Сердце демона

      Она выдохнула, вытерла взмокшие ладошки о платье, и дернула на себя тяжелую дверь библиотеки. Подавляя внутреннюю дрожь, дошла до ниши, в которой скрывался демон.       Демон почувствовал её глинтвейн сразу. Он легкой волной просочился в его нишу, окутывая его своими невесомыми винными парами, и вновь осел на горле перцем, заставляя горло саднить. Демон сдвинул брови, призывая самого себя к спокойствию, убирая раздражение. Его взгляд выхватил белый конверт с серебристыми вензелями, внутри которого лежал лист, на котором чёрные чернила в красивых, витиеватых буквах, сообщали о том, что Владыка Ада приглашает Непризнанную посетить его ланч, который состоится послезавтра, в одиннадцать утра, в особняке Владыки.       Фариа усмехнулся. Сатана, как истинный Дьявол, начал искушение издалека, приглашая свои жертвы на определенного рода смотрины. Но по факту Фариа было всё равно, что там будет делать Сатана. Главное было пережить несколько часов в обществе Непризнанной. Отправить её на ланч, где Сатана её не удостоит даже взгляда, потому что это серокрылое существо совершенно не в его вкусе.       Вспоминая прошедшие столетия и тех демониц, что мелькали время от времени рядом с Владыкой, Фариа четко понимал, что такую как Габи, Сатана не выберет. Она была слишком мягкой, слишком пресной, слишком «никем». Владыку привлекали существа яркие, совсем не невинные. Каждая его временная спутница играла как тонкий аромат хорошего вина. И этот сладкий глинтвейн явно проигрывал. Но кто бы не мелькал рядом, ни одна из них никогда бы не сравнилась с Лилит, матерью Люцифера. Демоницей, которая была лучшей. Фариа мотнул головой, и поднял взгляд на серокрылую.       Она замерла у его стола. Улавливая, как колеблется тёмный ладан, выдавая лёгкую нотку пыли, словно он что-то вспоминал. Но это было приятное воспоминание. И она молчала, стараясь не мешать и не спугнуть. Но он поднял взгляд своих оранжевых глаз и она всей кожей ощутила, как изменился ладан, становясь холодным и враждебным.       Он смотрел. Опять подмечая, как они похожи. Глазами, оттенком волос. Чувствуя, как глубоко внутри опять всколыхнулась и выплеснулась боль. Разъедая стенки души. Он едва уловимо поморщился. Одно задание. Один день. И она исчезнет, перестав будоражить и напоминать.       Их молчание затянулось. Габи ощущала, как тягучий ладан стелется по полу, как пытается изгнать её слабый глинтвейн. Ей было неловко. Стоять и молча смотреть на демона, который явно не желал её видеть. И она решила разорвать это молчаливое противостояние. Она сделала несколько шагов к стеллажам, и просто принялась их осматривать, уходя вглубь, оставляя мрачного демона одного.       Она была в этой библиотеке несколько раз. Их приводил сюда Геральд. Для ознакомления. Для изучения темы лекций. И у неё никогда не было возможности рассмотреть эту библиотеку как следует. И Габи решила восполнить это пробел именно сейчас. Потому что это было лучше, чем стоять истуканом рядом с его столом, и задыхаться в горечи его смолянистого ладана. Совершенно неосознанно она взяла стопку книг, брошенную на одном из столов, открыла обложку сзади, замечая что и здесь все книги были помечены, так же как и в библиотеке школы. Цифрами, обозначающими стеллаж, полку и место самой книги. И она просто пошла между стеллажами, возвращая книги на предназначенные им места. Изучая надписи, удивляясь как много тут книг, связанных с изучением энергий, сил, оружия. В школе их тоже было предостаточно, но всё же там было больше книг о том, как Ангелы строили эти Небеса. Тут же всё было иначе и через некоторое время она так увлеклась изучением корешков, что напрочь забыла, зачем вообще сюда пришла.       — Что вы делаете? — голос, раздавшийся позади, заставил её вздрогнуть всем телом, и едва не выронить книгу из рук. Она совершенно забыла о демоне.       — Расставляю книги, — просто ответила Габи, даже не поворачиваясь, продолжая искать нужное ей место.       — Зачем?       — Изучаю, что скрывают эти стеллажи.       Она дотянулась, поставила книгу. И чуть развернувшись, заметила, как на одной из полок все книги были перевернуты, словно, кто-то что-то искал и бросил всё в жутком беспорядке. Ладан душил. Ей давался с трудом каждый вдох, но она не сдавалась.       — Странное действие. И как это поможет вам в конкурсе?       — Никак. Но это поможет вам, привыкнуть ко мне.       Ладан взметнулся вверх, выражая всё своё негодование. Глинтвейн опустился на пол и замер, выкидывая в воздух новый поток перца.       — Вы знаете, как поступают с детьми, которые мрачно смотрят на мир и очень не любят вторжение в их пространство? — она спросила это будничным тоном, скрывая дрожь собственного голоса, и присаживаясь на корточки у полки, которую она намеревалась привести в порядок, вернув книгам стройные ряды и упорядоченность номеров.       Он не удостоил её ответом, однако ладан чуть отступил, выражая своё удивление.       Она кивнула, скорее самой себе, словно понимая его без слов.       — Так вот. Когда в мире таких детей появляется кто-то новый, им не навязывают новое знакомство сразу. Дают возможность ребёнку привыкнуть. Присмотреться. Понять, что для начала — новый человек в его мире не желает ему зла. Иногда на это уходят дни. Иногда месяцы. Но рано или поздно, когда чувство первого страха и отторжения отступает, с ребёнком можно начать говорить. Постепенно выводя его на диалог, который поможет чуть раскрыть ребёнка, и дать возможность увидеть его мир.       Она обернулась, оглядела его, понимая, что он совершенно не уловил её мысль и её посыл. Габи выпрямилась, посмотрела в его оранжевые глаза и продолжила.       — Я понимаю, что у вас есть свой мир. И меня в этот мир просто впихнули. И я не хочу, чтобы вы испепелили меня сразу. Поэтому я буду просто расставлять книги, давая вам возможность немного привыкнуть к моему обществу и моему появлению в вашем закрытом мире в тени этой библиотеки.       Она отошла чуть дальше, оглядывая полки. И вдруг остановилась, усмехнулась, и произнесла:       — Да кто тебя тут так бросил? Ты же явно не с этой полки…       И сердце Фариа замерло. Боль выплеснулась, заливая своей кислотой всю его душу. Он неосознанно отступил назад, потом еще, и еще. Пока не оказался рядом с креслами, безжизненно опускаясь в одно из них.

***

      — Ты же явно не с этой полки, — Габриэль мелодично рассмеялась, и, вытянув книгу, окинула глазами стеллаж, ища законное место.       Он окинул её взглядом, подмечая каждое её движение, наполненное лёгкой грацией и одному ему понятной красотой. Так непринужденно завязавшийся диалог в простых письмах, постепенно перерос в нечто большее. Они двигались к этому небольшими шагами. Легко. Тонко. Неуловимо. С каждой новой встречей позволяя чуть больше, приоткрывая тайну души, одаривая друг друга нежностью. Он хорошо помнил и первое прикосновение, и первый лёгкий невесомый поцелуй. Он никогда не давил, отдавая ей право выбора, позволяя только ей решать, каким будет их следующий шаг. Потому что решать надо было не ему. Ей. И он терпеливо ждал, когда она откликнется, позволит себе нечто большее.       Но сегодня, глядя на неё, такую красивую, такую озорную, он понял, что хочет гораздо больше, чем имеет сейчас. И он решил рискнуть. Не гадая, не думая, поддавшись чувствам. Он подошел к ней, тихо встал за её спиной, ласково провел по её крыльям, и очень нежно привлек её к себе. Слегка склонившись, он тихо прошептал:       — В моём доме полно полок, на которых ужасный беспорядок. Такой, который не разобрать и за тысячелетия. А ещё в моём доме есть демон, который только и думает о том, чтобы чьи-то красивые тонкие пальцы коснулись его тёмной души.       Она замерла в его руках. Словно пойманная птица. Вздохнула и развернулась к нему лицом.       — И этот демон хочет, чтобы именно мои пальцы коснулись его полок?       — Этот демон мечтает об этом.       — Но…       — Я хочу провести с тобой свою вечность, Габриэль…       Он ласково коснулся костяшками пальцев её щеки, глядя в её глаза, цвета горячего шоколада.       — Фариа, вечность это серьёзно…       — И, тем не менее, я бы хотел, чтобы в этой вечности ты была рядом. Но, хочешь ли этого ты…       Она молчала, прекрасно понимая, о чём он говорит. Она слишком хорошо его знала. Слишком тонко его чувствовала. И его предложение вечности значило только одно. Он хотел бы, чтобы она была рядом. Не мимолетно. Не на несколько часов. Навсегда. Навечно.       — Фариа, я…       — Габриэль, я понимаю, это серьёзный шаг. И я прошу не решать сгоряча. Подумай. Я приложу все усилия, чтобы ты смогла найти себя и тут, в Аду. Я понимаю, кто ты, я знаю, каким трудом тебе досталась твоя жизнь. Я готов подставить крыло и помочь. Ты сможешь. Я в это верю.       Они помолчали, глядя друг другу в глаза. Он ласково гладил её лицо, она слегка сминала ткань его рубашки.       — Подумай над этим.       — Над тем, как отречься от Небес и спуститься в Ад?       — Над тем, чтобы стать счастливой. Над тем, чтобы сделать счастливым меня. Подумай о нас.       Она выскользнула из его лёгких объятий, подходя к окну. Понимая, что он задал тот вопрос, который страшил её больше всего. Потому что она уже думала над этим. И не раз. Но чем больше она думала, тем больше понимала, что скорее всего она не сможет сделать этого сама.       Он подошёл, обнял её, удобно устраивая свой подбородок на её макушке, прижимая её к себе сильнее. Чувствуя, как бьётся его сердце, от одного прикосновения к ней, от одного её легкого вздоха. Улавливая тонкий аромат её сладких лилий, который почему-то сейчас выдавал странную горечь. Он не хотел давить. Но он имел право знать. Знать, что она думает об этой возможности, и думает ли она вообще.       — А почему ты не хочешь к нам, на Небеса?       — Габриэль, мне казалось, этот момент не нуждается в пояснении, — он развернул её к себе лицом и заглянул в её глаза. — Ты знаешь меня как никто другой, и уж тебе то этот момент должен быть понятен.       — Я понимаю, правда, понимаю. И твой путь, и твои особенности. Да и по большому счету я понимаю, что Небеса тебя не примут. После развала Рима, после учинённой Инквизиции, твоя вселенная боли слишком многих поставила на колени. Я понимаю, правда, но не спросить я не могу.       — Тебе нечего бояться, я поддержу тебя. И Винчесто, и Катриона. Просто реши, надо ли это тебе. Ведь дело не в запрете. Я хочу провести с тобой всю свою вечность. Не день. Ни век. Вечность.       — Я знаю, — тихо произнесла она.       Она смотрела на него, понимая, что этот момент пришёл. Момент, которого она боялась, откладывала, не обращала на него внимания. Но она думала об этом. У неё были свои причины, свои мысли, свои обстоятельства. И чем больше она думала…       — Фариа, ты мне дорог. Очень дорог. Но…       — Но?       — Я слишком много сил отдала Небесам. Я поднялась с самого низа. Ступень за ступенью, должность за должностью. Я ломала себя, думая о своём будущем. Мне осталось так ничтожно мало. Одно лишь задание. Самое сложное, самое трудное, на которое я уйду через несколько дней. Ребекка угасла. Ей остались последние дни. И когда я вернусь, её уже не будет. Но буду я. И весь Высший Совет на моей стороне. Я не могу сейчас прийти и сказать, что я ухожу…       — А став Серафимом, ты сможешь? — Фариа отстранился от неё. Отошёл, сделав шаг назад.       — Ну как ты не поймешь. Я не могу выбирать между Серафимом и тобой. Мне важно и то и другое.       — Но выбор сделать необходимо.       — Став Серафимом, я получу больше возможностей, больше власти.       — Став Серафимом, ты потеряешь меня.       — Да почему же? Мы сможем видеться чаще, я знаю, как всё устроить…       — Нет, Габриэль, ты не поняла. Мне не нужны мимолетные встречи.       — Но так мы сможем быть вместе, ничего не теряя.       — Нет.       — Да почему, Фариа?       — Нет, Габриэль.       Он смотрел на неё, понимая, что только что получил ответы на все свои незаданные вопросы. Понимая, что только что, она поставила интересы своей карьеры выше их союза. Понимая, что совместное будущее с ним даже рядом не стояло в её системе ценностей. Понимая, что даже те возможности, которые они смогли бы предоставить ей здесь, в Аду, не шли ни в какое сравнение с тем, что она хотела получить на Небесах. Понимая, что только что, она разбила его хрупкую надежду на совместное счастье.       Ему было бы проще принять отсутствие её ответных чувств. Ему было бы легче принять её отказ, осознавая, что она просто его не любит, так, как он любит её. Но поставленные приоритеты службы, убивали его. Разрушали всё его существо изнутри. Давая понять, что это был последний день, когда он её видел. Потому что он не будет довольствоваться мимолетными встречами. Он хотел её всю, без остатка. Но она оказалась не готова. А полумеры ему не нужны.       — Уходи, Габриэль.       — Фариа…       — Уходи, Габриэль, и никогда не возвращайся…       И он стремительным шагом покинул библиотеку…

***

      Она смотрела на него, стоя в проёме между стеллажами. Ощущая, как его ладан заходится в смолянистой горечи, не давая возможности нормально дышать. Она каким-то шестым чувством поняла, что своими действиями вызвала неприятное воспоминание, настолько, что он казался застывшей статуей, сидя в этом кресле и смотря перед собой безжизненным взглядом. Она медленно повернулась, собираясь покинуть библиотеку.       — Вашим первым заданием будет ланч с Владыкой, — голос Фариа звучал глухо. Как будто вы стоите у дверей костёла, а голос звучит из подсобного помещения за алтарем, где хранят свои тайны служители. — Задание не трудное и совершенно простое.       — И что бы вы посоветовали? — она медленно повернулась, глядя в горящие оранжевые глаза.       — Лёгкое, в меру строгое, лаконичное платье. Тонкие украшения. Больше молчания, за исключением ответов на прямо заданные вопросы. И внутреннее спокойствие.       — Когда?       — Послезавтра, в одиннадцать. Особняк Владыки. Просто подумайте о Нимуэ, ведь вы знакомы, и призовите водоворот.       — Спасибо, — тихо сказала она и тихонько повернувшись выскользнула из библиотеки, оставляя его одного, замечая, как ладан стал тягучим, мрачным, маслянистым и окутал его в свой кокон.

~♡~

      Вики тихо вошла в спальню и рухнула на кровать, зарываясь лицом в подушки.       — Что случилось, душа моя? — Геральд отложил книгу, и поднялся с кресла, подходя к кровати.       — Я умираю, Геральд, у меня всё болит.       — И чем же ты занималась, позволь тебя спросить, — Геральд присел рядом, и нежно провел по её перьям.       — Я помогала Нимуэ расставлять столы и диваны для ланча, мне срочно нужно погладить каждое пёрышко, иначе я умру от усталости.       — Да моя ты бедная девочка, — Геральд тихо рассмеялся, и начал ласково поглаживать её перья, постепенно смещая руки под крылья, и добираясь до её спины.       Несколько минут он поглаживал её спину, слушая, как она мурчит, как кошка, непроизвольно подставляя его рукам то один бок, то другой. Но он слишком хорошо знал свою демоницу, поэтому легко завел руку под её рёбра, останавливаясь рядом с грудью, и наклонившись к уху тихо прошептал:       — Сколько вещевиков ты согнала? Пять или десять?       — А какое это имеет значение, — она тихо рассмеялась, понимая, что он слишком хорошо её знал и давно уже всё понял, продолжая игру по её правилам.       — Ну, если их было пять, то удовольствие твоё на сегодня окончено. Ну, а если десять…       — Ты слишком хорошо меня знаешь, — расхохоталась она, поворачиваясь на спину, и наблюдая, как его рука мягко скользя добирается до её груди. — Их было десять…       — И почему меня это не удивляет? — он склонился над ней, замирая у её губ. — Так говоришь, очень устала?       — Трудилась, аки пчела…       — А вот это мы сейчас и проверим, — произнёс он и накрыл её губы поцелуем.