Тимми

      Файнс был в ярости. С последнего разговора с сыном прошло лишь пару дней, а Тимми снова за свое. Вышел во время урока, а вместо него в класс вернулся лис. Лис! Дети и учитель конечно же всполошились, начали ловить его, но к счастью им это не удалось. Тим сбежал, а через минуту вернулся собой и слушал восторженные рассказы одноклассников про серебряную лису. Тимми решил поделиться этой историей на вопрос отца «как дела?», потому что слишком уж был перевозбужден произошедшим. Тим и не подумал, что случайно ляпнул то, чего не стоило говорить. А когда понял, было уже поздно. Он тут же был отправлен в ближайший угол, что было для Тимми удивлением. Отец только пару раз в детстве так его наказывал. И Тим всегда чувствовал себя неловко в этом положении. Отец Тимми ходил по комнате, стараясь взять себя в руки. Выходило плохо. — Ты хоть понимаешь, что сделал не так? Тим кивнул не поворачиваясь. — Иди сюда, — отец подозвал сына, остановившись посреди комнаты. — Скажи мне, что ты сделал не так? — Превратился. — Именно! Зачем? Что не ясно тебе во фразе: «не перевоплощаться там, где есть люди»? Еще и намеренно в класс забежал! — отец хоть и был зол, но на Тима смотрел печальным взглядом. — Это выше моих сил. Файнс лишь на мгновение представил, что могло бы быть, узнай кто-нибудь, что его сын лис-оборотень. Тимми могли забрать у него, ставить на нем эксперименты, изучать его… Луиза тоже всегда боялась, что кто-нибудь узнает. И была крайне осторожна. Они учили сына осторожности с самого детства. — Прости, — Тимми смотрел в пол. Он даже начал жалеть о том, что сделал. Папа редко так сильно кричал. Тим решил, что теперь он целый месяц не выйдет из дома. Слишком уж папа рассердился. — Ляг на диван. На живот. Для Файнса было сложно принять такое решение, но другого варианта в этот момент он не видел. Тимми попятился назад, не понимая требования. — Ты меня не слышишь, может, хоть так дойдет. Ложись на диван. Лицом вниз. И я запрещаю перевоплощаться сегодня. — Но пап, — Тим собирался воспротивиться. Если сегодня нельзя, значит, он не сможет, как обычно, лечь спать, свернувшись в клубок и накрыв нос хвостом. А это самая удобная поза для сна из всех существующих. — Делай, что велел, — папа Тимми оставался непреклонен. Ему нужно было донести до сына. Даже, если для этого придётся использовать ремень. Тим не мог спорить с отцом, когда он был так зол. Было страшно и стыдно препираться с папой в такие моменты. Тимми улегся на диван, положив руки под голову и не понимая, чего ожидать. — Я очень надеюсь, что мне никогда не придется делать это снова, и что ты начнешь меня слышать. Тимми повернул голову к отцу именно в тот момент, когда ремень в первый раз обжег. Тим пискнул, поднялся на локтях и вжал голову в плечи. Больно. Удары обжигали один за другим. Тимми вспомнилось, как его укусила пчела, было похожее чувство: больно, резко и жгло. Тимми скулил, а по щекам текли слезы. Хотелось убежать прямо сейчас. Не важно куда, главное, чтобы не было этой боли. Тимми потянулся руками к заднице, терпеть больше не было сил. Отец Тимми остановился. Тимми нужно было прийти в себя, и он получил на это достаточно времени. — Обратно, Тим, мы еще не закончили. Файнс ожидал, что сын попросит прекратить или ослушается и, перевоплотившись в лиса, сбежит, но Тимми убрал руки и остался лежать. Он жалел о том, что сделал. Тим был уверен, что раз отец прибег к такому ужасному методу, то он точно виноват. Файнс порол размеренно и не сильно, ему нужно было донести смысл до сына, а не избить его. Раз за разом опуская ремень, профессор не терял бдительности и следил за реакциями Тимми, чтобы вовремя остановиться. Пока Тим дергался, бил ногами и взвывал после каждого удара, профессор продолжал. Но как только Тимми затих, уткнувшись носом в обшивку и глухо всхлипывая, Файнс остановился. Смысла доводить сына еще сильнее не было. Файнс вернул ремень в брюки и сел рядом с сыном. Он не успел ничего сказать, потому что Тимми поднял голову и посмотрел прямо отцу в глаза. — Прости, пап, — выдавил из себя Тимми. — Я больше не буду. Честно. — Верю, Тим. Тимми подполз поближе к отцу и уткнулся лбом ему в колени. Зад горел, но было уже не больно, просто зудело неприятно. Мужчина же положил руку сыну на макушку и по привычке начал гладить. Тим быстро успокоился. — Только не бей больше, больно. — Только в крайнем случае, — пообещал Файнс. Хотел бы он сказать, что никогда больше не использует ремень… — Па? — Что, Тим? — Расскажи про маму. Файнс слабо улыбнулся. Тимми редко спрашивал про нее. Хотя и рассказывать было уже нечего. Тимми слышал все истории. — Что-то конкретное хочешь услышать? Тим помотал головой. Его отец тоже задумался и замолчал. — Па? — Прости, отвлекся. — Нет. Я подумал, что я не рыжий, потому что ты блондин. Хотя у мамы были темные волосы… — Тимми тихо зарычал от досады. — Как это вообще работает? — Если бы я знал, Тим, я бы тебе несомненно сказал. Тим кивнул. Он хотел перевернуться на спину, но почти сразу же боль дала о себе знать, и, тихо зашипев, Тимми отмел эту идею. От Файнса не укрылось это действие. И он решил, что сейчас самое время закончить разговор. Пока Тимми достаточно сосредоточен. — Я не хочу, чтобы тебе было больно. Но пойми, я тебя очень люблю и не хочу, чтобы ты пострадал. А ты рискуешь всем просто от того, что тебе скучно. Мы это сто раз с тобой обсуждали. Если кто-нибудь узнает о том, что ты можешь перевоплощаться — будет много проблем. Тебя заберут у меня и… Я не знаю, что с тобой смогут сделать, если ученые проявят интерес к тебе, но обычной жизни тогда тебе точно не видать. Прошу тебя, держи себя в руках. Будь осторожен. Я не могу быть рядом всегда, но если ты продолжишь выкидывать подобное, я перестану тебя отпускать куда-либо, Тим, потому что буду бояться за тебя. Понимаешь? Тимми снова кивнул. В комнате снова воцарилась тишина, которую вскоре нарушил Тим. — Я люблю тебя, пап. Файнс вздрогнул. Тим в принципе редко говорил, а признавался в чувствах еще реже. Это было настолько неожиданно и приятно, что если бы Тимми сейчас что-нибудь попросил — мужчина бы исполнил, не раздумывая. Но Тимми об этом знать было не обязательно. — И я тебя. Файнс был уверен, что не переборщил с наказанием, и что сын уже завтра позабудет о неприятных ощущениях, но очень надеялся, что Тимми не забудет урок. — Па? — позвал Тим, но отец не откликнулся. Тогда Тимми позвал снова: — Пап, ты спишь что ли? — Что-то я отвлекаюсь много, извини. Что ты хотел? — Можно на выходных в горы? — Тим запрокинул голову и посмотрел папе в лицо. — Пожалуйста. Файнс не видел причин отказывать. — Если доживешь до конца недели без приключений. — Обещаю.