Сердце демона

      В какой момент он смягчился — не уловил и он сам. Но его рука сместилась с её шеи на голову, путаясь в её прядях. Свободной рукой он коснулся её тела, проводя по талии и охватывая её спину. Она не сопротивлялась. Стараясь прижаться к нему сильнее, пытаясь не упустить возможность коснуться его. Сделав судорожный вдох в момент, когда он отстранился, Габи почувствовала, как изменилось звучание его амбры. Начав доминировать, подминая под себя ладан, амбра стала сладкой, выдавая слегка солёное послевкусие, становясь объемней, делая тягучий ладан чуть воздушнее.       Она ласково касалась его лица, глядя на него искрящимися глазами, слушая, как её собственное сердце громко стучит где-то на уровне горла. Он не отстранялся, едва касаясь её губ своими, словно принимая решение, сомневаясь — последние секунды.       — Как же красиво ты звучишь, — очень тихо, едва уловимо, произнесла она. — Ты — огромная Вселенная, целый мир.       Фариа усмехнулся ей в губы, перекатывая её слова, смакуя их. Понимая, что они свежим воздухом проходятся по его внутреннему миру, изгоняя затхлость и серость. Врываясь пронзительным звуком весенней капели, заставляя поверить в реальность происходящего. Заставляя желать больше. Заставляя поддаться её искушению.       И он поддался.       Сдаваясь окончательно.       Принимая эту неслучайную случайность.       Разрешая самому себе — почувствовать то, что, казалось, давно умерло.       Он легко коснулся её губ. Убирая силу. Давая ей возможность почувствовать иные грани. Этот поцелуй уже не доказывал, не уничтожал.       Он — позволял.       Давая возможность им обоим — почувствовать. Уловить. Понимая, что желание в один момент — стало обоюдным. Стало абсолютно логичным и естественным. Срывая маски. Уничтожая рамки и запреты. Возводя во главу угла — желание обладать.       Рука опустилась с головы, мимолетно касаясь шеи, и замерла на плече, увлекая за собой ткань, оголяя кожу. Давно забытые ощущения теплоты женского тела. Неизведанные ранее прикосновения немного грубых рук. Острота восприятия, на тонкой грани. Она медленно плавилась под его губами, целующими её плечо. Её руки нашли застежку его мантии, снимая её, избавляя его от ненужного. Ловкими быстрыми движениями расстегнутые первые пуговицы — и долгожданное прикосновение пальцев к его коже…       Прикосновения, вызывающие давно забытые ощущения…       Касания, пробующие на ощупь и запоминающие…       Откровенное желание, недостаточная близость…       И сломленные запреты…       И обоюдный прыжок в бездну…       Зная, что руки — удержат. Зная, что крылья — раскроются.       Тонкие пальцы, ловко справляющиеся с пуговицами…       Когтистые руки, скользящие по нежному бедру…       — Коварный глинтвейн…       — Не согласна…       — А я и не спрашивал…       — А я и не отвечала…       Горячие губы, настойчиво ищущие успокоения, но встречающие лишь такие же горячие и волнующие… И снова водоворот ощущений, в звенящей тишине древних полок. Танцующее пламя огня в высоких чашах, тихий стон, испуганно прячущийся среди стеллажей...       В какой момент она оказалась у витража — никто из них не заметил. Опаляя холод цветного стекла своим жарким дыханием. Чувствуя рукой — разделительные паутинки. Притянутая к плечу голова, властно повернутая шея и страсть не дающая дышать. Вихрь тягучего ладана, окутанного терпким вином, корица пытающаяся доминировать над амброй, и тонкая ваниль, качающаяся на самой верхушке пирамиды, звенящая пронзительностью, заставляющая вино играть, нагреваясь, и заливая всё пространство вокруг сладким туманом, дурманящим ничуть не хуже ладана.       Следы от когтей на тонкой коже бедра, сильный рывок, заставляющий на мгновение замереть, ощущая его, становясь, наконец, единым целым. Прерывистое дыхание, обжигающее её ухо. Закушенная кожа ладони, в попытке заглушить саму себя. Укус в её плечо, пытаясь не сорваться на рык…       Запотевшие узоры витража, как молчаливые свидетели, хранители таинства. Момента, когда древний демон уступил ласковым ладоням, забываясь настолько, чтобы затушить огонь в высоких чашах… Чтобы скрыть собственный стон в темноте и пергаменте древней библиотеки. Окутывая их мраком ночи, скрывая — серое.       Пряча его в складках своей мантии.       Понимая — что это того стоило.       Увлекая за собой ласковые ладони, чтобы под покровом ночи и тёмной ткани мантии спрятать её там, куда веками не ступала нога иных существ. Пускай лишь на время. Но понимая уже сейчас, что в обозримом будущем в его одинокой обители станет теплее.

~♡~

      Самаэль чувствовал, как податливое тело плавится в его руках, словно воск. Как она растворяется в его сильных объятиях, заставляя его кожу и кровь гореть сильнее, на грани воспламенения. Ему самому казалось, что ещё немного и его окутает огонь, вырвавшись из глубин его существа. Он с усилием оторвался от её мягких губ. Вынуждая вскинуть на него свои глаза, в которых серебро мягко искрилось, переливаясь на завихрениях спирали.       — Держись, — тихий шепот, который она скорее почувствовала, чем услышала.       Лёгкое искривление пространства, холодный воздух, коснувшийся разгоряченного лица и ощущение высокого ворса ковра под босыми ногами.       Он не сомневался ни секунды, перемещая их сюда.       В его место.       В его — тайную цитадель.       Потому что она — была особенной.       Достойной его места и его чуть приоткрывшейся души. Она смотрела на него не отрываясь, любуясь им, наслаждаясь моментом. Его рука прошлась по её шее, ласково касаясь, слегка поглаживая, обжигая кожу своим теплом. И замирая, обхватив эту тонкую красоту. Большой палец медленно скользил по её подбородку, заставляя сильнее запрокинуть голову и замереть.       Он смотрел.       Впитывал сейчас её молчаливое восхищение. Слушал, как сильно стучит её сердце. Понимая, что она — чувствует.       — На моём поле, по моим правилам, — тихий голос, обволакивающий и бархатно-мягкий.       — На твоём поле, — тихо повторила она, поднося руки к пуговицам своего фрака. Расстёгивая две из трёх, замирая. — Но правила придётся обсудить.       — Обязательно, — хищно сверкнувший взгляд, увлажненная губа, замечая, как медленно последняя пуговица покидает свою петлю. — Но не сейчас…       И не обращая внимания на едва вспыхнувшее удивленное негодование в серых глазах — властное объятие и требовательный поцелуй. Не оставляющий больше ни малейшего шанса выбраться и улизнуть.       И она сдалась.       Отдавая себя безоговорочно, склоняя голову, принимая его таким, каким он был. Испытывая неизведанные ранее ощущения, когда кожа — горит… Там, где он коснулся её. Ощущая его руки на её оголенных плечах, не замечая, когда он успел избавить её от фрака. Да какая разница? Если сейчас она была готова заложить душу самому Дьяволу, лишь бы его руки не переставали ласкать её тело, вызывая внутри неё странное ощущение тлеющего вулкана.       Он позволил ей избавить себя от пиджака, мгновенно забираясь своими ладонями под его сорочку. Слыша как трещат жалобно пуговицы, и понимая что ему абсолютно их не жаль, и более того — ему наплевать. Потому что ощущение её ладоней на его коже заставляло его чувствовать, как жидкий огонь опаляет изнутри.       Едва уловимая игра в сломленных попытках взять всё под свой контроль…       Не сейчас, Ангел мой. Не сегодня.       Понимая, что стоит ей лишь уловить лёгкий намёк на возможность — и она ей воспользуется. Но не сейчас. Не сегодня. Потому что — он ведущая сила. Он — краеугольный камень. И он — будет решать, что ей позволить, а что запретить. Потому что для двух сильных личностей — стоит выяснить сразу. И понимание момента и свои возможности. Но не сегодня и не ей. Желая насладиться ей полностью. Желая приглушить её властность. Извлекая из глубин её души — робкую нежность и тихую покорность. Понимая, что от сегодняшней ночи зависит — их будущее.       Нимуэ — попыталась.       Вступить в свою обычную игру, проверяя его на прочность, наблюдая — позволит ли он ей вести. Обычно — позволяли, ломаясь под её напором, сдаваясь без разговоров. Но не он. Он мгновенно разгадал все её намерения, глуша их на корню, не давая ей ни на секунду почувствовать, что она может стать главной. Она впервые встретилась с тем, кто был сильнее. С тем, кто читал её как открытую книгу, угадывая движения, считывая мысли. И она восхищалась им. Она — поклонялась ему. Она — доверяла…       Она и не заметила, как за этой игрой он уже давно избавил её от лишнего, опуская на прохладную ткань огромной кровати. Он любовался ей, избавляясь от запонок, обрекая их на забвение в недрах высокого ворса ковра. Она скользнула по его телу взглядом, слегка прищелкивая непроизвольно языком, выдавая такое явное одобрение.       Никаких гор мышц и обрисованного пресса.       Красивое подтянутое тело.       Холеное.       Такое горячее на ощупь.       Такое желанное.       Нестерпимо.       До одури.       До закушенной внутренней стороны щёк.       Он прекрасно ощутил, как тягучая кислинка её мёда запуталась в ворсе, оставляя молодую древесину гореть, смешивая свой горький дым со сладостью тлеющего табака. Ощущая тягучую волну желания, разлившуюся вокруг неё. Казалось — протяни руку и ощутишь её желание на кончиках своих пальцев. Она — подумала, видимо, о том же, потому что её тонкая рука ловко обхватила его спину, привлекая к себе. Заставляя его потерять равновесие.       Но лишь на долю секунды. Потому что в следующее мгновение, её тело послушно скользнуло по гладкой ткани, оказываясь под его тяжестью. Резко и сильно. Без прелюдий. Которые сейчас — были абсолютно лишними. Она — принимала. Откровенно наслаждаясь, без смущения и ненужной робости. Распаляя его тем самым еще больше. Заставляя — едва удерживать контроль.       Пока их обоих в один момент не пронзила одна мысль на двоих.       Контроль между ними — лишний.       Он издал глухой рык, стараясь заполнить её всем собой. Она ответила протяжным стоном, понимая, что ей — мало. Она хочет большего, гораздо большего. Его лёгкая усмешка — и усиленный натиск. Её руки — запутавшиеся в основании его крыльев, непроизвольно сжавшие пушистое лёгкое оперение, почти вырывая его в неосознанном движении. И его ответный укус — почти насквозь.       Он мгновенно почувствовал, как её податливое тело стало чуть напряженнее, словно готовясь, внутренне замирая, в ожидании финальной разрядки… Но нет… Он замедлил себя усилием воли, заставляя напряжение чуть откатить. Заставляя её ловить удивленным взглядом его глаза.       — Я — запрещаю.       У неё вырвался тихий стон отчаянья, понимая, что он — будет издеваться изощренно. Заставляя её молчаливо просить пощады. Но это было его поле и его правила. Но всё, чего она хотела — это избавится от горящего внутри огня, выпустить его наружу, боясь сгореть — пока он будет упиваться своей властью над ней.       Он — наслаждался. И её молчаливой покорностью, и осознанием того, что у неё нет выбора. Терзая её тело, истязая долгим ожиданием себя. Пока не услышал тихий шепот…       — Запреты — ничего не значат…       Его тихий смех. Её — агония. И мощный разряд молний, пробивший его тело, едва она коснулась своими руками его предплечий. Его гортанный рык. И тяжесть его тела. И её робкая попытка — вдохнуть…       — Я же говорил, настоящего — не было.       Как он умудряется так произносить слова, что она их не слышит, а чувствует? Настоящий Дьявол. Всё помнит. Дословно. До буквы… До точки…       — Доволен собой? — её тихий шепот в ответ, едва она смогла восстановить дыхание.       — Скажем так — удовлетворен.       — Удовлетворен? — он кожей ощутил, как она недовольно зашипела, пытаясь освободиться от его плена.       — Более чем, — легкий поцелуй в висок. — Более чем ожидал.       Она замерла. Пытаясь вникнуть в смысл его слов…       — Хватит, Самаэль, я сдаюсь… Я больше не хочу искать скрытого подтекста в словах. Я хочу — просто насладиться тобой. Не оглядываясь. Не играя. Сможешь ли ты?       — Уже… — и снова лёгкий поцелуй в висок.       Он всё же освободил её от своей тяжести, увлекая её на подушки, укладывая на своей груди, прижимая её ближе. Наслаждаясь её легкой лаской. Ощущая спокойствие, давно забытое состояние умиротворения. И — усталость. От напряжения. От ожидания. От полученной разрядки. Давно забытое ощущение тихого счастья, которое вдруг поднялось из пыльных глубин его души, оглянулось — и решило задержаться.       «Мой Ангел»       Скрытая мысль в уже ускользающем сознании.       «Мой?»       Робкий ответ, уже в совместном пути по тонкой лестнице из сновидений, даруя покой уставшим душам.

~♡~

      Он накрыл её хрупкое тело покрывалом. Прячась в своём кресле. Наблюдая за ней горящим огнём оранжевых глаз. Принимая неизбежное. С удивлением понимая, что он — даже не против. Чтобы серые крылья нашли покой в его доме. И даже неизбежный дискомфорт, который, определённо, принесет её появление — его не пугал. Всё успокоится. Она освоится. И уж точно никогда не станет взвешивать его самого на незримых чашах весов.       Она станет — воздухом, которым он дышит. Силой — которая его питает. Влагой — возрождающей пустыню. И кратковременная потеря его собственного комфорта и спокойствия — того стоит.       Потому что ничто не убивает нас сильнее, чем личное одиночество, скрытое за вуалью личного выбора.       Он вздохнул, потирая переносицу. Меняя своё решение.       Возвращаясь — к ней.       Меняя покрывало на своё крыло.       И уже засыпая, снова улавливая свой ладан в её спокойном вине…