Сердце демона

      — Пташка!       — Доброе утро, Фариа!       Вики привычным жестом коснулась плеча демона, слегка обнимая его в приветствии.       — Совесть замучила?       — Нет, Геральда жду, — совершенно не стесняясь его укоризненного взгляда, ответила Вики.       — То есть, ты и сегодня проигнорируешь наше занятие…       — По-моему, Фариа, у вас на сегодня есть кого обучать, — она улыбнулась и повернулась к Габи, сидящей за столом Фариа и обложенной книгами. Хитро ей подмигнув.       — Одно другому не мешает. Так почему ты не пришла вчера?       — Вчера я была не в состоянии воспринимать ваши бесценные наставления.       — Твоя лесть тебя не спасёт, ты в курсе? — Фариа склонил голову набок.       — Конечно, я слишком долго и хорошо вас знаю. И смею предположить, что вы уже добавили в ваш список занятий для повторения ещё и лекцию о тактичном отношении к старшим, об уважении Наставника и ещё что-нибудь в этом роде.       Габи прыснула в кулак, тут же ловя на своем затылке горящий взгляд демона.       — Не дерзи!       — Молчу, — Вики слегка поклонилась.       — Так и где ты была?       — Потеряла Нимуэ в Аду. Еле нашла. Разработала целый план моей мести, но… Придётся его отложить.       — И где ты её потеряла?       — Фариа, ну, вы же у меня такой умный, проницательный, потрясающе логичный, ну, догадаетесь сами? — Вики хитро улыбнулась.       — У нас — вторая Лилит?       — Надеюсь, иначе… — Вики вздохнула, отводя взгляд на витраж.       Фариа согласно кивнул. Понимая, что тревожило Пташку. Если это не так — на месте Нимуэ не хотел бы оказаться никто. Но то, что видел он — давало ему уверенность, что всё-таки, если сама Нимуэ не наломает дров, всё может сложиться.       Библиотека наполнилась ворвавшимся гулом голосов, который тут же пресёк властный голос Геральда.       — Тишина! Каждый взял то, что нужно для написания курсовой и тихо покинул библиотеку! И попробуйте потом не вернуть книги на место!       Фариа усмехнулся. Зная — что половина книг так и останется лежать на столах аудиторий, в которых эти шалопаи будут переписывать текст. А потом всё это добро придётся собирать тем, кто будет отрабатывать занятия. И они опять свалят все книги в одну стопку на стоящем у входа столе, искренне считая, что книги сами собой вернутся на полки.       — Фариа, я смотрю, ты неплохо тут устроился, в окружении молодой красоты, — Геральд оперся плечом о стеллаж, осматривая нишу Фариа, в которой сегодня было как-то дюже многолюдно.       — Не завидуй, Геральд, — Вики подошла к демону, ловя свой мимолетный приветственный поцелуй.       — Я и не завидую, просто такая концентрация силы и красоты ему явно на пользу. Посмотри на него — аж помолодел.       Фариа замер, пристально глядя на Геральда. Пытаясь понять — шутит он или серьёзно.       — Если бы это работало именно так, то ты, Геральд, вернулся бы в подростковый период. Потому что вокруг тебя крутится не меньше и того и другого.       — Уокер не разрешает питаться молодостью и страстью, а так бы — конечно… — Геральд расхохотался, ощущая, как острый локоть Уокер прошёлся по его ребрам. Привлекая её к себе, и даря её макушке легкий поцелуй.       — Знаешь что, Геральд… Я шла сказать, что мы с Люцифером пойдём отбирать щенка для Мими, но я так чувствую, что домой я вернусь не одна.       — Вики, я тебя прошу — никаких щенков. Особенно — Цербера. Мне хватит того, что придется брать на себя весь гнев Мамона, когда это трёхглавое чудовище разнесёт весь его подвал.       — Я подумаю, кто из них страшнее. Щенок или Мамон. Того домой и приведу.       — Хорошо, душа моя. Но — очень надеюсь, что ты примешь верное решение. Когда Мими возвращается окончательно со своего «первого важного большого земного задания»?       — Завтра. Поэтому у нас уже нет времени на выбирание. Люцифер возьмет его себе на ночь. А завтра подарим Мими.       — Хорошо, душа моя. Только осторожно. Не гладь одновременно все три головы сразу. Не заметишь, как одна из них точно лязгнет челюстью.       Габи давно уже отвлеклась от своего занятия. Наблюдая за демонами. Наблюдая за — Фариа. Замечая — что он немного иной с этими существами. Которых давно знает. С которыми — плотно общается. И которых он — это было очевидно — по-своему любит. Особенно Вики — которой он позволял чуть больше чем кому бы то ни было. Возможно — когда-нибудь — она узнает всю историю Вики и Фариа. Чтобы понять — что их так связывает. Чтобы понять — есть ли шанс у неё самой. Что он — хотя бы в теории, будет смотреть на неё так же, как смотрит на Вики. С теплотой и даже некоторой нежностью. Нет, она не завидовала. Она просто пыталась разобраться внутри себя самой — а стоит ли сейчас вся её перевёрнутая жизнь, на которую она уже согласилась, этой призрачной надежды на тёплый взгляд.       Фариа мгновенно уловил, как изменилось её вино. Теряя свои краски. Теряя — сладость. Вытаскивая на поверхность — пронзительную нотку кислой браги. Он внимательно её осмотрел. Замечая, как печалилось её лицо, как она закрывалась в себе. Ускользая, и отстраняясь от них. Что именно её так обеспокоило? Что именно заставило её сейчас — уйти в себя? Он обязательно это выяснит, но сначала — ему нужен Геральд.       — Пташка, посиди с Серокрылой. Составь ей компанию. Мне надо поговорить с Геральдом.       Ему показалось, что уйди он сейчас, оставь её одну, и по возвращению — он обнаружит пустой стол. И — почему-то — свою пустую жизнь. Но в его планы это не входило.       — Габи, что произошло? — Вики внимательно смотрела на Непризнанную, как только оба демона скрылись, покидая библиотеку.       — Ничего, всё в порядке, — Габи избегала смотреть Вики в глаза.       — Прекращай врать и говори. Что тебя расстроило? Что изменилось за несчастные пять минут что я тут?       — Ничего…       — Габи…       — Есть ли шанс, хоть малейший… Что когда-нибудь он посмотрит на меня так же, как на тебя?       — Да Боже тебя упаси, Габи, чтобы он смотрел на тебя так же!       — Значит — нет…       — Я не в этом смысле, Габи, — Вики присела на подлокотник кресла, привлекая Габи к себе, обнимая её за хрупкие плечи.       — На меня он смотрит по-отечески, что ли. А на тебя должен смотреть совершенно иначе, понимаешь?       — Понимаю. Но есть ли шанс?       — Что-то произошло? Почему ты сейчас так волнуешься?       — Ну…       — Габи, ты же знаешь, я тебе не враг. Да, я тебя в это втянула, но… Вроде, я помню, ты не жалела. И даже… Ну…       — Я и сейчас не жалею. Ни о том случае, ни о другом… — тихо сказала Габи.       — Значит, другой всё же был, хорошо. И что? — Вики прижала Габи к себе чуть сильнее, ласково поглаживая её плечо.       — Он поставил условие: принятие стороны и минимальные контакты со школой.       — Так, ну, это вполне в его духе и очень даже логично. Учитывая твои способности. Пусть даже их половину. Он — древний демон. Он понимает, что стоит хоть кому-то в школе прознать про твою силу — и Небеса возьмут тебя в оборот. И украсть тебя для себя лично — по-тихому, не привлекая внимания — у него уже не получится. Поэтому, ограничение контактов — мера немного строгая, но вынужденная. Пока ты не сменила крылья. Ты же сменишь крылья, Габи?       Вики отстранила Непризнанную от себя и внимательно посмотрела той в глаза.       — Сменю, — кивнула та. — И про контакты я понимаю. Меня волнует не это. Есть ли — шанс? Что — это всё будет не напрасно?       — Серокрылка моя, у тебя — все шансы. Потому что несколько минут назад я прекрасно видела его внимательный взгляд и заинтересованное внимание. Пока он смотрел на тебя.       — Не надо меня успокаивать, Вики.       — И в мыслях не было. Я не из тех, кто будет говорить то, что ты хочешь услышать. Я говорю то, что вижу и думаю. Это конечно доставляет мне определённые трудности в жизни, но в целом — даёт возможность жить спокойно.       — Значит, смотрел…       — Ещё и как — смотрел. Просто — с ним не будет. Но если ты уверена, что он то — что тебе нужно, он стоит того чтобы потерпеть. Фариа — то, что тебе нужно?       — Я думаю да…       — Ты — думаешь или ты — уверена?       — Я…       — Подумай, Габи. Прежде чем всё-таки прыгнуть окончательно. Подумай.       — Хорошо, — Габи кивнула. — Хорошо, я подумаю. Спасибо, Вики.       — И если что — не бойся. В обиду мы тебя не дадим. Хорошо?       — Хорошо.       И Вики снова обняла серокрылую, ласково поглаживая её плечи. Понимая, что больше она уже ничем ей помочь не сможет. Потому что решение — принимает даже не голова. Решение принимает — сердце. И лишь потом — приводит доводы для головы. Которые всегда оказываются нелепыми, но самыми важными в жизни существа.

~♡~

      Самаэль наблюдал за ангелом. Стоя на пролёте, опираясь на перила. Проснувшись раньше — она опять ускользнула. И опять — осталась в пределах его видимости. С удивлением рассматривая его тайное место. Рассматривая картины. Книжные полки. Замирая перед камином. Даже с такого расстояния он видел, каким любопытством светятся её глаза. И как она не решается прикоснуться.       Нимуэ с огромным интересом осматривала комнату. Понимая — что каждая вещь дорога ему по-своему. Это — его история. Его воспоминания… Словно он дал ей возможность увидеть — скрытое. То, что принадлежало только ему. То, что — возможно — не видел никто. Давая ей возможность узнать его чуть лучше. Увидеть — насколько он многогранен.       Она потянулась к камням, стоявшим на полке, и нерешительно отдернула руку.       — Не бойся. Тебе — можно.       Она обернулась, замечая, как он спускается по лестнице и подходит ближе. Нимуэ аккуратно взяла в руки отполированный шар из обсидиана. Таящий в себе «снежинки», образованные путем включения иных кристаллов. Застывшая метель в каменной сфере…       — Очень красиво… «Ноготь Сатаны»… Почему шар?       — В память об огненной сфере, которой я укрыл своих демонов, защищая их в ущелье от ледяного холода и зверской метели…       Шар вернулся на место. И нежная рука взяла полупрозрачный красный камень. Почти не ограненный, оставленный в первозданной призме, с прожилками, словно нити, перерезающими камень…       — Какая интересная структура… Если бы не цвет, сказала бы что похож на апатит…       — Он и есть, но очень редкий, красный…       — «Камень обмана» — она улыбнулась.       — Именно. В память о величайшей сотворённой иллюзии.       Камень вернулся на место. И рука взяла следующий. Серая раковина, со множеством тонких внутренних слоёв. Казалось, приложи её к уху — и услышишь тайную мелодию моря.       — Не могу опознать… — она улыбнулась и вскинула на него свои серые глаза.       — Агат.       — «Камень счастья»?       — Усмиряющий гнев и отводящий бурю…       — Почему серый?       — Потому что даритель обещал мне спокойствие и умиротворение, когда этот цвет войдет в мою жизнь.       — Он оказался прав?       — Почти… Он скрыл, что этот цвет принесёт с собой страсть… Разрушая и спокойствие и умиротворение…       Камень едва успел вернуться на полку, в тот момент, когда его губы коснулись её, заставляя серые глаза заискриться от страсти…

~♡~

      — Так о чём разговор, Фариа? — Геральд привычным жестом раскрыл дверь своего кабинета, извлекая из шкафа глифт и бокал. — И кстати, мне уже можно вернуться в свою обитель? Или срок оговоренной аренды еще не истёк?       — Можно подумать, тебе очень нужен этот кабинет.       — Нужен — не нужен, это уже дело десятое. Сам факт...       Геральд замер, уставившись на щербины в полу, так и не донеся бокал до лица. Фариа молчал. Прекрасно замечая его взгляд. И ожидаемый поворот в его сторону.       — Не пойму, чем вы тут на моём полу занимались…       — Не понимаю, о чём ты.       — Фариа, ты меня удивляешь. Чем можно было так взрыхлить дерево. Теперь понятно в кого у Вики наклонности к порче имущества.       — Поясни.       — Не суть… Не хочешь признаваться про пол, скажи хоть о чём разговор.       Фариа немного помолчал.       — Что говорит свод правил Школы о досрочной смене крыльев.       — О как! — Геральд присвистнул. — Прямо вот так сразу?       — Вот и так и сразу. И желательно — по всем правилам. Чтобы не вызвать подозрения Небес или, не дай Шепфа, дать повод для конфликта.       — Может — просто подождать, Фариа?       — Два месяца? Геральд, ты же понимаешь, что это невозможно.       — Я понимаю. Как только кто-то из белокрылой гвардии засечёт намёк — они вцепятся в неё. А раскрытие сил — уже запущенно в оборот.       — Поэтому — нам нельзя оставлять её там. Либо — менять ей крылья и пусть доучивается.       — Фариа, скажи мне только одно. Ты за что больше уцепился: за силу или за существо.       — Это имеет значение?       — Имеет.       — Геральд. Это нужно лично мне. И не важно, сила или существо.       Геральд внимательно посмотрел на Фариа. В нём неуловимо что-то изменилось. И демон никак не мог уловить — что. Даже выглядеть он стал несколько иначе. Словно, очнулся ото сна, вышел из ступора. Вики не просчиталась. Фариа — действительно ожил.       — Насколько мне известно — правила не допускают досрочной смены.       — Значит или конфликт или раскрытие.       — Раскрытие и там и там. Потому что при конфликте — запросят причину.       — А нам это не нужно. Но и ждать нельзя.       — Ладно. Заберу её под свое крыло в Школе и попробую найти приемлемое решение.       — Главное — не подпускай к ней Фенцио. Мисселина не заметит. А вот он…       — С Фенцио сложнее. Она — достаточно пропустила его занятий.       — Ничего, отработает, как только сменит крылья.       — Надо спросить у Нимуэ… — начал было Геральд и осёкся.       — Что с Нимуэ? — Фариа склонил голову набок.       — Да хотел понять когда закончится конкурс, понять — сколько времени мы сможем ещё прикрывать отсутствие Габи, ссылаясь на конкурс.       — Ну, по факту — уже закончился.       — Это да. Но. Попробуем оттянуть на несколько дней. Ладно, Фариа, я дам знать.       Фариа кивнул и покинул кабинет Геральда.

~♡~

      Нимуэ сидела на диване, держа в руках кисть винограда, медленно отрывая с неё ягоды. Внимательно рассматривая картину, висящую напротив неё на стене. Самаэль лежал, удобно устроив голову на её коленях.       — Это и правда ты, вон там, в центре? — она оторвала очередную ягоду, с удовольствием раскусывая её и смакуя сладость винограда.       — Я.       — Хочу сказать, ты в молодости был довольно хорош…       — Что значит — был? — он посмотрел на неё снизу вверх. — Я и сейчас — очень хорош.       Он перехватил её пальцы, держащие виноград, поднося ко рту её руку и съедая ягоду.       — Потрясающая самоуверенность, — она улыбнулась, не замечая его действия.       — Ты — не согласна?       — Ну…       — Ну, давай, скажи… И ответ последует незамедлительно.       — Самаэль, — Нимуэ рассмеялась. — Ты мне угрожаешь?       Она оторвала очередную ягоду и опустила на него взгляд.       — Я? Ни в коем случае...       Он захватил её взгляд, ловя её пальцы, и съедая из её рук очередную ягоду. Замечая, как распахнулись её глаза, едва она осознала его действие. Как судорожно она вздохнула. Прекрасно зная, что и она вспомнила их разговор на диване чёрной гостиной.       — Самаэль… — голос выдал её окончательно.       Нимуэ замерла. Чувствуя, как часто забилось сердце. Понимая, что сейчас они оба перешли определённую грань. Так — естественно. Так — легко. Совершенно не оглядываясь и не думая. Становясь — ближе. И где-то в глубине её души подняла голову — паника. Потому что — стремительность её пугала. Потому что — он методично заполнял собой весь её мир. Вытесняя всё остальное. И рухнув в это ощущение — она осознала, что, вероятно, пути назад у неё больше нет. Но она усилием воли заставила уйти — непрошенные мысли. Твердя в своей голове как спасительную молитву — три дня. Это всего лишь на три дня.       Он почувствовал. Сначала её осознание. А потом и страх. Который отчётливо читался в её глазах. Прекрасно понимая, что сопротивляться и не верить — она будет до последнего. И дело не в нём. Дело — в её прошлом. В боли, что выжигала её изнутри, делая холодной и бесчувственной. И избавить её от неверия, от опасений, от холода — за несколько дней было невозможно. Но она стоила того, чтобы — быть с ней терпеливым. Настойчивым. Иногда — даже нежным. Потому что такую как она — нельзя принудить. Да он бы и не хотел, чтобы она — была рядом вынужденно. Он хотел иного.       Его рука ласково коснулась её волос, заставляя склонить голову. Касаясь её губ — со вкусом винограда. Успокаивая её поцелуем. Давая понять, что всё хорошо. Ей — нечего бояться. Ей — не надо прятаться. Спокойно и ласково. Не падая в страсть. Балансируя на тонкой грани её восприятия.

~♡~

      — Какая неожиданность! — Вики вошла в гостиную, замечая Кат, которая что-то обсуждала с Геральдом. — Как-то подозрительно быстро ты вернулась в реальность.       — Ну, — Кат повела плечами, совершенно не смущаясь словам Уокер. — Иногда надо и отдохнуть.       — Лучше — поесть. На тебя страшно смотреть, — Вики звонко расхохоталась.       — Геральд, можно я сверну ей шею?       — Можешь дать по шее, по дружески, сворачивать — запрещаю, — Геральд улыбнулся Кат, делая глоток глифта.       — Скучно вы живете, — Кат вздохнула.       — Ладно, воркуйте голуби, — Вики направилась в спальню. — Мне надо смыть с себя сопли Цербера.       — Что смыть? — недоуменно спросила Катриона.       — Щенок. Для Мими.       — Аааа, — Кат кивнула. — Мамон в курсе?       — Думаю — нет.       — Советую — подыскать другой дом. Желательно — в другом конце Ада. И — прямо сейчас.       — Тогда уже — дачу на Небесах. Так — надёжнее.       — Согласна. Так о чём наш важный разговор?       — Кат, ты же давно уже в колесе образования.       — Достаточно, а что?       — Что говорят наши Попечители о досрочной смене крыльев?       — Габи?       — Именно.       — Но… зачем? Хотя… А кто её поведёт?       — Фариа.       — Даже так…       Катриона задумалась. Геральд не спеша поделился с ней своими мыслями и выдержками из свода правил. Они — пытались найти решение.       Вики расчесывала мокрые волосы после душа, мурлыча что-то себе под нос. На какое-то время она замолчала, усердно прочесывая влажные пряди и улавливая отголоски разговора. Переодевшись, она легко выскользнула на кухню, извлекая мороженное и засыпая его горкой тертого шоколада. Земные привычки — почти не изменились. И пока она наслаждалась первыми ложками, непроизвольно услышала беседу Геральда и Кат. Уловив суть, она подошла к гостиной, замирая с чашкой мороженого в руках и опираясь о косяк двери плечом.       — Да нет этого в правилах, в том то и дело, Кат. Ничего нет о досрочной смене. Только — по настоятельному требованию с объяснением причин.       — А нам нельзя раскрывать, что она — Врачеватель.       — Нельзя…       — И что делать?       — Вы не там ищите, — подала голос Вики, облизывая ложку.       Две пары глаз удивленно уставились на неё.       — Ну, и чего вы на меня смотрите? — Вики прошла в комнату и опустилась в кресло напротив них.       — Поясни, — Геральд внимательно посмотрел на Вики.       — Пойдите моим путём.       — Это как? — Кат недоуменно подняла бровь.       Вики выдохнула, проглотила очередную ложку мороженного, и произнесла:       — «За исключением случайного сильного повреждения крыльев Непризнанного в процессе обучения». В этом случае — Непризнанным даруются новые крылья. И если вдруг они — неожиданно чёрные — ну, значит воля достаточно сильна и осознана. И совсем не обязательно всем знать, что восстанавливать вы будете повреждённые крылья с чётким намерением — сделать Габи демоном.       Геральд и Кат переглянулись. Понимая, что — это прекрасный способ изменить сущность не привлекая внимания и не доводя ситуацию до конфликта.       — Да, но тогда крылья Габи придётся повредить… А это — болезненно.       — Ничего, потерпит. Ради новых крыльев. И потом — повторите выходку Донни. Во-первых, будет красочно. Во-вторых, быстро. А в-третьих, к вам вообще никто не придерётся. Особенно — если на глазах у половины школы.       — Вики, ты жестока, — Кат одобрительно улыбнулась.       — Я — рациональна! — Вики снова облизала ложку.       — По-моему, я взрастил монстра, — Геральд отсалютовал Вики бокалом.       — Я — милейшее создание, между прочим.       — Ну-ну, — кивнули одновременно Геральд и Кат.       — В общем, не благодарите, — Вики улыбнулась, и спокойно отправилась в спальню наслаждаться мороженным и продумывать как бы завтра вручить подарок Мими, не раскрывая сразу весь сюрприз.

~♡~

      Нимуэ слушала его размеренное дыхание. Ощущая ладонью, как медленно и плавно вздымается его грудная клетка. Чувствуя странное щемящее чувство внутри. Где-то очень глубоко. И очень — болезненно. И по-хорошему, ей нужно было бы извлечь это чувство, рассмотреть его и осознать. Но она усиленно пыталась не обращать на него внимания. Заталкивая его глубже. Пытаясь его — заместить.       Его — лаской.       Его — страстью.       Его — горячими руками.       Она поднялась чуть выше, обхватывая ладошками его лицо и касаясь его губ. Нежно, почти невесомо. Ощущая — его ответ. И — руки. Тут же прижавшие её ближе. Согревающие её. Раскаляющие — до предела. Заставляющие разгореться — огонь внутри. Тот огонь, что был способен — пусть на время — но заглушить это странное, незнакомое, щемящее чувство. Сидящее где-то очень глубоко. И очень — болезненно.       Неспешные движения. Растянутое тонким полотном — удовольствие. Неприкрытая чувственность. Острая близость. И мир, каждый раз разлетающийся на мелкие осколки.       Уже один.       На двоих.

~♡~

      Габи не находила себе места. Пытаясь понять, а всё ли она делает правильно? И стоит ли ей идти до конца? Возможно ли, что она — может быть счастлива и без него? Закончить школу, обычной серокрылой Непризнанной. Выбрать сторону. Не поддаваясь чувствам. А слушая свой личный внутренний настрой. И потом — принять свой путь и идти дальше. Самой. Без него. Чем она хуже Вики, которая подняла себя с самого дна. Ничем. Она — тоже сильная. Она — тоже сможет.       Сможет ли?       Если бы она знала…       Если бы она была уверена…       Если бы…       Ей просто нужен ответ на вопрос. Сейчас. Немедленно. Не дожидаясь утра. И на свой страх и риск, Габи покинула свою комнату, легко вылетая в окно. Спустившись через расщелину, она остановилась. И куда её несёт? Куда? Если кругом — ночь. А она — даже не помнит дороги к его дому. И как она его найдет?       Господи, Габи, какая же ты дура.       Одна.       В Аду.       Ночью.       И укрощая свой собственный страх, Габи двинулась по заученной дороге. Ночь, конечно, будет нелегкой. Но в библиотеке её, хотя бы до утра, никто не тронет. И она — сможет подумать. Свернувшись клубком в его кресле. И вдыхая его запах. Это всё равно лучше, чем бесцельное кручение на кровати.       Очень тихо открытая дверь. Лёгкими шагами к нише. И — замершее сердце. Увидев демона, сидящего на подоконнике у витража. Погруженного в свои мысли. Изучающего взглядом — пол.       Стоит ли ему это делать? Готов ли он впустить её в свой дом? Так опрометчиво — выданное решение. И такие — странные сомнения. Она совсем молода. Может, не нужно так откровенно портить ей жизнь? Может, он найдет иной источник?       Нет.       Холодный тёмный разум, поднимающийся из самых недр его существа. Мгновенно глушащий — все сомнения. Разворачивающий — перспективу. Новые возможности. И — робко вторящие ему чувства. Что она — то, что ему нужно.       И неожиданно ворвавшийся в сознание глинтвейн. С терпкой корицей. Горькой. Надломленной. Вскинутая голова. И взгляд, с удивлением фокусирующийся на хрупкой фигуре.       И едва она увидела его глаза, в которых качнулось удивление и тут же зажегся яркий огонь, она осадила свой страх. Подходя к нему ближе. Не отпуская его взгляд. Вдыхая его взволновавшийся ладан. Тихий шепот. Едва уловимый.       — Кто я для вас?       Вопрос.       Заданный так неожиданно.       Так — своевременно.       А кто она для него? Женщина или источник? Творение или ученица? Разрушитель или врачеватель? Кто она для него?       Воздух. Которым он — дышит.       Сила. Которая его — питает.       Женщина. Которая…       Уверенный взмах руки — и её податливое тело.       Нежные губы, соленые от слёз.       Искривление пространства…       На удивление — не хочется резкости. На удивление — не хочется власти. Тягучая нежность, как смолянистый ладан. Звенящая пронзительность — как игристое вино. И податливое тело, тающее под его руками. Отзывающееся на малейшее касание. На тонкий намёк. Ничем не заглушённый вскрик. И — всё-таки — приглушенное рычание.       И вопрос.       Так и оставшийся висеть между ними.       — Кто я для тебя…       — Та, что вернула мне душу…       Прильнувшее тело. Горячая слеза. И глухо бьющееся сердце.       Вернувшая душу. Склеившая её. По кусочкам. Как — пластырь, скрепляющий рану. Как — шов, удерживающий рваную плоть. Как лекарь — врачующий тело...       Глухой удар сердца — и пришедшие осознание. И — услужливо развернутая картинка. И кусочки головоломки, мгновенно вставшие на место. Он резко развернулся, укладывая её на спину, нависая над ней, и захватывая её взгляд. И мгновенно — зазвучавший ладан, окруженный терпким вином. И удивленный взгляд.       — Габи, — растянуто и протяжно, словно — пробуя на вкус. — Сильная от Бога.       Как же он сразу не понял. Не уловил. Не осознал. Она не просто чувствует боль. Она — Врачеватель. И его встроившийся ладан — так красноречиво об этом кричащий. И её поведение. И тонкий настрой. Невероятный подарок судьбы. Драгоценность — спрятанная в породе. Подвластная ему — целиком и полностью. Ведомая. Его. И — медленно уползающий в глубины — тёмный холодный разум. Давая место — робким чувствам. Потому что удержать — смогут только они. Поймать — под силу только им. И не дать ускользнуть.       — Врачеватель душ…       — Я…       — Невероятно.       Габи вздрогнула. Радость — от услышанного имени, мгновенно стёртая страхом признания. Она замерла. Судорожно прислушиваясь к ладану. Пытаясь понять, что он чувствует. Пытаясь предугадать, что ждёт её. И понимание — что ладан застыл. Словно безжизненное замёрзшее облако. Заставляя её сердце рухнуть куда-то вниз. Заставляя — зажмурить глаза. Внутренне пытаясь подготовить себя — к приговору.       — Ты — знаешь, — скорее утверждение, чем вопрос. И её судорожный кивок, не раскрывая глаз.       — И они — знают, — и снова кивок.       — Почему не сказала сразу? — и когтистая рука, коснувшаяся щеки, заставляющая открыть глаза.       — Хотела, чтобы ты видел меня, а не мой дар.       — Для тебя это важно?       — Мне — это нужно. И если это не так... Если мой дар способен затмить меня… Скажи мне об этом сразу. Мне — легче будет пережить оборванное сейчас. Чем осознать — через время, когда моя жизнь изменится до неузнаваемости. Не мучь ни себя ни меня. Нет ничего хуже — чем выпрошенная близость.       И она — вырвалась из плена его рук и его тела. Смещаясь на край кровати, подтягивая к себе колени. Отгораживаясь и закрываясь. Физически ощущая, как давит на неё повисшая тишина. И уже понимая, каким будет его ответ. Неосознанное движение в попытке встать. И рука, мгновенно вернувшая её обратно.       — Я — не отпускал. И уже никогда не отпущу.       — Почему? — пытливый взгляд, прячущий робкую надежду.       — Потому что тебя — я ждал целую вечность.       — Ждал?       — Именно. Потому что, рядом с тобой — меркнет всё остальное.       — Фариа…       Чувственное касание губ. Потому что удержать — смогут только чувства. Поймать — под силу только им. И не дать ускользнуть. Привязывая — навечно.

~♡~

      — Что тебя беспокоит? — неожиданный вопрос под пристальным взглядом.       Нимуэ вдохнула, собираясь сказать, что всё хорошо, но осеклась. Прекрасно зная, что это не так.       — Не могу сказать точно — что именно, — и скрытое за глотком кофе сомнение.       — Я могу помочь?       — Нет, Самаэль. От тебя ничего не зависит…       — Что тебе нужно?       — Время. Чтобы подумать.       — Абсолютно нормальное желание.       — Я — знаю. Просто — не знаю, как отреагируешь ты, — внимательный взгляд поверх чашки.       — Спокойно я на это отреагирую. Меня бы удивило, если бы — всё было иначе.       — Ты — слишком долго живёшь, — грустная легкая улыбка.       — Нет, просто я тебя — знаю. Кто ты и на что способна.       — Мне бы твою уверенность.       Они немного помолчали, наслаждаясь завтраком, думая о своём.       — Ты уже решил — когда пройдёт церемония?       — Церемонию готовят на завтра. Потому что потом — мне надо спуститься.       — Надолго? — болезненный взгляд, пытающийся совладать с нахлынувшими ощущениями от осознания предстоящей разлуки.       — Думаю — нет, но предполагать можно всё что угодно.       Они оба вздрогнули, от распахнувшейся двери и громкого голоса, который стремительно пронёсся мимо них в большую залу.       — Ну, и где вы всё? Чёрт вас побери. Я — вернулась! Я — свободна!       Нимуэ тихо рассмеялась, стараясь приглушить смех ладонью. Самаэль покачал головой. Понимая, что всё это время они без зазрения совести использовали его дом для своих встреч. Он с укоризной посмотрел на ангела, на что та повела плечами и развела ладони, говоря свое молчаливое «Ну, извини».       — Да где их черти носят…       Недовольная Мими возвращалась к дверям, замечая в открытой двери края белых крыльев.       — Нимуэ, демонский ты ангел, что ты там делаешь?       И лишь зайдя в чёрную гостиную, мгновенно увидев Сатану, Мими непроизвольно ахнула и склонила голову в поклоне.       — Извините, я…       Нимуэ посмотрела на Самаэля, ловя его едва уловимый кивок.       — Ничего страшного, иди сюда, чернокрылка. Поздравляю с завершением первого большого задания на Земле.       — Спасибо, — Мими никак не могла прийти в себя. — Извините, что я вот так вот…       — Ну, видимо, это у вас тут в порядке вещей, — Самаэль улыбался одними глазами. Что было отчётливо видно Нимуэ, но никак не Мими. Которая, чувствовала себя не в своей тарелке.       — Нет, просто… — Мими осеклась.       — Что ж, судя по всему, вам тут есть о чём поговорить, — Самаэль поднялся, привычным жестом застегивая пуговицу пиджака. — Увидимся на церемонии, Нимуэ. Надеюсь, вы там будете.       — Обязательно. Прослежу за своими ангелами до конца.       И Самаэль покинул Собор. А Мими не дала ей и слова сказать, начиная в захлёб рассказывать про финал своего задания и про новые потрясные платья, которые она притащила с Земли. А потом — в Собор ввалились Вики и Люцифер. И два посыльных, которые тащили огромную коробку. И зала Собора огласилась истошным радостным криком Мими.       — Как ты узнала, что Мими тут?       — Люцифер встретил отца в коридорах дворца. А раз он там — то ты явно свободна. Но про Мими мы не знали. Мы шли к тебе.       — Понятно, — Нимуэ улыбнулась.       — Если ты промолчишь ещё хотя бы пять секунд не говоря мне ничего о сама-знаешь-чём, я тебя убью, — Вики сощурила глаза.       — Я пока не готова про это говорить, — Нимуэ опустила глаза.       — Всё — плохо?       — Всё — неоднозначно. Но я свободна от сделки. А всё остальное — это между мной и им. И я не готова это обсуждать. Надеюсь, ты поймешь.       — Главное — знай, и я, и моё тайное место, и мой дом в Аду — примут тебя любую. В любое время, хорошо?       — Я знаю, Вики, — Нимуэ пожала ладонь подруги.       Люцифер внимательно посмотрел на ангела. Он слышал всё, что та сказала Уокер. Он видел отца. Он видел сейчас её. Понимая, что наверное все всё видят, кроме самих участников. Но так бывает всегда. Главное — сделки больше нет. А у его отца — немного странный блеск в глазах. И легкий намёк на полуулыбку. А Нимуэ — взъерошена, как воробей. С умопомрачительно счастливым взглядом.

~♡~

      Нимуэ с удивлением смотрела на стены Небесной канцелярии. Холодные. Почти безжизненные. Встреченные ею ангелы — как ожившие восковые статуи. Надменно-холодные. Без движения жизни в глазах. Небеса — разительно отличались от Ада.       Она оставила нужную бумагу в кабинете, подтверждая, что да. Как есть. Десять ангелов сменят сторону. Завтра. И уже собиралась скрыться в спасительной тишине своего дома, как вдруг перед ней неожиданно возник отец.       — Нимуэ, хорошо, что я тебя увидел. Не придется писать записку.       — На тему?       Ни приветствия, ни вопроса о делах. Как обычно — сразу и по существу.       — Пошли, расскажу в кабинете.       — Расскажи здесь. Я дико устала. Мне надо отдохнуть. Потому что завтра с самого утра я должна быть на ногах.       — А что завтра?       — Церемония.       — Прекрасно. Потому что через два дня начинается новый тур политической игры. Я включил тебя в состав ангелов, кто в этот раз идёт на отработку. Прекрасная возможность практики.       Нимуэ уставилась на отца. Скажи он ей это ещё три дня назад — она была бы счастлива. Невероятно счастлива. Отправиться в действующую рабочую команду на Земле. И не просто там какое-то задание. Политический тур — подразумевал долгое пребывание, детальную проработку каждого шага. И выстраивание логической цепочки последствий. Но сейчас — что-то внутри неё словно оборвалось, от осознания, что через два дня она покинет Небеса.       — Через два дня?       — Да, поэтому — прекрасно, что церемония завтра. Успеешь даже поспать.       — А я могу присоединиться к команде чуть позже?       — Нимуэ, что за отношение? Я сделал почти невозможное. Тебе без практики — до политических игр — еще лет пять, а то и больше.       — Хорошо. Давай поговорим об этом потом.       — Нимуэ, в чём дело?       — Я просто устала. Извини.       Нимуэ развернулась и почти бегом покинула Канцелярию. Наконец-таки прячась в стенах своего дома. Она полежала в ванной, поела любимых сладостей, попыталась заснуть. Но болезненное щемящее чувство не проходило. И смирившись с неизбежным, Нимуэ открыла бутылку глифта и погрузилась в себя. Пытаясь понять — что именно её так гнетёт.       Ей не понадобилось много времени, чтобы осознать, что — ей понравилось. Каждая минута, каждый час, каждый день — что она провела в его обществе.       Ей не понадобилось много времени, чтобы осознать что — поддавшись своим чувствам, она загнала саму себя в ловушку.       Потому что прежней её жизнь уже не будет. Всё изменилось. Но хуже всего — было осознание того, что между ними огромная стена. Они — по разную сторону баррикад. И что если это продолжится — изворачиваться, прятаться и врать придётся ей. Не ему. Потому что он дома, на своей территории. А она — всего лишь мимолетный гость. И как долго она протянет в таких отношениях? Дёргаясь от каждого взгляда. Ему — было не страшно. Ему — было всё равно. А вот она… На неё смотрели сотни глаз, тех кто так и ждал момента, чтобы чуть подвинуть её отца. На неё смотрела ещё одна сотня глаз, тех кто её отца поддерживал, ожидая, что она продолжит его дело и начинания.       В конце концов, на неё смотрел и сам Авалон. Строя свои планы. Проворачивая свои интриги. Она и не сомневалась, что на Землю он её всунул ради чего-то. Потому что ещё месяц назад он даже слушать не стал её просьбы увеличить время практики на Земле. А тут — не просто практика. Тут — конфликт. И видимо начало этого конфликта не хотел пропустить даже Самаэль. Который тоже собирался спуститься на Землю.       В окнах уже занимался рассвет. А она так и не решила. Что делать ей. Удержать тайные отношения, ценой себя, нервного срыва, и в перспективе — подвинутого отца, потому что рано или поздно кто-то узнает. Или же — оборвать. Оставив сказочные воспоминания. И спуститься на Землю.       Но если она оборвет — сможет ли она выжить? Потому что теперь — её кровать уже не грела. А дом — уже не был спасительной гаванью. Всё изменилось. За какие-то пару дней. Её жизнь. Её чувства. Она сама...

~♡~

      Нимуэ смотрела во все глаза — но не видела. Ни красивого тронного зала. Ни знакомых демонов, которые в молчаливом приветствии слегка наклоняли голову. Не слышала слов, гула голосов. Странных вопросов Мими. Не видела ни Люцифера ни Вики. Она — была словно в прозрачной сфере. Отдельно от всех.       Всё что она видела — его. Его облик, его движения. Рассматривая каждую деталь. Каждый вензель на его лёгкой броне. Он был массивен и страшен. Но она — не боялась. Заворожённо наблюдая, как ловко он меняет одни крылья на другие. Иногда — проваливаясь в свои мысли, пытаясь поймать ответ на свой вопрос. Пока в один момент. Одно единственное осознание. Простой истины. Не повергло её в шок.       Потому что глядя на него, Нимуэ отчётливо поняла. Что она могла бы оказаться на месте тех ангелов. Могла бы позволить вырвать себе крылья, меняя их окрас. Она изменила бы свою жизнь — ради него. Забыв о Небесах, отце и прекрасных перспективах.       Но испугало её не это.       Она — хотела поменять свои крылья ради него.       И осознание этой истины — повергло её в шок.       Вызывая — подсознательные реакции организма, которые сработали моментально. В кровь резко выбросился адреналин, тело замерло на долю секунды, и среагировав на выброс как на опасность, она бросилась из зала. На выход. Быстрым шагом. Пытаясь — убежать. Потому что равноценной жертвы с его стороны — не существовало. Потому что — всё могло закончиться через месяц, или век, не важно. Потому что сама её жертва — могла быть напрасной.