню. завариваю чай. хмм, а я все еще помню тот ее чай. забавно. уже три года прошло. отвлекаюсь от этих мыслей и смотрю в окно. думаю, снова думаю.. слегка откинувшись на спинку стула, прикрываю глаза и вижу перед собой ее руки, вечно такие теплые и мягкие. вижу копну волос, забранных в хвост, снова эта серая резинка, постоянно раздражавшая меня, потому что я ненавидел, когда она собирала свои роскошные волосы в этот хвост. моя рубашка в клетку, которая всегда смотрелась на ней так небрежно и вместе с этим роскошно. помню, как она любила ходить босиком в кухне, пока я не отругал ее и не всучил пару длинных носков с пингвинами. после этого она всегда носила длинные и забавные носки, только дома у своих родителей продолжала ходить босиком, как в детстве, за что я ее ругал. как сейчас отчётливо помню ее смех и улыбку, ее огромные глаза, вечно сияющие от счастья и эту чертовски милую привычку, что сводила меня с ума — хитро улыбаться и прищуривать глаза, а потом заливаться смехом., а сейчас она не моя. блять.. я так ненавижу себя за это. за то, что сейчас не она лежит в моей кровати и сладко сопит, не она готовит мне по утрам омлет или печёт ее наивкуснейшие блинчики, не она ждет меня с работы и, ярко улыбаясь, обнимает. не ее губы я целую и не ее руки гладят меня. не она стонет каждую ночь в нашей спальне и не она царапает мою спину, томно шепча мое имя. уже давно она не ходит по моей квартире в нижнем белье и не поёт в душе, не соблазняет меня в одном полотенце или же не смеется над какой-то глупой книгой. вокруг одни подделки. нет, той, что так нужна. мне снова хочется выть от осознания того, что она не моя. достаю телефон и набираю до боли знакомый номер. пишу какой-то бред и стираю, снова пишу и стираю. мучаю себя так каждую ночь, когда просыпаюсь и думаю о ней. пока не устану и не усну прямо в кресле на кухне. снова набираю что-то в стиле «не могу тебя забыть» и стираю. оставляю эти попытки и откидываюсь на спинку кресла, шумно вдыхая и прикрывая глаза. звякнуло уведомление. блять. серьезно? как же бесит. читаю. снова эти сообщения о том, как же херово моей давней подруге. пишу что-то в стиле «как жизнь?». доставлено? ну понятно. прочитано? хах, кто бы сомневался. какого хера я творю? «все херово, приезжай». ответила? хммм. интересно. она говорит, что безумно любит меня и просит приехать прямо сейчас. ну ок, вдруг что случилось. на ходу одеваюсь и влезаю в свой свитер, хватаю пачку сигарет, ключи от машины и телефон. жду лифт и думаю совсем не о той, что ждет меня и не о той, что лежит в моей кровати и мирно спит. завожу машину, попутно закуривая. вот уже знакомый дом, свет горит и я выхожу из машины. размеренным шагом направляюсь к подъезду, шаркая ногами и вдыхая ночной свежий воздух, как всегда ощущаю раздражение при виде этого дома. зажимаю кнопку звонка. тишина. снова звоню. слышу шаги. кто-то быстро подходит к двери и резко открывает ее. стоит. совсем не изменилась, только вот еще развратнее оделась. — звала? — да, мне так плохо, милый. мне без тебя ужасно плохо. Полина. эта девушка училась вместе со мной в университете. мы неплохо общались, по крайней мере хоть как-то. она с детства приучена к дорогой жизни, к тому же, в студенческие годы, не скрывая спала с богатыми преподами. её крашенные в блонд длинные волосы знал каждый, алый маникюр с изображением змей на безымянных пальцах говорил сам за себя, вечно новые шмотки, высокие каблуки и сумки за бешенные деньги, такие же алые губы кривились в мерзотной улыбке, а высокомерию не было границ. сколько я помню ее, все пыталась меня соблазнить, только понять не могу зачем. — мм, без меня? мы ведь и вместе то не были никогда. она плачет и цепляется своими длинными ногтями за мой свитер. — побудь со мной, малыш, прошу. — Полина, что-то случилось? я даже не скрываю всей злости и хочу просто скинуть ее руки со своих плеч. — ну же, милый, прошу. успокой меня. — если нет ничего срочного, то я ухожу. я разворачиваюсь, но она хватает меня своими руками и резко заталкивает в квартиру. прижимает к стене и начинает неистово целовать, попутно шепча самые грязные и отвратительные вещи. — блять! ты с ума сошла? ты каждый раз будешь мне звонить и писать, когда тебе захочется потрахаться? успокойся уже наконец и пойми, что мне плевать на тебя. — но милый. — я тебе не милый. блять! продолжаешь страдать херней и не думаешь о других. в себе сначала разберись. я резко отстранил ее от себя. — куда ты? постой! — оставь меня в покое. зачем ты так себя ведёшь? — все ведь было хорошо, чего ты? — хорошо?! по-твоему это хорошо?! черт, какой же я дурак. снова повёлся на твою хуйню. — но я ведь люблю тебя. — хватит лгать, я знаю, чего ты хочешь. ты играешь со мной, а я ведь постоянно тебе помогаю и выручаю, из всякой хрени вытаскиваю, пьяную. и это твоя благодарность? — Сандер! — забудь, я ухожу. — нет, останься, прошу! — я думал ты изменилась, а ты осталась такой же. — нет, не правда! мне тяжело. — я бы тебе помог, я бы как всегда дал тебе денег и отправил к родителям или куда ты там вечно уезжаешь, но ты со своими выходками меня уже заебала. я не могу так жить, я не хочу так жить, понимаешь? разберись с собой сначала. — ты ведь любишь меня! — блять. я никогда тебя не любил. научись хотя бы себе не лгать. спустившись вниз я закурил. морозный воздух дал мне ощущение свободы. после этих слов мне стало легче. думаю, хорошо, что я ей это все высказал. видимо я слишком привык помогать ей. выпускаю дым из легких и мне становится безумно хорошо. чувствую какую-то опустошенность, но именно она мне была так нужна.