Tranquility

Вспышки камер болезненно били по глазам, заставляя постоянно морщиться. Они раздражали почти так же сильно, как и восторженные вопли толпы. Не понимаю, как у Сэра Реджинальда выходит услышать вопросы и даже отвечать на них. — Он их не слышит. — Подруга наклонилась чуть ближе ко мне, обнимая толстый ствол дерева. Ветки, которые мы и облюбовали, так удачно росли симметрично друг другу и были скрыты тенью от ещё более высокого дуба. — Говорит то, что ему удобно. Ну, а люди считают, что он отвечает на вопрос кого-то третьего. — Это звучит так… надменно. — Бормочу довольно неуверенно, но всё с таким же интересом наблюдая за происходящим. — Это единственное, что кажется тебе надменным? — Конечно. Сложно представить обычного подростка без маски и восторженной толпы. — Ваня тихо посмеивается, сдерживая себя. Даже спустя столько лет дружбы, Харгривз не доверяла мне настолько, чтобы просто рассмеяться в моём обществе. Ничего, я привыкла к этому. — Ну и огромной короны, которую каждый из них засунул себе в задницу. Девушка пискнула и прикрыла лицо ладошками, смущаясь. Без этих масок и нашивок, они были бы самыми обычными детьми, подростками. Я бы даже не заметила их в коридоре своей школы. Но нельзя судить о книге по обложке, верно? Хотя одна обложка довольно красноречиво говорит о своём содержании. Как и в любом правиле, в моих словах тоже есть исключение. Его нельзя было бы спутать с любым другим тинейджером. И дело даже не в превосходстве, что сочилась из каждой его клеточки. Что-то было во взгляде Пятого, что заставляло стыдливо опускать глаза и краснеть до самих кончиков ушей. — Лазить по деревьям не пригоже для юных леди. — Хорошо знакомый хриплый голос заставил нас дёрнуться, почти синхронно, и оглянуться вниз. Пого стоял у кроны дерева, сложив руки за спиной и высоко задрав голову. — Вот только я не леди. — Ты же не скажешь отцу, правда? — Мы сказали это одновременно, чем вызвали у шимпанзе добрую улыбку. Нас с Ваней разделяло слишком много и практически ничего не связывало. И это я даже не про разницу в два с лишним года, и даже не про вкус в кино и книгах. Господи, даже музыку мы слушали разную. Но какая-то часть вселенной, с отличным чувством юмора, свела нас вместе и сводила изо дня в день. — У всех есть маленькие тайны, мисс Ваня.-Девушка благодарно улыбнулась и осторожно посмотрела в сторону своей семьи, что всё ещё блистали перед публикой. — Но вам пора вернуться в Академию, чтобы Сэр Реджинальд не заметил ваше отсутствие. Этот старый не заметил бы даже её присутствие, но вслух я это сказать никак бы не решилась. Не отставая от Вани, я также начала слазить, что в джинсах сделать было намного проще. Но это была бы не я, если бы моя нога не соскользнула с ветки и Пого не пришлось меня ловить. — Аккуратнее, мисс Джоселин. — Шимпанзе оправил мою одежду и даже достал листик из моей косы. — Я повидал не так много, как хотелось бы, но я с уверенностью могу назвать вас леди. Подобрав портфель и помахав на прощание, я уже была готова скрыться за забором. Даже успела отодвинуть плотную завесу из дикого плюща, которая скрывала приличную дыру в заборе, через которую я и попадала сюда. Но мимолетная голубая вспышка остановила меня. — Ты хочешь разозлить отца в такой день? — Пятый уже успел спрятать маску в карман пальто, туда же были спрятаны и его руки. Мальчишка вальяжно прошёл мимо побледневшей подруги, словно он случайно проходил мимо, а не вылез из ниоткуда. — Весьма опрометчиво с твоей стороны торчать тут, пока можешь заниматься. — Не слушай его, Ваня. Там всё ещё собрана толпа, а значит кто-то с ней общается. — Пятый поморщился и ощетинился на мои слова. Он не был плохим и не доставал Ваню. Просто был говнюком и этим всё сказано. А ещё не переваривал меня. Но тут скорее влияние их отца, который запрещал «одарённым» детям общаться с простой смертной. Мало ли, вдруг я заражу их своей непосредственностью или глупостью. — А ещё он будет недоволен, что ты снова общаешься непонятно с кем. — Очередная голубая вспышка, с тихим хлопком и вот голос звучит уже возле уха. Но я не покажу своего страха и не обернусь. — Ты просто завидуешь, что у Вани есть друзья, а ты никому не нужен. — Нет, нет, нет. Ты немного путаешь, но я могу тебе это простить. Это мне никто не нужен, а не наоборот Почти скрывшись за плющом я оглянулась, убедившись, что трое ещё находятся в саду и слышат меня. — Даже муха не пролетит в академии без разрешения вашего отца, уже не говоря про девочку одиннадцати лет. Может я и была довольно заурядной, в сравнении с такими то соседями, но простые вещи я понять в состоянии. — Те, кто много болтают — плохо заканчивают. Слышала о таком? — Только от тебя. Пятый? — Снова заглядываю в их сад, не скрывая довольную улыбку. — Чего тебе? — Как тебя зовут? Прикрыв глаза, я с наслаждением вслушивалась в мелодию, что исходила от Вани. Казалось, что именно девушка причина столь удивительных звуков, но никак не скрипка. Признаюсь, подобная музыка мне нравится только в исполнении девушки. — Может хочешь попробовать? У тебя получится. -О, нет, — отталкиваюсь от мягкой кровати и встаю рядом с подругой, — мне больше подходит гитара, или даже контрабас. В отличии от других сверстников, я спокойно переносила шутки о лишнем весе. Мне всего тринадцать и вся жизнь впереди, это просто «подростковая угловатость». Чего не скажешь о соломе на голове, которую я так старательно вытягиваю утюжком для волос каждое утро. Замечательный контраст с тонкой и гибкой Ваней, с её шелковистыми длинными волосами. — Тебе больше подойдёт литавра, если ты будешь в состоянии попасть в ритм, конечно. — Пятый прислонился к косяку двери и насмешкой смотрел мне прямо в глаза. Вместе со своим идеально приглаженным пиджаком и блестящими от геля волосами, так бы и взлохматила их. А лучше прошлась бы машинкой для стрижки, прямо посередине, ему пошло бы. — Ну, а тебе треугольник, если будешь в состоянии вовремя заткнуться и ударить в него. — А я буду танцевать перед вами! — Клаус буквально выпрыгнул из коридора и повис на недовольном Пятом. — Я буду звездой нашего шоу! — В этом даже никто не сомневается. — Ваня с доброй улыбкой складывала скрипку в чехол. А Пятый всё пытался скинуть руки Клауса с себя, пока попросту не исчез в голубой вспышке. — Привет, Кексичек. — Не церемонясь, парень упал на кровать сестры, утягивая меня за плечи и звонко целуя в щёку. — Ты что-то принесла для своего любимого Клауса? Я чувствую от тебя запах шоколадного печенья. — Принесла конечно, но Грейс отобрала у меня коробку и отдаст только после ужина. — Кексик, когда тебе исполнится восемнадцать — мы поженимся и сбежим подальше от этих злюк, правда? И ты будешь печь для меня кексики и печеньки каждый день! — Ещё год назад, я бы растеклась кашицей у ног от таких предложений, но сейчас я только смеюсь с этого. Я была влюблена в Клауса четыре, или даже больше, месяца. Но подростковая влюблённость лёгкая и быстротечная. — Она зарежет тебя спустя неделю и сделает миру огромное одолжение. — Бэн тоже заглянул в комнату, по дороге в столовую. — Видишь, с кем мне приходится жить, любовь моя! — Клаус ещё теснее прижался ко мне, отчего я услышала едва уловимый приторный аромат дешёвой травки. Это не было секретом, что Сеанс курит, может поэтому моя влюблённость и разбилась, сменив одно лицо на другое. — Я даю ей пять дней, она терпеливая, но не настолько. — Элисон приветливо улыбнулась и пошла дальше. — Четыре, — Диего даже сейчас игрался ножом — бабочкой, — он же будет дрыхнуть после запоя. — Три, — Лютер тоже не мог остаться в стороне, — он же ужасен, когда пьян. Хотя он всегда ужасен. — В первую брачную ночь, — надменное лицо моей новой влюблённости показалось в дверном проёме, снова, — она зарежет его ножом для торта, когда застанет мужа с одним из официантов. Я очень надеюсь, что это влюблённость пройдёт так же быстро. Иначе у меня просто поедет крыша. Нельзя любить Пятого и быть адекватной. Взросление довольно сложный этап для любого подростка. Прыщи, скачки роста, эмоциональная нестабильность, избыток энергии, половая зрелость. Каждый борется с этим по разному. Я нашла своё спасение в никотине. Не самый худший выбор, правда? Тэмми, моя одноклассница, вообще сбежала к своему бойфрэнду, почувствовав себя взрослой. К слову, она действительно больше не может относить себя к детям. Ведь этот ребёнок должен через несколько месяцев родить другого ребёнка. Или как Эдвард из нашей параллели, он вообще балуется травкой в школьном туалете. И от сигарет есть свои плюсы — я прилично сбросила в весе. Может это всё возраст или новый учитель физкультуры (зверь в обличии человека). — Ты не можешь портить воздух с другой стороны дома? -Недовольный голос Пятого звучал музыкой для моих ушей. Напротив моего окна, в ночном мраке ярко горело одно единственное окно с недовольным подростком в нём. Пятый всё ещё выглядел как подросток со своей щуплой угловатостью, не высоким ростом и этой глупой прилизаной чёлкой. Словно он застрял в сороковых. Как только Сэр Реджинальд покидал пределы дома — все приёмные дети стремились сделать это вслед за ним. Все кроме него. — Зачем? Тогда я ведь не смогу действовать тебе на нервы? Немного неожиданная голубая вспышка и Пятый заливает сигарету, а заодно и меня, водой из своей чашки, а скомканная пачка сигарет летит в стену. Весьма эпично врезавшись в жёлтый смайл на чёрном фоне. — Ты что творишь?! Совсем умом тронулся? — Серая домашняя футболка противно прилипала к телу также, как и лёгкие штаны. — И это твоё спасибо? — За что? За то, что испоганил три бакса и я теперь мокрая? Придурок. — Я тебе жизнь спас. Курение убивает, слышала о таком? Но ещё быстрее убивает тупость. Ещё раз вздумаешь нервировать меня — сброшу с окна. VERSTEHE? — Как боюсь, уже штанишки обмочила. Хотя постой, это же ты облил меня. Пятый был слишком вспыльчив и довольно груб, но к этому тоже привыкаешь. Хоть и дружила я только с Ваней, общаться приходилось со всеми. Не особо обращая внимания на незванного гостя, стаскиваю мокрые штаны, закидывая их на дверцу шкафа. -Боже, ты же не можешь это делать при мне? — Это ты находишься в моей комнате, а не наоборот. И если что-то не нравится — отвернись, а не смотри. — Я ожидала новую вспышку, когда стянула футболку через верх, но её не последовало. Когда я обернулась к Пятому, уже в новой длинной футболке, тот лишь задумчиво осматривал меня, чуть склонив голову, даже не отвернулся. Сомневаюсь, что он увидел что-то новое. Всё-таки наши окна друг напротив друга. Проходя мимо, не могу удержаться, чтобы не взлохматить его идеально уложенные волосы. Сколько лет я мечтала это сделать? Под подоконником спрятана сигарета, которую я поджигаю, призывно заглядывая в светлые глаза, в которых разыгралась настоящая гроза. Вспышка молнии на мгновение освещает полумрак в комнате. Упс, на улице тоже началась гроза. Или это Пятый её вызвал. Парень торопливо подходит ко мне и выхватывает сигарету из моих холодных пальцев, пока я медленно выпускаю дым в приоткрытое окно. К моему удивлению, номер Пять не смял сигарету, а сам затянулся и даже не закашлялся. — Ухты, неожиданно. Знаешь, а тебе так лучше. — Снова тянусь к его чёлке поправляя её. Волосы, даже после геля, оказались мягкими. — Так ты меньше похож на манекен с магазина школьной формы. — Тебе так тоже лучше. — Дёргаюсь, когда он тянется к моим волосам, просто поправляя прядь. Румянец обжигает щёки. И почему я поленилась высушить и выпрямить волосы сразу после душа? Вот и сижу сейчас кудрявая словно кукла Долли? — Меньше похожа на пугало с соломой вместо волос. Забираю сигарету из его губ, также делаю затяжку, стараясь не реагировать на горький привкус кофе во рту. Спасибо, что вылил на меня воду, а не кофе. — Знаешь, мне всегда было интересно, как тебя зовут. — Пятый хмыкает и делает новую затяжку, но уже из моих рук. Стоит упомянуть, как замерло моё сердце, когда его губы были так близко от моих пальцев? — Но никто не хочет мне говорить. — Значит в моих братьях и сёстрах остались крупицы разума. Это приятно. — Может это Эдмунд? Знаешь, ты вполне похож на Эдмунда, с этим галстуком, шортиками и причёской. — Что не так с моей формой? — Всё прекрасно, не считая того, что тебе семнадцать, сейчас пошёл первый час ночи, а ты до сих пор в ней. — Зато тебе не помешало бы немного дополнительной одежды. — Он нервно покосился на мои голые ноги и одно оголённое плечо. — А может Уильям или Томас. Чарльз или Конор. Эдгар или Освальд. Бэзил или Мартин. Либо вообще Румпельштильцхен. — Как на зло ни одно подходящее имя не лезло мне в голову, ну, а Пятого это похоже повеселило. Довольно редкое явление — наблюдать и слышать смех самого серьёзного из Харгривзов. И мне это определённо нравится. Думаю, я бы смогла его сейчас поцеловать, если бы не боялась нарушить ту хрупкую идиллию между нами. — Это всё на что ты способна? — Не можешь же ты и в документах быть Пятым. Там же есть имя, да? — Я привстала на колени на таком широком подоконнике, приблизившись к лицу соседа. Тот даже не отклонился, только с интересом наблюдал за мной. — Есть. Но для тебя же лучше обращаться ко мне только как к Пятому. Можно ещё Мистер Пять. Лучше даже последний вариант. — Неужели оно настолько плохо? — Лучше чем Джоселин. К тебе ведь все обращаться Джо, как к парню. — А мне нравится. — Снова усаживаюсь на подоконник, но уже совсем рядом с Пятым, соприкасаясь плечом и бедром. — Вот поэтому и максимум, что тебе светит — это выйти замуж за какого-то клерка, чтобы целыми днями готовить ему и обхаживать, пока однажды не застанешь его с любовницей. Я вспомнила ту шутку с Клаусом и свадьбой несколько лет назад и засмеялась, чем озадачили парня. Он то надеялся меня оскорбить или расстроить. — Я рассчитывала выйти замуж за Клауса и нарожать ему кучу детишек, в перерывах не отходя от духовки. — Ты забыла, что должна убить его в первую брачную ночь? — Ах точно, ножом для торта застав с официантом. Не так я планировала провести первую брачную ночь. — Брошенный тайком взгляд на лицо Пятого, заставил и моё сердце биться чаще. Румянец чудесно контрастировал с его бледной кожей и тёмной чёлкой. — Ну, а ты? — Ты имеешь ввиду свадьбу? Это только для особей, кто не видит дальше своего носа, мои планы намного глобальней. — Да? Я вот представляю тебя в пригороде в сером халате, читающим газету в высоком кресле, а жена, в таком же халате и с бигудями в волосах, приносила бы тебе кофе. Пока не была бы занята научной диссертацией, конечно, и звать её будут Маргарет или Долорес. — Ты что, стащила эти сигареты у Клауса? — Я дура, но не настолько. А вообще, почему и нет? Всем нужна любовь и понимание, даже такому чёрствому снобу, как тебе. Я повернула голову, чтобы нас разделяло всего несколько сантиметров. — Ты мыслишь на уровне ребёнка четырёх лет. — Тогда почему ты всё ещё сидишь рядом. — Шепчу совсем тихо в его полуоткрытые губы. Я десятки раз видела такие моменты в фильмах, но как не испортить это в жизни? Это мокро и очень трепетно. А ещё очень страшно, пока его губы не начинают двигаться в ответ и вкус никотина не смешивается с горечью кофе. Его руки вполне уверенно и твёрдо сжимают мою талию, разворачивая. Я же в свою очередь кончиками пальцев поглаживаю его лицо и шею. Пятый ощутимо вздрагивает, когда пальцы затрагивают местечко за ухом и руки сильнее сдавливают талию и бёдра. Яркая вспышка бьёт по глазам, а воздух выбивает из лёгких, когда обстановка меняется и моя спина уже прижата к мягкому одеялу, а Пятый нависает надо мной. С красным лицом, растрепаными волосами, пухлыми губами и блеском в глазах. Видела ли я в своей короткой жизни что-то более волнительное? Вряд ли. — Ты ещё совсем ребёнок… — Шепчет, едва различимо. Ребёнок? Да мы выглядим как ровесники. Парень сомневался несколько секунд, вглядываясь в моё лицо, но всё же склонился, целуя меня снова и снова, пока не исчез в голубой вспышке, оставив после себя холод и пульсирующий засос на ключице. Я в отместку оставила ему прокушенную губу и ураган в голове. Это был последний раз, когда я видела Пятого. — Джо, — Ваня, также дрожа как и я, потянула меня за руку, — пойдём дальше. Уже несколько недель мы патрулировали город в поисках номера Пять. Реальными поисками занимались другие члены академии, а Ваню попросту предоставили себе. Как я могла оставить её одну в поисках? Вечера уже давно были холодные, но ни я, ни тем более Ваня, не могли вернуться. От никто и не ожидал, что мы найдём Пятого, даже мы сами. Но сдаться было слишком сложно и больно. Он словно провалился сквозь землю, будто его и не было никогда. Полиция разыскивала его не только во всех уголках страны, но и за пределами континента. И ничего, совершенно. Только зажигалка и одинокая сигарета оставались лежать на моём подоконнике, даже когда я уехала в университет. Вдруг он вернётся и захочет закурить?