Сердце демона

      Нимуэ закончила аккуратный стежок, скрывающий последнюю прореху в гобелене. Сегодня в Соборе было тихо. Люцифер должен был провести весь день с отцом, выполняя его задания. Уокер отрабатывала занятие по стратегическому планированию. Ей самой не надо было готовить новый конкурсный день. И она просто решила скрыть следы их общего преступления, чтобы больше не нервничать на случай внезапных появлений Сатаны.       Её мысли всё время крутились вокруг странного ощущения того, что Сатана ведет свою какую-то тайную игру. Он всё время пытается что-то узнать, достать, рассмотреть. Ей это не нравилось, но ей пришлось смириться. И она просто переключила внимание. Она отслеживала его поведение, его фразы. Действия. Жесты. Каждый раз удивляясь, что картинка, нарисованная представителями Небес, несколько отличалась от действительности. Он был достоин своего положения, своего титула. Он воспринимал всё это спокойно. Не так как это делали на Небесах. На Небесах — властью кичились. Не упуская ни единого момента показать, кто сильнее. Внушая страх. Заставляя склонять голову.       В Аду тоже склоняли. Но не из-за страха, хотя возможно частично и из-за него. В Аду склоняли — из уважения. Из-за признания его — как первого. И его тихое слово — было законом. На Небесах, на собраниях сильнейших, иногда, творился хаос. Каждый тянул одеяло на себя. Но ей было даже сложно представить подобное в Аду. Он не мешал им быть теми, кто они есть. Демонами, разрушителями, страстями… Но при этом всё держал в узде. В своих руках. Чётко зная свой план, и место каждого в этом плане. И ей было немного жаль, что в Канцелярии всё иначе. Потому что увидев разницу, ей всё меньше нравилось её собственное будущее. Нет, оно было прекрасным по всем меркам Небес. Но если ей раньше было всё равно, то сейчас она понимала что ей — откровенно не нравится. И по возвращении домой ей придётся приложить много усилий, чтобы убрать излишние эмоции и вернуться в состояние расчётливого холодного равнодушия.       Время пролетело достаточно быстро. Ей остались последние несколько дней в Аду. Возвращаться — всегда тяжело. Особенно, когда всё осталось прежним, но изменился ты сам. А она — изменилась. Эти демоны растормошили её, закружив в своём чернокрылом вихре. Заставили кровь стать горячее, и стремительнее побежать по жилам. Растапливая лёд, вытаскивая…       Что?       Её настоящую?       Нет.       Она качнула головой.       Нет.       Она — холодная, спокойная, уравновешенная.       Немного бесчувственная…       Она усмехнулась. Понимая, насколько это всё уже не так.       Уокер, которая приручила, обогрела, терпеливо обламывая шипы.       Люцифер, который принёс понимание «равного», уважение, и стёр её жесткую категоричность.       Геральд, который мягкими советами всегда аккуратно заставлял изменить угол зрения на любую проблему, какой бы она ни была.       Фариа, который заставлял работать такие потаённые уголки её разума, что она и не подозревала, что способности можно так развить.       И даже их Владыка…       Даже он дал ей пару уроков. Что осознание своих сил — не всегда принятие себя самого. Что сильная личность — это каждодневная работа и трансформация. Это ответственность за себя самого и, как следствие, возможность принять ответственность за других.       Придя сюда просто отработать задание отца, она прошла некий экстренный курс по осознанию самой себя. И возвращаться она будет совершенно иной. Не той, что пришла. И поэтому сейчас, пока есть свободное время, она думала. Она пыталась понять, какой будет её жизнь по возвращению. Пыталась понять, что ей делать. Принять предложение о кабинете и погрязнуть в бюрократии и рутине, но обрести, такую любимую на Небесах, власть. Или же отказаться и просто стать рабочей пчелой на Земле. И чем больше она думала, тем больше склонялась к тому, что вернувшись — она бы не хотела сидеть в кабинете. Она хотела бы что-то делать. Она — хотела бы жить. Не прячась, не страдая. Просто жить, дышать и, наверное, даже что-то чувствовать.       Не сейчас…       Но потом…       Когда-нибудь…       Удостоверившись, что издали повреждений на гобелене не видно, Нимуэ отправилась домой. Собираясь отдохнуть. Выспаться. И ещё немного подумать о своём будущем в стенах Небесной Канцелярии.

~♡~

      Габи плохо спала. Ей казалось, что всю ночь она пыталась вытянуть ладан из тёмной смолы, которая его поглощала. Она ухватилась за дым, как за конец огромной шали, и тянула, тянула, пытаясь не дать Тьме забрать дым благовоний. Её немного удивляла её личная способность во сне взять в руки эфемерную субстанцию. Но, в конце концов, во снах возможно всё. И она боролась. Засыпая спокойным сном лишь под утро. Вытащив свою шаль, и обернувшись в неё как в кокон. Понимая, что, скорее всего, её пристрастие к аромату ладана уже давно вышло за рамки нормального. Напоминая лёгкое наркотическое опьянение. Но её это не пугало. Она жаждала оказаться в тёплом коконе этого фимиама.       Просто она уже влипла. Врезавшись со всего маху в тонкое серебро паутины, незримо растянутой в облаке ладана. Но в отличии от маленьких мух, которые отчаянно стремились покинуть путы паутины, запутываясь ещё больше, она — мягко покачивалась на этих серебряных нитях. Ощущая странное спокойствие и желание остаться в этой паутине подольше.       Габи привычным движением выудила строгое платье, собрала в низкий пучок волосы, и, предвкушая сегодняшнее занятие, отправилась в Ад. Однако, у двери библиотеки её встретил Советник Рондент. Преграждая ей путь, вынуждая остановиться.       — Габи…       — Советник? — она слегка поклонилась и вопросительно на него посмотрела.       — Пойдёмте, вас ждут.       — Да, я уже и так опаздываю…       — Нет. Не в библиотеке. Вас ждёт Владыка.       Габи сглотнула, и непроизвольно вытерла о ткань платья мгновенно вспотевшие от страха ладони.       — Не надо бояться, он не причинит вам вреда.       — Хорошо, — Габи кивнула.       Советник призвал водоворот…       Она с удивлением осмотрела огромный кабинет. Красивое дерево полок, особенный камень очага. Огромный стол и демона, сидящего в кресле.       — Итак, Габи…       Сатана внимательно её осмотрел.       Ничего особенного. Но её выдержанность, спокойная красота и многогранная энергия заставляли рассмотреть её поближе. Он плавным шагом подошёл к серокрылой. Обошёл её, вдыхая её глинтвейн, улавливая все его грани и оттенки. Его рука опустилась на её плечо, вторая же чётко легла на солнечное сплетение.       Габи мгновенно ощутила сильный жар. Словно в её кровь выпустили раскалённую лаву и она заструилась по каждому сосуду, по малейшему тонкому капилляру. Через мгновение ей показалось, что и крови-то в ней не осталось. Лава словно выпарила всё, замещая собой. Глаза Сатаны горели адским огнём, пока он считывал её, как раскрытую книгу. В какой-то момент ей показалось, что она уловила тонкий аромат табака и что-то горько-сладкое…       А потом голова закружилась…       Она пришла в себя в кресле. Непонимающе похлопала глазами, фокусируя зрение, и осматривая Сатану, который загадочно улыбаясь, смотрел прямо на неё.       — Вам нравится в Аду? — совершенно странный вопрос.       — Да, наверное, — Габи сглотнула.       — Настолько, чтобы остаться? Или же для вас это — экскурсия?       — Я… — она помолчала. Задумалась. Её вино всколыхнулось, выдавая терпкую горечь. Остаться? Она бы осталась… Точно осталась, если бы… — Я бы хотела остаться, выбрать вашу сторону. Но…       — Думаете, у вас получится спрятаться от себя самой за стенами Канцелярии?       — Может и нет, но будет не так больно.       — Не стоит брать пример с Нимуэ. Ей тоже не удастся там спрятаться.       Они были на разных ступенях. Он — наверху лестницы, она — у подножия. Но сейчас каким-то мистическим образом эта лестница стала мостом, который позволил говорить двум существам, ничего не скрывая и не таясь. Во всяком случае, Габи понимала, что врать смысла нет, он уже прочёл и увидел всё, что ему было нужно. Она для него не просто открытая книга, она листок — с запиской, написанной корявым почерком.       — Вы очень непростое существо, Габи. И я понимаю, почему они так вас оберегают… В любом случае, выбирать вам. Я не буду вас принуждать…       — Почему? — она удивленно посмотрела на него. — Ведь вы тоже должны быть заинтересованы в том, чтобы я выбрала Ад.       — Да, но не настолько. Мне гораздо интереснее, к чему приведёт другой ваш выбор.       Габи опустила глаза, и почувствовала, как на щеках начинает играть румянец.       — Только учтите. Сделав выбор — живой вы уже из последствий этого выбора не вернётесь.       — Но не рискнув, я ведь этого не узнаю, ведь так? — она снова посмотрела в его горящие огнём глаза.       — Вы готовы рискнуть?       — Я готова попробовать. Попытаться. Потому что легче жить, зная — что ты использовал шанс. Чем стоять у закрытой двери и так в неё и не постучать…       — Возможно…       Он ещё какое-то время смотрел на неё очень внимательно. Уходя в свои мысли, думая о чём-то своём. А потом, кивнув своим размышлениям, он произнёс:       — Вы свободны, Советник вернёт вас к вашей двери. Вот только рискнете ли вы постучать…       Габи встала, слегка склонила голову в поклоне и замерла.       — Что-то ещё? — его бровь слегка приподнялась.       — Да, если позволите. Она — прятаться не будет. Она не уловит сокрытое, но если сказать ей прямо — она ответит всегда. Она может уйти. Но прятаться — она не будет. С вашего позволения…       И Габи быстро покинула кабинет.       Встречая в коридоре Советника, который действительно вернул её к дверям библиотеки. Она постояла немного, приводя дыхание в норму, упорядочивая мысли.       Нет.       Стучать она не собиралась.       Она собиралась открыть эту дверь, и посмотреть, что она скрывает. Даже если её там не ждут. Даже если все против. Но она знала одно. Этот дымный кокон ей нужен. А она — нужна ему. Чтобы Тьма больше никогда не смогла его поглотить.

~♡~

      Стоя у двери в спальню он уже несколько секунд наблюдал прекрасную картину. Его демоница, в красивом чёрном кружеве, которое скрывало все её прелести, выгодно подчеркивая изгибы тела, пыталась, прыгая на одной ноге, надеть второй носок. И это — портило всю картинку. Заставляя смеяться, вместо того, чтобы испытывать более логичное чувство, которое неизбежно возникает, при взгляде на красоту.       — Душа моя, и куда ты собралась, в таком виде? — Геральд улыбнулся. — Тебе надо определённо что-то снять. Или носки или…       — Предлагаешь мне идти к Люциферу без ничего? — она ухмыльнулась, изогнув бровь. — Я — могу. Только, ты хорошо подумал?       — Ах, ты к Люциферу… — он начал обманчиво плавное движение в её сторону.       — Геральд, Геральд, — она выставила вперёд обе руки, пытаясь его то ли успокоить, то ли остановить.       — Что, душа моя?       — Геральд, мы просто сходим, посмотрим на щенков Цербера…       — Ты решила завести питомца? Не находишь, что два Цербера в доме это уже перебор?       — Два? Что? Ты только что обозвал меня Цербером? — её глаза вспыхнули, а в Геральда полетел взятый с полки ремень с большой пряжкой.       — Нет, пока ещё просто щенком…       — Это сути не меняет! Ах, ты…       Вики обернулась к шкафу, пытаясь выудить что-то потяжелее, и это стало её ошибкой. Он в два счета оказался позади неё, прижимая её своим телом к полкам, и отсекая любую возможность вырваться.       — А ну-ка, отпусти меня, — Вики попыталась дернуться.       — Всё, поздно, — его дыхание коснулось её шеи. — Ну-ка, просвети-ка меня, как это у тебя хватило бы сил идти по Аду без вот этого…       Его рука привычным жестом, очень быстро освободила верх её тела от лёгких кружев. Он вжался в неё чуть сильнее, разрешая своим рукам скользнуть по её шее, ключицам и ниже, резко сжимая её грудь.       — Я собиралась идти в костюме, но ты предложил снять, — она всё еще пыталась вырваться, заставляя его вжиматься в её крылья сильнее, при этом не прекращая игру своих рук.       — Я думаю, что твоё свидание с Люцифером откладывается на неопределённое время.       — Это ещё почему? — Вики почувствовала, как начала закипать кровь, но сдаваться всё ещё не желала.       — Потому что у меня на тебя свои планы…       Его руки оставили её грудь, захватывая в плен её запястья. Сжимая их за её спиной. Едва уловимое движение руки и один из тонких ремней с его шеи быстро зафиксировал её руки. Лёгкое движение — и он развернул её лицом к себе, замечая, как занялся огонь в её глазах, как сбилось дыхание.       Его рука опустилась на её шею, охватывая плечо, притягивая её к себе, заставляя её ответить на его поцелуй. Она никогда не могла долго ему сопротивляться. Но сегодня его ласки были изысканно жестоки. Она не могла коснуться его руками, не могла прижаться к нему ближе. И всё, что ей оставалось, просто ощущать его медленные распаляющие движения, которые его свободная рука дарила ей в избытке.       Не прерывая поцелуй, он приподнял её, разворачивая и усаживая на кровать. Откидывая её костюм, опускаясь перед ней на колени. Он чувствовал, что она уже не сопротивляется, и не помышляет о побеге, отдаваясь его ласкам, молчаливо требуя больше.       Но сегодня он не торопился. Мучительно долго, миллиметр за миллиметром, он целовал её тело от ключиц до живота, гладя широко разведённые ноги, не прикасаясь к оставшемуся клочку кружев.       — Геральд, ты — садист, — тихо промурлыкала она прогибаясь в спине.       — О, нет, душа моя. Сегодня я — дрессировщик. Ты знаешь, что самое главное в приручении щенков? — он коснулся края кружева.       — Что? — тихо выдохнула Вики, которой было сейчас абсолютно плевать и на щенков, и на главное, лишь бы он не прекращал своих движений, двигаясь в верном направлении.       — Показать, кто в доме — хозяин, — говоря это, он медленно оттягивал кружево. — Они уважают лишь позицию силы…       — Геральд, я тебя прошу, любую позицию, со всей твоей силой, только хватит издеваться…       — Любую? — он хитро усмехнулся, легко задевая её пальцами.       Вики выгнулась, неосознанно дёрнув руками, напрягая их и разрывая его тонкий ремень на своих запястьях.       — Я смотрю, сила щенков растёт, — хохотнул Геральд, заметив её взметнувшиеся руки, которые вцепились в его лицо.       — Щенки умеют кусаться, — произнесла она и прикусила его нижнюю губу.       Это было последнее действие, которое он ей позволил. Опрокидывая её на кровать, накрывая её собой и срывая последнюю преграду с её тела. Властное прикосновение его руки, заставившее её охнуть, его губы, поймавшие её стон… Страсть, что мгновенно повисла в комнате густым облаком, рваное дыхание, и её протяжный крик, в тот момент, когда он, наконец, овладел столь желанным телом…

~♡~

      Фариа уловил её взволнованный глинтвейн сразу. Едва она приоткрыла дверь библиотеки. Она опоздала. Значительно. И ему было интересно, что её отвлекло. Однако, он невозмутимо продолжал сидеть в кресле, дожидаясь пока она подойдет.       Что-то в его жизни неуловимо изменилось.       Сегодняшнее утро было иным. Оно не принесло с собой тягучей боли глубоко внутри. Сегодня — он ощутил себя свободным. От воспоминаний, от чувств, что были упрятаны глубоко и надежно, от меланхолии одиночества. Сегодня он немного предвкушал их встречу. Понимая, что внутри начал тлеть уголек интереса.       Нет, не к самому существу.       К её способности.       Но мелкие детали, обрывочные воспоминания, подсовывали ему и иные картинки. Вспыхнувший взгляд, робкое прикосновение, волнение её энергии. Он упрямо отмахивался, говоря самому себе, что это не то, чем кажется, это просто волнение перед ним, перед демоном, что сильнее её, взрослее, опытнее.       — Простите, я задержалась, но не по своей вине, — она смотрела ему прямо в глаза. Её глинтвейн мягко кружил вокруг, выдавая сладость вина. Она была спокойна.       — И кто же вас задержал? — его взгляд цепко захватил её.       — Владыка…       Сатана…       Свидания…       Фариа слегка поморщился. Он даже не колебался. Поднявшись с кресла, цепко захватил когтистой рукой её подбородок, и мгновенно проник в воспоминания. Кабинет. Сатана. Считывание. Достаточно сильное и глубокое, настолько, что она покачнулась. Кресло. Недолгая беседа. Водоворот…       Фариа отпустил её и оперся о стол, складывая руки на груди и продолжая за ней наблюдать. Сегодня и она была иной. Она волновалась, но не испытывала страха. Она открыто смотрела на него, с неким вызовом. Незримо расправляя крылья, словно говоря, что она не просто серое ничто. Она — личность. Хоть и не оформившаяся, хоть и немного слабая. И это её странное поведение заставило его едва уловимо улыбнуться.       — И как, понравилось свидание? — он задал вопрос.       — Свидание? Какое свидание? — она удивленно на него посмотрела.       — Ну, да, видимо в вашем случае, Владыка повёл себя несколько благороднее обычного. Всё же серокрылые — его не привлекают.       — А вы все здесь считаете серокрылых ниже себя? — она с вызовом вздернула подбородок.       — Это — данность, — он с удивлением наблюдал за её реакцией.       — Ну, конечно, как же… Мы же для вас никто… Вы смотрите на нас, только если вам что-то нужно, или вам интересно в нас покопаться. Да вы, демоны, вообще ничем не брезгуете, когда у вас есть цель. И вам не важно, серые крылья, белые…       — Кто позволил вам так вольно высказывать сейчас свои мысли? — его голос звучал глухо. Ладан обвился вокруг неё коконом, выбрасывая в воздух запах старого воска.       — А мне не нужно ничьё позволение, чтобы говорить…       — Этим вы займётесь где угодно, но не здесь. Рядом со мной — вы дышать будете с моего позволения, это понятно? — его глаза вспыхнули оранжевым огнём.       — Это если я захочу остаться рядом с вами, — она сопротивлялась, упрямо вскидывая подбородок.       Ладан стал гуще, смолянистее, воск медленно плавился, придавая ладану аромат затхлости и старины. Она раскрыла ему тайну своей силы, и решила сбежать? Так дело не пойдёт. От него ещё никто и никогда не сбегал. Его рука мгновенно опустилась на её горло, заставляя вскинуть голову и посмотреть прямо в огонь его глаз.       — Даже ваша маленькая голова в состоянии понять, что с вашей способностью, вам не найти лучшего Наставника. И поэтому, да, вы захотите остаться. Вы будете слушать меня, забыв о себе. Если хотите стать в будущем тем, кем задумали. Моё слово — будет вашим законом. Моё действие — вашим желанием. И это был первый и последний раз, когда я видел подобное поведение с вашей стороны. В противном случае — вы знаете, где дверь.       Они продолжали смотреть друг другу в глаза.       Его огонь пытался опалить её душу. Но её злость, её негодование, подпитанное тайным чувством, давали ей сил не сгореть, выстоять, принимая его огонь, ослабляя его. Незримо успокаивая его ладан, заставляя его убрать горечь, вернув прозрачность. Неожиданно даже для неё самой, сквозь её злость, из глубины её души и мыслей вырвалось неосознанное желание коснуться его, дотронуться до него лёгким поцелуем, пытаясь смягчить его, убрать его грубость.       Эта мысленно нарисованная картинка оказалась такой сильной, такой желанной, что он непроизвольно счел её в глазах Непризнанной. Вздрагивая от того, что эта мысль так явно была похожа на воспоминание. Он всмотрелся в её глаза, подмечая её волнение, замечая блеск, почти физически ощущая её мысленное прикосновение.       И теперь он был уверен.       Ему не казалось.       Она действительно чувствовала.       Всю эту нежность по отношению к нему.       Он не давал ей повода. Более того, он пытался её уничтожить. И тем удивительнее было для него сейчас осознавать, что глубоко внутри неё живут тёплые чувства по отношению к нему. Это было странно. Это было необъяснимо. Это было так по-человечески тепло. Это так напоминало ему его далёкое прошлое. Тысячи лет скрытое под пылью его души. Его большой палец непроизвольно очертил её щеку, и рука резко покинула её горло.       — Я — буду, — тихо выдохнула она, понимая, что она не просто подошла к двери, она распахнула её. И она точно хочет знать, к чему это всё приведет. Она — рискнёт и останется. Прежде всего — ради себя самой. Чтобы знать, что она сделала всё, что могла. Потому что он был прав. Лучше Наставника ей не найти. Но и ему — не станет легче без её присутствия. И она знала об этом.       — Я — буду, — уверенно повторила она. — Но и вы… Забудьте про цвет моих крыльев. Посмотрите на меня… Отбросьте предрассудки…       Его ладан взметнулся вверх, но лишь для того чтобы вернуться, сильнее сжимая её в своем коконе. Глуша её глинтвейн, уничтожая его. Но странным образом, заглушив вино, его ладан оказался окутан терпкой корицей, с едва уловимой ванилью и примесью перца.       Её появление не было случайным. Она сама в его жизни — не была случайностью. И он не мог не признать, что с момента её появления ему самому стало чуть легче дышать. Было ли это результатом её прямого воздействия, или же всё происходило само собой, без её ведома и контроля, но даже он уже не мог отрицать очевидного. И эта её способность… Этот её так рано раскрывшийся дар… Он готов был попробовать увидеть её, получая взамен — податливую глину. Из которой он может вылепить всё, что посчитает нужным.       — Хорошо, — тихо выдохнул он.       Понимая, что только что, она приняла его условия.       Она кивнула, понимая, что только что, он услышал её.       Ещё какое-то время он смотрел на неё, пытаясь проникнуть глубже, пытаясь понять, в чём причина её неосознанной нежности, в чём истинная причина её согласия. А потом, он вздохнул, отсекая все ненужные мысли, и тихо произнёс:       — Прежде чем пытаться управлять, извлекать или усиливать, вам надо понять что такое боль…       И он раскрыл своё крыло, извлекая из своей Вселенной одно из тёмных облаков.