Сердце демона

      Уокер резко открыла дверь, совершенно не заботясь о том, что могла бы кого-то разбудить. Уверенным движением открыла дверцу шкафа, и повесила на неё четыре вешалки с одеждой, которую принесла с собой. Габи сонно потянулась и села на кровати.       — Доброе утро.       — Утро… Хотя не уверена, что доброе, — Вики быстро осмотрела шкаф на предмет соответствующей обуви.       — Что вы делаете?       — С этого момента, на встречи с Фариа ты одеваешь то, что я принесла. Никаких платьев цвета топлёного молока, голубого неба и прочей пастели. Чёткие формы, лаконичные цвета, убранные волосы. Пучок не нужен, достаточно косы или хвоста, но — никаких распущенных волос.       — Хорошо.       — Покажи мне вчерашний день, — Вики вплотную подошла к Габи.       — Нет.       — Нет? Что это значит?!       — Что вчера произошло? Между вами и им?       — Ничего.       — Вы лжете. Что произошло?       Вики внимательно смотрела на Непризнанную. Она не собиралась рассказывать ей о том, что вчера она рискнула всем, давая возможность ей.       — Виктория. Просто ответьте на вопрос. Без подробностей. И я вам всё покажу.       — Я и сама могу всё посмотреть без разрешения.       — Мы уже говорили об этом. Вы честны со мной, и я на вашей стороне. Иначе…       — Иначе что? Ты развернёшься и пойдешь? Уже не выйдет...       — Возможно. Но сотрудничество лучше молчаливой конфронтации, ведь так?       Вики взвешивала все за и против. В этой Непризнанной было что-то, что всё время ускользало от Вики. Что-то, что она должна была поймать, но пока не видела. Но она поймает. И увидит.       — Вчера был выбор. Я или ты.       Габи кивнула. Она не ошиблась. Что-то действительно произошло. И, судя по накалу энергий, демон был против. Категорично. Резко. Настойчиво. Настолько, что уничтожил то, что сам воспитал. А это означало только одно.       — И вы ушли, оставив меня?       — Именно.       Габи кивнула. Она и сейчас чувствовала эту боль, что терпкой горечью разливалась по комнате, стелясь по полу, не поднимаясь ввысь. Серебро в её миндаль так и не вернулось. А это значило, что выбор, сделанный вчера дался ей нелегко. Но она пожертвовала собой, оставив её там. И Габи обещала, что справится. Ещё раз оглядев Викторию, Непризнанная кивнула. Встала, подошла к той достаточно близко, и позволила считать воспоминания. Подмечая, как на долю секунды на синих глазах появилась поволока, усилием воли отогнанная назад. Как миндаль опять утонул в своей горечи, выдавая переживания стоящей перед ней демоницы.       — Я приложу все усилия.       — Постарайся, — хрипло произнесла Вики, и тут же прочистила горло. — Итак, сегодня он будет чуть более терпелив, и возможно, даже скажет пару фраз. Я хочу знать об этом всё. Сразу, чтобы ты поняла. Я хочу видеть его реакцию. Иные твои воспоминания мне не нужны. Поэтому давай договоримся сразу, на берегу, так сказать. Я прихожу каждое утро и смотрю. Иногда вечером, но я смотрю всегда, хорошо?       — Да, — Габи кивнула, отчего-то прекрасно понимая всё, что двигало сейчас Вики.       — Сегодня всё ещё будет терпимо. Возможно даже вежливо. Но через три дня всё изменится.       — Почему?       — Потому что через три дня он осознает, что ты в его жизни — не мимолетное видение. Вам придётся провести бок о бок месяц.       — Месяц?       — Да, не каждый день. Но и не пару.       — И он разозлится.       — Надеюсь. Но не на тебя, нет. Он будет зол на меня. Но вымещать будет на тебе.       — Я могу уйти?       — Уже нет. Ты в официальном списке Сатаны. Но если ты поймешь, что ты на грани — я не буду удерживать. Я не зверь, хоть и демон.       Они помолчали. Внимательно оглядывая друг друга. Ища ответы на невысказанные вопросы. Ища молчаливую поддержку. Чувствуя, как волнуется миндаль. Ощущая, как трепещет от неизвестности глинтвейн, выдавая интересные переливы. А потом Вики покинула комнату так же стремительно, как и вошла. Оставляя Непризнанную наедине со своими мыслями, страхами и волнениями.

~♡~

      Нимуэ внимательно смотрела на особняк. Такой же основательный, как и хозяин. Такой же мрачный, но с терпкой нотой элегантности. Холодный снаружи. Неприступный.       Только сейчас Нимуэ полностью осознала, во что она ввязалась.       Куда проще было бы просто организовать три встречи, расслабляя всех глифтом, заставляя выболтать сокровенное, заставляя отпустить самоконтроль. И тогда Сатана бы без труда выбрал себе «даму сердца» на пару-тройку ночей, удовлетворил бы своё самолюбие или похоть, смотря что было бы первичнее, и она была бы свободна.       Но она подала руку Уокер. Потому что едва услышав её цель — полностью согласилась. И заставила Сатану принять свои условия для его игры. Понимая, что рано или поздно, ей аукнутся все её действия. И теперь вместо встреч и глифта, она должна организовать то, о чём не имеет ни малейшего понятия.       У неё не было романов как таковых...       Она просто брала.       Или брали её.       Смотря кто оказывался сверху.       Она не расшаркивалась на кофе, и, уж тем более, не сидела под звёздами, рассуждая о вечности. Она просто осматривала и если ей нравилось то, что она видела — она брала. Без ложной скромности. Выматывая партнеров по полной. Не церемонясь и не смущаясь.       Её детство прошло не в самом хорошем районе Небес. На отдаленном островке, где селились Ангелы, которых перемололи жернова Канцелярии и выбросили за ненадобностью. Которые были не более чем вещами в руках сильных мира сего. Её мать бежала на остров спасая своего ребенка. Без её побега — не было бы самой Нимуэ. И мать любила её, заботилась как могла. Пока однажды в загоне, разнимая морских драконов, она не сломала крылья. Лишаясь всего, даже самого простого смысла существования. И Нимуэ пришлось быстро повзрослеть. Давая отпор распоясавшимся ангелам, оберегая угасающую мать от простого мародерства.       Говоря об Ангелах все представляют Небесную Канцелярию, с большими окнами, с золотыми сводами. С Серафимами и Архангелами в белых одеждах. И мало кто знает о существовании отдаленных островов, на которых ютятся те, кому не нашлось тёплого места в залах и каморках Канцелярии. И однажды на её острове появился именно такой Серафим. Весь в белом. Но с червоточинами в душе. И Нимуэ познакомилась с отцом. И заключила первую сделку в своей жизни. Свобода и счастье матери в обмен на её возвращение с отцом в Канцелярию.       Она не была дурой. Она выжала из этой возможности всё: вытравляя из внешней оболочки девочку с далёкого острова. Впитывая знания, получая доступ к лучшим преподавателям, книгам, возможностям. Потому что понимала, рано или поздно отец расскажет, зачем он пришёл спустя столько лет на тот остров. Но так уж вышло, что о его планах она узнала гораздо раньше, чем он их озвучил. И тогда, используя всё, что она смогла о нём узнать, она в буквальном смысле поймала сильнейшего Серафима в клетку. И высказала всё, что у неё накипело. Она уступала ему и по силе и по возможностям. Но именно тогда он увидел то, что было скрыто. И выйдя из клетки, лишившись части своего золотого оперения, он предоставил ей возможность для дальнейшего развития.       Так, под светом солнца, освещающего витражи Небесной Канцелярии, родилась та Нимуэ, которую знали. Закалённая в тени брошенных островов, отшлифованная в стенах Небес. Сильная духом, гордая, уверенная, лишенная условностей, и не способная испытать некоторых чувств. До того момента, пока не встретила на руинах Уокер.       И вот сейчас, эта самая Нимуэ была вынуждена придумать роман для Владыки. Совершенно не зная его как существо, но отлично понимающая его как руководителя огромного Ада.       Роман, который она предложила сама.       На задании, на которое её послал отец. Мотивируя это тем, что ей нужно увидеть и другие грани этого мира. А по факту, просто спихивая на неё то, что боялись взять на себя все остальные.       Нимуэ могла бы попросить о помощи Уокер...       И тогда та бы рассказала ей совершенно невероятную историю даже для Небес. О взаимном интересе, о глубокой чувственности, об уважении и самоотверженной помощи, о глубокой и сильной любви, породившей страсть. Историю о Древнем демоне и Непризнанной. Историю о титаническом труде над собой, над своими возможностями, о безграничном доверии, о безоговорочном принятии друг друга...       И эта бы история, такая прекрасная сама по себе, не имела бы никакого отношения к Сатане и его ангелам.       Потому что невозможно говорить о доверии, о безоговорочном принятии, об уважении, о глубокой любви, если у тебя всего десять встреч и цель — пара ночей.       Нимуэ могла бы взять за основу своего отца...       И тогда бы это была история о том, как Древний ангел, сильный, способный, уверенный, вытерпевший много боли, закаливший свой характер, нашёл свой артефакт и свой путь. Достиг предела своих возможностей. И погряз в рутине. Становясь озлобленным, мстительным, высокомерным красивым ублюдком, властным и надменным. Не считая других за равных ему. Уничтожая своих женщин, используя их лишь для одного, с одной целью.       И эта бы история, такая мерзкая сама по себе, тоже бы не имела никакого отношения к Сатане и его ангелам.       Потому что у Сатаны на данный момент не было цели унизить и растоптать, уничтожить, заставляя поклоняться.       И тогда Нимуэ вспомнила о себе....       Задавая себе же озвученный им ранее вопрос...       А каким свой роман видите вы?       С поправкой на его власть.       С поправкой на его пресыщенность.       С поправкой на его вседозволенность.       С поправкой на его изощренность.       С поправкой на его силу.       Каким бы роман увидела личность сильная, неординарная, с богатым опытом?       Сдобренный налетом мягкости.       Припорошенный горсткой жизнелюбия.       Окантованный легкой загадкой.       Облаченный в затянутые одежды.       С ароматом азарта и молодости.       И сейчас, стоя у этого особняка, она увидела реальную чёткую картину того, какой роман смог бы заинтересовать лично её. В тот момент, когда она окончательно сойдет с ума, и рискнет подпустить кого-то ближе, чем шипы на её внутренней броне.       И сделав шаг, Нимуэ начала первую партию в игре под названием «Роман».       Ангел уже примерно обрисовала себе картинку предстоящего конкурсного дня. Она стояла у огромного камина, расположенного в самом конце центральной залы на первом этаже. Камин тянулся почти во всю стену. По бокам камина располагались гранитные фигуры мантикор, которые своими скорпионьими хвостами поддерживали массивную каминную полку.       Под потолком залы качались пять огромных кованых люстр, на которых располагалось немыслимо много свечей. Пол залы был выполнен из досок тёмного дерева. На одной из стен висели красивые кованые копья и арбалеты, на другой — огромный старинный гобелен явно ручной работы, изображающий массивного лоснящегося чёрного коня, вставшего на дыбы и хрупкую девушку в алой амазонке, без труда сдерживающую огромную мощь скакуна. Нимуэ невольно залюбовалась гобеленом, с удовольствием рассматривая тонкую работу, чёткие черты каждой мышцы замершего животного, красивое лицо наездницы.       Она решила чуть позже осмотреть и две трехэтажных башни, которые располагались по двум сторонам от огромной большой залы. Понимая, что в этом доме вполне вероятно полно интересных и красивых вещиц, которые могут чуть больше раскрыть хозяина этого дома. Если конечно он хоть когда-то здесь жил. Или хотя бы проводил какое-то время. Возможно, она найдет что-то, что чуть больше ей сможет рассказать о хозяине Ада, как о существе.       Дверь распахнулась и в особняк вошли Уокер и Советник Рондент, о чём-то оживленно переговариваясь.       — Вы уверены, что вам нужно именно столько? — Советник внимательно посмотрел на Вики.       — Нимуэ, сколько столов?       — Пять.       — А диванов?       — Еще не решила, но думаю не меньше семи.       — Вот, слышали? И именно поэтому мне надо десять вещевиков.       — Виктория, я понял. Я спущу на этаж, отвечающий за распределение бумагу о том, что вы можете брать всё, что вам нужно. И очень надеюсь, что больше вы не будете мне так скрупулёзно всё озвучивать.       — Не буду, спускайте бумагу, и пришлите сюда прямо сразу десять вещевиков. И я очень постараюсь больше даже не мелькать.       Рондент вскинул руки, и направился к выходу, бормоча себе под нос о том, что у Геральда видимо адское терпение.       — Я всё слышу, Советник, у меня феноменальный слух!       — Не сомневаюсь, — произнес Советник, отсалютовав ей рукой, даже не оборачиваясь. Главное он уже сделал, поправил печать, чтобы та впускала и Уокер.       — Ох, адово пламя, какие зверюги! — Вики кинулась к камину. — Прямо как живые. Как Кот у Катрионы. Ну, надо же! А Сатана большой оригинал!       И она даже не думая, мгновенно взлетела и уселась прямо на голову одной из гранитных мантикор, свешивая ноги.       — Давай, Нимуэ, иди сюда! Отсюда лучше видно перспективу!       — Не смеши, до перспективы оттуда как до Небес пешком.       Но тем не менее, она удобно примостилась на второй мантикоре, окидывая взглядом пространство.       — А ты права! Отсюда всё видится иначе!       — А я тебе про что! Красота. Ну, давай, рассказывай.       — Что?       — Что-что, что будем делать, сейчас сюда ввалится толпа и начнется…       — Ну, смотри. Вот тут, — Нимуэ повела рукой, — мы ставим диваны и пару кресел. Вот сюда — фуршетные столы. Здесь поставим вазы, сюда поставим…       Они принялись обсуждать предстоящий ланч. Когда в особняк прибыли десять вещевиков, они не слезая с мантикор сначала подвигали их, как шахматные фигурки, определяя пространство и местоположение, а потом послали тех за необходимыми вещами. Демоны с удивлением взирали на демоницу и ангела, которые совершенно не стесняясь в выражениях и эмоциях планировали, судя по всему, какую-то вечеринку.       Но этим двоим пернатым было наплевать. Потому что они обе поймали волну интереса и азарта, споря друг с другом, смеясь и болтая ногами, сидя верхом на головах мантикор