Сердце демона

      Территория Собора горела яркими огнями. Фонари искрились языками пламени, отбрасывая причудливые тени на дорожки, выхватывая небольшие островки из темноты. В главной зале ненавязчиво звучала музыка. В ожидании своих ангелов Нимуэ аккуратно рассаживала белых птиц в композиции из цветов, расставленных по всему залу, и повторяющиеся небольшими букетами на главном столе. Её маленькие птички уютно расселись на цветах, придавая композициям свой неповторимый шарм и нежность. Ангелы собирались. Зала искрилась и переливалась отраженным блеском камней, шуршала пышными юбками, сверкала оголенными белоснежными плечами.       Нимуэ осмотрела Габи, и удовлетворенно кивнула. С виду простое длинное платье насыщенного серого цвета, оказалось не так просто. При всей его аккуратности и закрытости, при каждом движении оно выдавало всполохи фиолетового цвета. Тяжелая ткань струилась и переливалась, меняя свой цвет. Привлекая внимание, заставляя замереть, рассматривая игру света в складках пышной юбки. Собранные волосы украшало несколько маленьких фиалок, закрепленных на шпильках.       — Габи, ты — невероятная красавица, — Нимуэ слегка коснулась руки Непризнанной.       — Спасибо, — Габи улыбнулась. — Вы совсем иная в платье, вы как…       — Да, Габи, я знаю, — Нимуэ улыбнулась в ответ, слегка отстранилась от девушки, замечая движение в дверях особняка. — Не теряйся, сядешь рядом со мной за столом, иди.       Нимуэ двинулась к дверям. И вовремя. Распахнувшаяся дверь пропустила демона. Он вошёл, оглянулся и тут же одарил Нимуэ лучезарной улыбкой.       — Граф Раум, я полагаю, — Нимуэ ослепительно улыбнулась.       У него были до странности светлые глаза, чувственная линия рта. И он был безусловно красив, без слащавости, естественно. Из той категории мужчин, что одинаково хороши и в линялых джинсах и в парадном смокинге. Великий Граф, появляющийся в образе ворона. Разрушитель городов и достоинства людей. Способный открыть завесу над будущим и возбудить любовь между врагами. Способный легко определить совершившего кражу. Охотник за сокровищами.       — А вы, главная Принцесса нашего вечера? — он легко склонился над её рукой, слегка касаясь её пальцев губами. Чуть хриплый голос придавал ему особый шарм. Нимуэ приняла его манеру общения — лёгкую и чуть гротескно-светскую.       — Спасибо, Граф, но боюсь, что главные принцессы вечера ждут вас в зале, а я сегодня в роли распорядителя банкетов.       — Не уверен, что кто-то из них способен составить вам конкуренцию.       — Безусловно, Граф, хотя бы потому что я не участвую в боях за главный приз, — Нимуэ произнесла конец фразы и снова улыбнулась.       — Вам и не нужно, вы выиграете в любом случае.       Нимуэ слегка качнула головой, и чуть отступила, давая возможность демону пройти вперёд.       — Ваша подопечная уже прибыла, так что вы с легкостью найдете её в зале.       — Чудесно, не прощаюсь, — и демон прошёл в залу.       Приглашенные ею демоны, за исключением Советника, по совместительству являлись и Наставниками двух ангелов. Она выбирала кандидатов именно из них. Давая возможность привыкнуть друг к другу и самим ангелам и их демонам. Она, конечно, с большим энтузиазмом пригласила бы Фариа, однако даже она понимала, что ни один ужин в мире не заставит Филина покинуть гнездо. Разве что официальное приглашение от Владыки, но на такие ужины Непризнанных обычно не зовут.       Дверь снова распахнулась, пропуская еще одного демона. Смуглая кожа, красивая фигура, и поток мощи, почти сбивающий с ног. Широкая улыбка. Горящие глаза.       — Актон, я полагаю, — Нимуэ улыбнулась, приветствуя демона.       — Именно, не стоит упоминать другое имя, если не хотите увидеть на моем месте дряхлого старца с седой бородой.       — Вы далеко не старец.       — Вы откровенно мне льстите, ангел мой.       Нимуэ сделала приглашающий жест рукой, пропуская демона, и собираясь последовать в залу за ним. Но почему-то всё же задержалась у дверей. И не напрасно. Дверь снова открылась, пропуская сразу троих. Нимуэ могла предположить одного, но совсем не ожидала увидеть на пороге самого Самаэля.       Она чуть отступила вглубь, пропуская вошедших, склоняя голову в поклоне, приветствуя Владыку и его спутников.       Сатана окинул её мимолетным взглядом. В долю секунды замечая всё, что ему было нужно. Гладкие волосы, лишенные сегодня её привычных волн, собранные в низкий хвост, украшенный у основания витиеватыми прядями, струились ровным водопадом по спине. Изысканное вечернее платье завораживало сочетанием нежного шифона персикового оттенка и крупных кружев. Элегантные молочные завитки покрывали плечи и шею, образуя воротник-стойку и оригинальные круглые вырезы декольте, очерчивали манжеты и ассиметрично спадали на юбку обычного А-силуэта. Никаких камней или пышных юбок. Она была прекрасна в своей скромной простоте. Но стоило ей на мгновение развернуться к зале, из которой послышался слишком громкий звук, как его взгляд тут же выхватил шнуровку, скрывающуюся на спине платья. Простота была не так и проста. Он усмехнулся, и произнес:       — Позвольте представить, Барсафаэль. А это — Нимуэ, дочь Серафима Авалона.       Нимуэ замерла. Он не просто её слушал. Он — запомнил. И зная, что она отобрала троих, привел четвертого сам. Он наблюдал за её реакцией. Внимательно. Словно хищник, затаившийся в засаде. Но она ничем себя не выдала. Ни взглядом, ни мимикой. Лишь ослепительно улыбнулась и произнесла:       — Добро пожаловать, надеюсь, наш вечер не покажется вам скучным.       — О, нет, что-то мне подсказывает, что вечер будет прекрасен как никогда, — демон одарил её странным взглядом, который казалось бы достиг самого дна её души. Красота этого демона была на грани. Слишком холодная, слишком тонкая, казалось, тронь его и порезов не избежать. Пронзительные серые глаза, светлые волосы, и худощавое тело.       Нимуэ отошла, делая приглашающий жест рукой, пропуская вперед Самаэля, его спутника и Советника, который кивнул ей головой в знак приветствия. Стоило Сатане оказаться в зале, как её ангелы тут же встрепенулись, и поднялись со своих мест. На стенах залы тут же снова заиграли разноцветные огоньки отражений от искрящихся камней. Легкий гул на мгновение заглушил тихую музыку. Но почти сразу стих, стоило всем занять места за огромным круглым столом. Нимуэ чуть сдвинула порядок рассадки своих ангелов, оставляя между ними пустые места, давая демонам право выбора. Еще один демон оказался весьма кстати. Круг замкнулся красиво, на каждого демона приходилось по два ангела с разных сторон, что делало вечер и рассадку почти идеальной. Она отошла к поварам, давая команду подавать блюда, и очень надеялась, что в завязавшейся беседе за огромным столом её отсутствия никто не заметит. И она преспокойно простоит в тени половину ужина, просто наблюдая и координируя. Однако, её плану сбыться было не суждено…       Самаэль потянулся за бутылкой вина, пытаясь галантно поухаживать за сидящими рядом ангелами, когда его взгляд наткнулся на прекрасную белую бумажную птичку, робко скрывающуюся в небольшом букете на столе. Он тут же осмотрел стол и рядом прилегающие вазы, понимая, что бумажные птички были везде. Слушать, она может и слушала, но вот с повиновением вышла осечка. Его взгляд тут же просканировал круглый стол, понимая, что её-то как раз за столом и нет.       — Нимуэ, — его голос прозвучал обманчиво мягко.       Нимуэ обреченно вздохнула и вышла из тени ниши, подходя к столу. Ну, уж нет, так просто отсидеться в тени он ей не позволит.       — Я думаю повара и их помощники прекрасно справятся и без вас, присаживайтесь, — он смотрел ей прямо в глаза. Пытаясь уловить хоть какую-то эмоцию. Но она лишь вежливо склонила голову и направилась к Непризнанной собираясь сесть с ней рядом. На помощь ей тут же пришел Советник, поднимаясь со своего места и принося ей стул, чуть сдвигая ангелов, давая возможность сесть. Она улыбнулась и поблагодарила, после чего спокойно вернула взгляд на Самаэля. Он кивнул и тут же отвернулся к сидящему рядом ангелу, которая тут же вскинула на него горящий взгляд. Нимуэ уже не удивлялась. Он был хорош в чёрном, идеально сидящем смокинге, в чёрной рубашке, ворот которой по обыкновению не был стянут галстуком или бабочкой. Аура власти и силы окутывала его, подпитываясь его животным магнетизмом. Она отвела взгляд и попыталась понять что бы такого можно было бы положить в тарелку чтобы не сидеть истуканом, потому что ужинать ей не хотелось, но за стол её уже усадили.       Нимуэ разрезала уже третью виноградину на шестнадцать равных частей, имитируя страшную занятость своей тарелкой, из-под ресниц наблюдая за ангелами и легкими перемещениями Сатаны. Первый час прошел без эксцессов, и Нимуэ чуть расслабилась, прислушиваясь к разговорам. Несколько ангелов увлеченно слушали Раума, два ангела ловили каждое слово, произнесенное Владыкой, остальные же вели дискуссию на тему звёздного неба.       — Сейчас почти каждый мнит себя астрологом и берётся предсказать будущее, особенно на Земле.       — Это нормально, — произнесла одна из ангелов. — Люди вообще всегда хотят знать своё будущее.       — Астрология — серьёзная наука, а её превращают в бульварное чтиво и развлечение.       — Я далека от астрологии, если вы хотите узнать моё мнение…       — Вы правы, — демон улыбнулся, — Не хочу.       Демон отвернулся от ангела, скользнул взглядом по кругу стола и остановился на склоненной голове Нимуэ.       — Вас когда-нибудь притягивали звёзды, Нимуэ?       — Наверное… когда-то притягивали. Сейчас навряд ли.       Актон бросил на неё внимательный взгляд исподлобья. Сатана слегка развернулся в его сторону, прислушиваясь к разговору.       — Что может сравниться со звёздным небом по красоте? Разве оно не завораживает? Разве не тянет? Разве не вызывает восхищение? Преклонение? Восторг? Страх? Миллионы чувств… Вы просто забыли их.       Тон его голоса незаметно повысился. Завибрировал. Нимуэ оказалась словно в коконе из его эмоций. Улыбнувшись, она тихо спросила:       — Поэтому вы выбрали — астрологию?       Актон вздохнул. Сатана едва уловимо улыбнулся одними уголками губ.       — Вас сложно сбить с вашего пути.       — Невозможно сбить с того чего нет. Так почему — астрология? — Нимуэ смотрела прямо на демона. Если уж её в это втянули, она не собиралась прятаться, даже несмотря на то, что сегодня она без брони.       Вновь его улыбка, на этот раз с оттенком мечтательности. Актон продолжил.       — Как только человек стал разумным, первое, что он увидел, подняв голову — звёздное небо. Первое, чему он поклонился — звёздам. Не было огня, не было природы, земли не было — а звёзды уже существовали! Изучать их, складывать в созвездия, познавать закономерности — что может интереснее для ума?       — Разве есть зависимость между созвездием и судьбой?       Нимуэ не хотелось разрушать очарование от его голоса, переполненного эмоциями. От его глаз мерцающих, словно, любимые им, звёзды. Но этот разговор мог слишком далеко завести.       — Созвездие — определяет черты характера… А характер — судьбу. Хотите, я составлю ваш гороскоп?       — Нет!       Оно вырвалось слишком поспешно, её негромкое — «нет». Актон заметил, конечно. Он воспользуется этим, можно не сомневаться! Внезапно ей стало некомфортно. Из-за боли в спине. Появившейся так незаметно. Сведя лопатки, она откинулась на спинку. Бесполезно! Закололо под рёбрами…       Она перехватила его взгляд. Так и есть! Читать надо было внимательно про демона астрологии. Как там? «Меня зовут Актон. Я вызываю боль в рёбрах и спинных мышцах…»       — Зачем вы это делаете?       Нимуэ не чувствовала раздражения на него, не чувствовала злости. Он развлекается. Думая, что боль — сделает её уязвимее. Что боль — может сбить ход её мыслей. Что он сможет завладеть кусочком её. Такова его природа. Демоны этим пользуются постоянно. В отношении себе подобных тоже.       Он чуть нахмурился.       — Через несколько минут всё пройдёт. На чём я остановился?       Он снова улыбался.       — На созвездиях, судьбе и предсказаниях будущего, — Нимуэ намеренно опустила момент воздействия. Не заостряя, возвращая разговор в спокойное русло.       — Познав что-то всегда хочется научить и другого… Человек с радостью бросился изучать звёздное небо. Всё тайное — притягивает. Всё неизведанное — манит…       — Зато у шумеров и в Вавилоне — ваша астрология была культом! — Нимуэ улыбнулась, подкидывая демону повод для гордости.       — Прекрасные времена! Вы не представляете — как я был рад! Человек жил в соответствии с законами космоса! Человек верил, что мир находится в постоянном циклическом движении. Что у мира нет начала и конца! Все события в государствах происходили в соответствии с законами астрологии! Удивительная гармония! К сожалению, после шумеров и вавилонян — такого уже не было… Человеку стало мало звёзд… Он бросился искать себе богов, глупец!       — Но астрология почиталась и в Египте, и в Греции, и у ацтеков, а про календарь Майя — вообще отдельная история, — Габи робко, но решительно вступила в диалог, давая Нимуэ немного прийти в себя. Наблюдая за этой странной дискуссией с самого начала. Нимуэ с удивлением посмотрела на Габи.       — Увы! — похоже демон, действительно, был опечален. — Уже — не то… Нашлись другие кумиры. Более  понятные. Более  доступные. Исчезла религия-астрология — и человечество покатилось в хаос… Правда, Пифагор — один из моих любимых учеников, исповедовал космологию… Майя — те просто разочаровали! Так хорошо всё начать — и бездарно испортить! А ведь перспективный был народ — с таким потенциалом! Грустно, очень грустно… А что творится сейчас — вы видели сами! Вам ли не знать, судя по цвету ваших крыльев. Назвать серьёзное учение — псевдонаукой! А самое лучшее, выкрав из неё — астрономией! Пропагандируя астрологию — как составление, всего лишь, глупых гороскопов! Я тысячелетия потратил — изучая звёзды!       Его эмоции мгновенно заполнили комнату. Его видения пробили сознание всех, кто сидел за столом. И стремительно понеслись картины. Из прошлого. Народы Двуречья. Древние ассирийцы. Пифагор. Это было завораживающее зрелище. Ангелы замерли, испытывая восторг и восхищение. Самаэль довольно улыбался, перебирая в памяти свои собственные воспоминания и ассоциации.       — И всё же, — голос демона зазвучал чуть глуше, — вы странным образом не разделяете восторгов многих при упоминании звёздного неба…       Нимуэ пожала плечами. А ангелы наперебой кинулись делиться своими эмоциями и воспоминаниями о небе. Демон задавал один и тот же вопрос, выслушивая ответ. Заставляя всех за этим столом поделиться тем, что небо значит для них. Подпитывая себя, и удерживая беседу. И Нимуэ уже почти спокойно вздохнула, решив, что звёзд для неё на сегодня уже хватит, как вдруг демон задал вопрос и ей.       — Что для вас значит звёздное небо?       — Я бы искренне не хотела отвечать на этот вопрос, потому что мое видение может несколько испортить приятную атмосферу вечера.       Самаэль внимательно на неё посмотрел, вынуждая выдержать его взгляд. Она выдержала, но отвечать всё же не собиралась. Но он хотел знать ответ.       — Нимуэ, ну, не томите, — подал голос Граф Раум. — За этим столом о небе не высказались только вы и Владыка.       — После вас, — обманчиво мягко сказал Сатана, вынуждая её ответить первой.       Нимуэ вздохнула и сложив пальцы домиком произнесла:       — Чистое звёздное небо над моей головой для меня всегда означает одно: засыпать на земле будет не так страшно. Но выспаться будет можно. Не будет дождя, а значит, в ночи не намокнут крылья, и утро не будет тяжелым. Звёздное небо просто означало то, что сегодня опять не удалось попасть под крышу до того, как все ангелы в округе сбегутся на ночлег.       За столом повисла минутная тишина. Взгляд Самаэля стал пристальным, словно он пытался залезть в душу глубже, чем она сейчас произнесла. Но она никогда не боялась и не бежала от своего прошлого. Она знала, что её характер был выкован именно там. И скрывать, и, уж тем более, испытывать смущение, ей было не за что. Он отчётливо это понимал. Сравнивая озвученное со своими эмоциями. Извлекая свои воспоминания, о том, когда его жизнь была иной, когда Небеса и Ад делили власть, когда ему самому приходилось спать под открытым небом.       — Согласен с выводами о дожде, — Самаэль кивнул головой, погружаясь в свои воспоминания. Удивляясь, как точно её понимание неба ложилось на его личное восприятие, оставляя приятный осадок, даря понимание, что некоторые вещи не чужды и ей, хотя это было столь маловероятно. — Тысячи лет назад засыпая на полях сражений, и тоже видя чистое небо, я отчётливо понимал, что к утру крылья останутся сухими и ночь будет спокойной. Не думал, что вспомню об этом снова, но воспоминание было приятным…       Над столом незримо пролетел вздох облегчения и разговор тут же сместился на другие темы, а Самаэль спокойно встал и направился к диванам у камина, увлекая за собой одну из ангелов. И напряжение спало совсем. Существа разбрелись, находя себе компанию по интересам.       — А ты меня продолжаешь удивлять, Серокрылка.       — Мне нравилась астрология в своё время. И я сейчас испытываю такой восторг и приятное потрясение от того, что только что я лично беседовала с демоном, который видел и создавал то, чем я восхищаюсь.       — Это прекрасно, Габи, когда есть вещи, которые приводят тебя в восторг.       — Главное Фариа об этом не говорите.       — Почему?       — Потому что еще вчера он считал, что у меня нет общих тем для поддержания беседы с такими существами как вы, но только что я доказала самой себе обратное.       — Именно, Габи, прежде всего самой себе. А остальное не важно.       От камина послышался хриплый голос Раума, который явно звал Нимуэ присоединится к беседе. Нимуэ поднялась, ловя себя на мысли где-то на задворках разума, что сегодня видимо все звёзды всех Небес решили сойтись на том, чтобы попытаться узнать что-то тайное, или же это был чей-то злой умысел. Хотя нет, все-таки звёзды.       — Идите сюда, дочь Серафима, — Граф протянул Нимуэ свою ладонь. Идеальную мужскую ладонь, с длинными сильными пальцами. Нимуэ опустилась рядом с Графом на диван. С удивлением понимая, что Уокер оказалась права и постепенно все из-за стола перешли на расставленные у камина диваны. На диване слева сидел Сатана, наслаждаясь напитком и тихой беседой. Справа — Актон что-то говорил ангелу, которая слушала его замерев от восторга.       Внимание Нимуэ привлекла колода карт на столе. Крупного размера и чёрно-белой рубашкой. В виде рисунков татуировок.       — Интересуетесь будущим?       — Упаси вас Шепфа, Граф! Я только что отказалась даже от собственного гороскопа…       — И это поразительно! За этот гороскоп можно пойти даже на преступление! Отказаться от гороскопа демона астрологии! Если бы я не слышал этого сам, я бы ни за что не поверил.       — Моё будущее, Граф, не представляет для меня особого интереса. И, тем более — события, которые в нём могут произойти.       Нимуэ могла бы поклясться, что Граф почти подпрыгнул сидя на диване.       — Какое безразличие! Нечасто мне попадались на пути существа столь нелюбопытные! Столь безразличные к собственной судьбе! Что может быть естественней хотеть проникнуть в грядущее?! Сквозь временные рамки?! Что может быть интересней заглянуть в свое завтра?! Или вы не верите в предсказания?       — Верю. Поэтому и не хочу знать.       — Вы боитесь?       Нимуэ пожала плечами. Вряд ли она боялась. Просто ей не хотелось знать своего будущего. В общих чертах оно ей было известно. Безо всяких предсказаний. По крайней мере, до последнего времени у неё не было причины сомневаться в этом.       — Вы хотите рассказать мне о моём будущем, граф? Я прекрасно его вижу. Без особого энтузиазма, поверьте!       Он быстро взял в руки татуированную колоду. Неуловимыми движениями красивых пальцев перетасовал эти странные карты. Бросил на ангела острый взгляд. За короткое время своего пребывания в Аду, Нимуэ четко усвоила одно — Демоны не бывают безобидными. И он тоже прятал своё истинное лицо. За мишурой. За роскошным фасадом. За светлыми глазами и веселой манерой говорить.       Сатана бросил беглый взгляд на Раума, подмечая, что рядом сидит она, замечая, что демон растворился в своей стихии, начав считывать то, что так упорно скрывалось за выдержкой и вежливостью.       — Вам обязательно нужны карты для предсказаний? — Нимуэ наблюдала за руками демона.       — Конечно, нет! Просто я не люблю — когда теряется интрига…       Его руки быстро собрали странный узор на столе. Из странных карт. Со странными знаками.       — Ваше прошлое — было бурным, не так ли…       Нимуэ кивнула. Конечно — почему нет! Едва осознав свою свободу, которую ей предоставила мать и заброшенный остров, она помчалась по жизни с угрожающей скоростью. Она не проживала каждый день, она прожигала его. Нет, она училась, читала, помогала матери. Но ни разу не оглянулась. Ни разу не остановилась. Ни разу не сказала себе «стоп».       — А потом — всё пошло наперекосяк, Принцесса…       А потом пришёл шторм. Когда обычный день из их жизни закончился сломанными крыльями матери. Лишив её самой сути того, чем она являлась. И она стала угасать. А Нимуэ пришлось резко остепениться и повзрослеть в одночасье. Принимая на себя ответственность не только за свою жизнь, но и за жизнь угасающей матери. Когда право на существование на заброшенном острове приходилось буквально выгрызать. Потому что если ты не приносил пользы острову — тебя никто кормить и предоставлять тебе кров не собирался. Как ни страшно это говорить — но из ступора её вывел внезапный визит отца. И она заключила сделку. Жизнь и счастье матери, против её возвращения с отцом. Она купила возможность будущего матери ценой своей свободы, обещая не сбегать и слушать неожиданно появившегося отца. Она попрощалась с самым дорогим для неё существом. Любившим её просто за то, что она — есть. Прощавшим ей всё. Она лишилась — своего тыла. Своей цитадели. Того, что было по-настоящему ценно. Тогда у неё не было сил даже на слёзы.       А потом лёжа в своей белоснежной спальне, она неожиданно поняла, что очень хочет жить. Несмотря ни на что. Хочет — и всё. Нет, это не было эмоциональным подъемом. Это не было озарением. Это был — факт. Нет, её сердце стучало в обычном ритме. Её душа была так же выжжена. И её глаза не стали ярче. Но именно тогда она сделала первый шаг — для своего «завтра».       Нимуэ встретилась взглядом с Раумом. Понимая, что он не произнес ни слова, но память услужливо нарисовала всё за неё. А он прочёл всё это в своих странных картинках, видя её такой, какой она была.       — Обычная история — не правда ли, Граф?       — По большому счету — да… Такие вещи регулярно повторяются, увы! Как ни печально… Меняются только действующие лица. Меняется только время. Сами истории неизменны.       Он чуть склонил голову, не отрывая от неё взгляда.       — Но вы — сильная…       — Сильная, граф? Вряд ли… Когда у существа отнимается всё самое лучшее, выбор, на самом деле, невелик… И, будь я сильной, цепочка обстоятельств была бы иной… И, может быть, что-то в моей жизни мне удалось бы сохранить…       — Иногда чтобы просто жить, требуются неимоверные усилия. И то, что вы называете — волей. И то, что вы называете — верой. Именно это — заставляло вас просыпаться каждое утро. И когда больше ничего не остаётся, когда больше ничего не держит в жизни — тогда смыслом становится сама жизнь. Видеть каждое утро собственное отражение в зеркале и осознавать себя — это немало, поверьте, Принцесса! Немало!       Он снова отвернулся к своим картам. А его слова медленно проникали в голову ангела. Ей ещё предстоит — осознать сказанное. Этим демоном, оказавшимся вновь неоднозначным, и удивительным, Графом Раумом. Сатана с интересом окинул взглядом склонившегося над столом Раума.       — Ваше настоящее — тревожит вас. С недавних пор. Ваша размеренная жизнь подходит к концу, Нимуэ. И вы очень негативно настроены — против некоего…       — Достаточно, Граф! Я не просила вас рассказывать мне о моём настоящем!       Он примиряюще улыбнулся ей. Сатана перевёл взгляд на неё.       — Простите, Нимуэ! Но соблазн — так велик… Наверное, не стоит вам говорить и о вашем грядущем?       — Не стоит, вы — правы!       Он кивнул. Чуть сдвинул тёмные брови. Снова бросил взгляд на свои странные карты. И Нимуэ показалось нечто похожее на изумление мелькнуло в этих светлых глазах.       Он чуть помедлил, словно колеблясь.       — Только одно! Не отвергайте предложенный вам шанс. Ну, раз вы не хотите о вашем будущем, о чём мне вам рассказать?       Она кивнула, отвечая на его просьбу использовать шанс, с единственной целью закончить неприятную для неё тему.       — Расскажите мне про ваше пиратство, Граф! На Карибах, кажется...       И его глаза вспыхнули почти детским удовольствием. И все рядом сидящие погрузились в мир Джека Воробья. В мир — морских сражений и погоней за сокровищами. В мир — авантюризма и безрассудного риска. Разрушенных портов и потопленных кораблей. И — тяжёлого труда. И — жестокости. В мир — человеческих страстей. Смешанных  с миром океанской стихии.       Он был — авантюристом. Этот демон. И как его авантюризм совмещался  с прорицательством? Как высокие волны  связаны с бездонной глубиной? Может быть, их объединяет — само море?       Пламя трещало в огромном камине. Вечер длился уже несколько часов. И Нимуэ казалось что уже все её ангелы выпросили себе и гороскоп и предсказание. В какой-то момент Сатана оказался рядом и тихо произнес:       — Количество белых крыльев за моим столом и в моей зале напоминает нашествие каких-то насекомых.       — Да, на жаб они точно не похожи, — Нимуэ едва уловимо улыбнулась, невольно представила себе каморку какой-нибудь ведьмы, которая предсказывает будущее по пару над котлом, и сушит травы и жаб на веревках. Вся зала сейчас была одной большой каморкой, куда ввалилась толпа ангелов, пытаясь узнать своё будущее в таинственном и пока ещё не понятном Аду.       Она сидела рядом с Габи тихонько переговариваясь и внимательно слушая эмоции серокрылой, которые требовали выхода, потому что если исключить некоторые личные моменты, вечер был прекрасен. И своей неспешной атмосферой, и прекрасными историями.       — Наконец-то я застал вас одну!       Тяжелый густой голос демона странно знакомым эхом отразился в голове Нимуэ.       — Вы хотели застать меня одну? Зачем?       Он чуть склонил голову со светлыми волосами, без живых оттенков золота.       — Мне кажется, что вы меня знаете. Очень давно и очень хорошо.       Опять его голос заставил всколыхнуться чему-то в её голове.       — Вы Барсафаэль…       — Я заставляю «тех, кто подвластен моему часу, мучиться мигренью».       Она вздрогнула.       — Вам нравится мучить людей, Барсафаэль?       — Нет, конечно. Но приходится… Увы!       Сатана легко отслеживал весь вечер её передвижения, ловил обрывки фраз её диалогов. Подмечая для себя её особенности, невольно оценивая её самообладание, прекрасно понимая сколько внутренних сил отнимает подобный контроль. И заметив сейчас, как Барсафаэль устроился рядом, он невольно подошёл чуть ближе, понимая, что этот демон тоже уловил эту холодную безэмоциональность. И мимо этого пройти уже не смог. Считая уже, скорее, это делом чести. Сатана сделал глоток из бокала.       — Люди победили чуму, победили оспу, победили много других страшных болезней… Скоро найдут лекарство от рака и СПИДа… Так почему они не могут победить мигрень?       Нимуэ пожала плечами. Она не знала.       — Болезнь — с тысячелетней историей… От которой страдают столько людей! Но никто не может найти причину...       Каким-то странным образом в огромной зале опять стало тихо. Стоило только кому-то из демонов заговорить с ней, как все тут же, рано или поздно, оказывались свидетелями разговора.       — И вы знаете причину мигрени? — она прямо посмотрела в глаза демону.       Ей нравилось, как он улыбался. Нравились морщинки в уголках его серых глаз.       — Вы удивляете меня, ангел мой… Умная женщина — наверняка, вы слышали о психосоматике?       — Читала что-то… давно…       — Эх, белокрылые существа… За тысячи лет — не меняются ничуть! Легкомысленны… И, в первую очередь — к самим себе!       — И как мигрень связана с психосоматикой?       Он чуть ближе придвинулся к Нимуэ.       — А вы вспомните — как всё начиналось!       Нимуэ его не понимала, что именно она не помнила...       — Половина болезней — от загнанных внутрь эмоций… Вы злитесь — и не выпускаете пар. Вы влюбились — но давите в себе чувства. Вы весёлое существо — но вынуждены быть серьёзным. Над вами висит — «надо». Над вами висит — «так принято». Над вами висят — «мораль» и «этика».       — Мне всегда казалось, что я живу — как меня устраивает…       — Вам только казалось… Кто вы — на самом деле? Вам, и в правду, нравится виноград, а не яблоки? Вы любите чёрный цвет, а не голубой? Вам нравится солёное, а не сладкое? Где вы — настоящая? Почему, вместо того, чтобы прислушаться к своим ощущениям — вы берете в руки книгу и погружаетесь в мир, который вам не нужен? Они хоть раз — помогли вам понять себя? Свои потребности?       — Не всегда.       Он удовлетворенно кивнул.       — Страх — вот что держит вас… Подавленный страх — это мигрень. Подавленный гнев — это головная боль. Подавленные эмоции — это ваши сумерки...       — Я не испытываю ни страха, ни гнева, ни головной боли. Поэтому мне сложно представить то, о чём вы говорите, и тем более уловить связь.       — Потому что у вас слишком силен самоконтроль. Пока ещё силен. Но однажды он даст трещины.       — И что тогда произойдет? — Нимуэ спокойно посмотрела в серые глаза демона.       — Вас накроет.       — Чем? — Нимуэ непонимающе смотрела на Барсафаэля.       — Ни чем, а что, — его глаза вдруг вспыхнули и Нимуэ отчётливо услышала звук трескающейся скорлупы.       Сатана безошибочно уловил момент, когда Барсафаэль начал свою игру. И он внимательно всмотрелся в Нимуэ. Он хотел знать, какова внутренняя сила её самоконтроля, что скрывает её холодность, как много эмоций она прячет, не осознавая, что делает это. Как долго она их прячет, как долго она сама запрещает и не дает. Разрешив себе её почувствовать, он уловил всё, что с ней происходило.       Она замерла, пытаясь понять что происходит. И тут же почувствовала, как леденеет затылок, как это странное онемение распространяется на всю голову, сжимая в тиски виски и лоб. Как неожиданно ярко вспыхнули все свечи и огонь камина, вынуждая её прикрыть глаза, чтобы хоть немного убавить яркость. Как неожиданно громкими аккордами зазвучала едва уловимая до этого мелодия, как тихий шепот стремительно перерос в оглушительный гул голосов. Как занемело нёбо и основание языка. И дикая пульсация пронзила голову. Нимуэ никогда не испытывала ничего подобного. Головная боль была такой силы, что она боялась пошевелиться, чтобы не дай бог не качнуть головой. Она непроизвольно вжалась в спинку дивана, дыхание стало рваным и поверхностным. Она стала белее снега.       — Гавриил, запри Барсафаэля, — голос Габи прозвучал как тысячи колоколов.       — Полноте, душенька, эта фраза действовала первую сотню лет...       Нимуэ держалась из последних сил, чтобы не закричать, понимая, что если ко всей этой дикой какофонии звуков и боли в её голове еще добавится и её крик, её голова точно не выдержит и расколется на сотню осколков.       — Когда треснет ваш самоконтроль, мой ангел, вас ожидает именно это.       Самаэль чувствовал силу её боли. Прекрасно понимая, что внутри неё скрыт огромный шквал эмоций. Несколько минут он наблюдал, как молчаливо она боролась, пытаясь вернуть себе саму себя, и каждый раз проигрывая этому демону. Он чувствовал, как она пытается загнать всё обратно. Но боль была сильнее её. И он намеренно давал ей возможность осознать то, что скрыто внутри. Пока не почувствовал, что силы её на пределе. Пока не заметил одиноко скатившуюся слезу по её щеке. Отдавая молчаливый приказ демону. Прекращая её пытку.       — Потерпите, скоро пройдёт.       Нимуэ осторожно раскрыла глаза. Понимая, что волна откатила, но не настолько, чтобы вернулось её прежнее хладнокровие. Её сил хватило лишь на то, чтобы тихонечко встать и покинуть залу, скрываясь в тени и прохладе чёрной гостиной. Она с ужасом ощущала внутри себя странный клубок переплетенных эмоций. О существовании некоторых она даже не догадывалась. Она не осознавала до конца, как сильно её подкосило отсутствие близкого человека. Не понимала, как сильно её ранило равнодушие отца. Как много глубоко запрятанной злости, негодования, гнева. Как много непрожитых, непрочувствованных, незваных эмоций. Она не хотела всё это чувствовать. Она не хотела с этим жить. Но она отчётливо понимала, что извлеченное на поверхность уже не скрыть. И даже если она вернёт контроль над собой, а она вернёт, прежней она уже никогда не будет. И рано или поздно ей придётся вытянуть из этого клубка каждую нитку, размотать все узлы. Когда-нибудь. Потом. Когда перестанет болеть голова.       Её одиночество длилось всего несколько минут, а потом дверь открылась и в гостиную зашёл Барсафаэль, держа что-то в руках.       — Вот, возьмите, подложите под спину, полегчает.       — Предлагаете довериться подушке?       — Дело не в подушке, а в том кто её предлагает.       Демон опустился рядом с ней на подлокотник дивана и аккуратно положил ей под спину подушку.       — Зачем? — тихо спросила Нимуэ.       — Я наблюдал за вами весь вечер. Вы слишком сильно держите себя под контролем. Слишком. Вы душите себя этим. Я лишь хотел показать вам, что вас ждёт, если вы не позволите себе испытывать и проживать скрытые эмоции.       — Я просто не испытываю многих эмоций.       — Вам так кажется.       — Об этом всегда легче сказать…       — Сказать — всегда легче. Только ведь самого себя трудно обмануть. А, если, и получится — ваш организм отомстит вам. Мигренью. Коликами. Хондрозом. Душа и тело связаны намного сильнее, чем вам кажется, Нимуэ.       — А вы сам понимаете это, Барсафаэль? Как ваша сущность уживается с вашим телом? Всегда в гармонии? Всегда без противоречий? Или вам всё-таки проще?       Он засмеялся. Окинул её ласковым взглядом своих серых глаз.       — Просто надо быть — честнее. С самим собой, мой ангел. У вас, в Канцелярии, много условностей. И много ограничений. Половину вашей жизни вам забивают голову и создают комплексы. А оставшуюся жизнь вы пытаетесь от них избавиться. Или существовать с ними. Удивляясь своим внутренним конфликтам. И — мигрени.       Он подал ей неожиданно откуда-то взявшуюся чашку кофе. Немного помолчал, поднося к губам свою. Он получал удовольствие — от кофе. От разговора. От обстановки. Ему нравилось — его существование. Ему нравилось — его воплощение. И, наверное, он всегда был честен перед собой. Демоны лукавили с людьми. Но вряд ли они обманывали самих себя.       — Само существо — причина всего, что происходит с ним. И чаще всего, он сам — причина своих болезней. Подумайте об этом.       Поток скрытой силы со стороны лестницы в одно мгновение разрушил странную магию этого разговора, давая понять демону, что его время истекло.       — Подумайте над этим, Нимуэ, — ещё раз произнес Барсафаэль и вышел, оставляя её один на один с обладателем скрытой силы.       Самаэль аккуратно спустился с лестницы, подходя ближе и садясь рядом с ней на диван. Внимательно её осмотрел, понимая, что ей уже лучше. Замечая усталость в её глазах, видя её печальную улыбку, которой она улыбнулась, между мелкими глотками горячего напитка. Ощущая слабые колебания её энергии, которая потихоньку приходила в себя, возвращая себе кисловатый аромат мёда.       — Это было красиво, — произнес он, вытягивая руку и держа её бумажную птицу на ладони. — Это действительно украсило вечер.       — Странно, — усмехнулась она, — вчера вы так не думали.       — Вчера я не знал того, что знаю сейчас.       — Они и вам предсказали ваше будущее? — она тихонечко рассмеялась.       — Они занимаются этим постоянно, только их прогнозы всегда рушит только одно. Я сам творю судьбу.       Она кивнула. Снова делая небольшой глоток.       — Прогуляетесь со мной, Нимуэ?       — С удовольствием, — она устало кивнула, понимая что только что она услышала третье задание этого конкурса. Сейчас она почему-то отчётливо уловила всю ту скрытую силу, которая незримо его окружала. Она давила, доминировала, подминала под себя, и сил сопротивляться у неё не было.       — Состав остаётся неизменным? — тихо спросила она, — Или ангел в платье цвета красной крови гулять с нами не идёт?       — А вы всё же умудрились удержать руку на пульсе, несмотря на то, что демоны вас окружили своим вниманием и заботой.       — Сколько демонов не кружило бы вокруг, мне было сложно не заметить её попыток накормить вас с рук, но…       — Но не родились ещё те руки…       — Из которых вы разрешили бы самому себе принять еду.       Он согласно кивнул, опять замечая её тонкое восприятие его самого.       — Послушайте Барсафаэля, проживите, то что скрыто.       — Или?       — Или не выпущенное убьёт вас изнутри.       — Вы так уверенно об этом говорите…       — А главное, я точно знаю, о чём я говорю…       Они немного помолчали.       — До завтра, Нимуэ.       — До завтра, Самаэль.       Он исчез так же тихо как и появился. Оставляя её один на один с вдребезги разбитым самоконтролем, который ей во чтобы это не стало нужно было вернуть к началу завтрашнего дня.