Tranquility

Руки Вани дрожали, поэтому я накрыла её руку своей, надавливая на ручку двери. Сколько лет я не переступала этот порог? Десять, девять? Он оставался всё таким же мрачным и холодным. Академия, а не дом. Никогда не забывай этого. Смерть отца заставила всех детей семейства вновь собраться в этом доме. Было странно тоже получить известие о смерти и приглашение на похороны, даже не от Вани, а от всего семейства Харгривз. По памяти нахожу дверь Пятого, с трепетом надавливая на ручку. Прошло тринадцать лет, чёртова дюжина, а моё сердце всё так же сжимается от мысли о нём. Когда именно должна пройти эта детская влюблённость? Время не коснулось ничего в этой комнате. Кровать была всё так же застелена, а вещи сложены. Даже на столе аккуратно лежали ручки и карандаши. Криво сточенные карандаши. Стул был жёстким и с высокой спинкой. Он часами просиживал тут по вечерам, я видела это из своей комнаты. Немного удивляет наличие зеркала на столе, а точнее то, как оно повёрнуто. Пусть и немного искаженно, я видела свою бывшую комнату. Сейчас там была детская у новых хозяев. — Он мог часами наблюдать за вами, мисс Джоселин. Забывая про свои расчёты. И очень боялся, что об этом кто-то узнает. — Пого стоял в проходе, с тоской оглядывая помещение. — Я очень рад видеть вас, пусть и при таких печальных обстоятельствах. — Я тоже скучала по тебе, Пого. — Вы могли бы навещать нас. — Как только я приблизилась, шимпанзе ласково сжал мою руку, своей шершавой ладонью. — Ваня была единственным человеком в доме, кому я нравилась. — Это не правда, вы были другом нашей семьи. — Скорее весьма скучным образцом современного общества и выбросом системы образования, которая дурно влияет на установленный образ жизни семейства Харгривз. — Не то, чтобы я обижалась на слова старого хрыча, но да, я обижалась. — Ох брось, малышка Джо. — Клаус, в какой-то странной рубашке, длинной юбке и с короткими завитками волос, облокотился о перила. — Наш папочка был мудаком, пора бы привыкнуть. Беги же быстрее ко мне, Кексик мой! — Я уже давно не Кексик. — От Клауса пахло иначе, не было того знакомого сладковатого запаха травки. Был мужской гель для душа, что-то кислое и перегар. Не лучшая смесь. — От тебя чертовски воняет, Клаус. — Конечно же ты мой Кексик. И от тебя всё так же пахнет печеньками. — Клаус отпусти, мне тяжело дышать. — Не могу сказать, это от того, что он так сильно сдавил меня или от запаха. — Не удивительно, что ты гей, все женщины шарахаются от тебя. — Диего постучал по моей спине и спустился к остальным. — Какая же ты Бука. — Клаус надул губы и показал весьма красноречивый жест с участием среднего пальца и повернулся ко мне. Из одной из комнат послышалась хорошо знакомая мелодия и недолго думая, Клаус потянул меня в танец. Мы совершенно не попадали в ритм, но это было так правильно. Господи, это всё чертовски правильно. — Милая, ты чудесно выглядишь. Пусть и мрачновато, — после чего его ладонь сжала мою задницу, — и тебе не хватает пары фунтов. Эти булочки должны быть чуть больше. — Если бы ты не был любителем сосисок, то я бы засунула твои руки в мясорубку. — Но к счастью для нас обоих — я тот, кто я есть. Может прогуляемся и поболтаем? Я хотела ответить, но ужасный грохот прервал нас и музыку. Я никогда не была героем, поэтому сразу присела на корточки, закрыв голову руками. Клаус присел рядом, положив свои руки на мои. Грохот повторился снова, но уже с молнией. Сквозь ладони просочилось голубое свечение. Клаус оттащил меня к стене, пока мимо нас начали проноситься мелкие вещи. И почему я так удивлена? — Это землетрясение? Или ваш папочка решил передать привет? — Нет, это вряд ли. Там всё немного по другому сценарию происходит. — Мимо нас пробежали Элисон и Лютер. — Так, Кексик, — Сеанс поймал на лету вазу и вручил мне. — сиди тут, а лучше спрячься в комнате. Не долго думая, отползаю за тумбу, всё также зажимая уши руками. Я знала, что с этим домом не может быть связано ничего путного, но не настолько же. Напевая под нос глупые песенки, я просидела так минут десять, пока не надоело. Ну и любопытство не победило здравый смысл. На заднем дворе никого не было, собственно как и в зале или в холле. Ходить и кричать по академии так же не хотелось. Так обычно все фильмы ужасов начинаются. Услышав голоса, сворачиваю к кухне, где всех и нахожу. — Ох, так вот где вы все. — Всё семейство сидело возле стола спиной ко мне, скрывая что-то. — Иди ко мне, Кексик. — Клаус подвинулся на столе и поманил меня рукой. — Ну да, ты так долго тут торчала в детстве, что можно считать тебя тоже членом семьи! Присаживайся! — Диего решил с острить и даже поднялся со стула, уступая мне место. — Не нервничай, Солнце, а то первые морщины появятся. Если у вас семейный совет, то я пойду дальше погуляю. — Ты всегда была тут лишней, но тебя это никогда не смущало. Ноги подкосились, ещё до того, как я успела дойти до стула. Но к счастью, Диего успел подхватить меня за плечи и усадить всё-таки. Этот голос. Он годами приследовал меня в кошмарах. — Нет, нет, нет, нет… — Пальцы сжимали край столешницы, а поднять глаза было физически больно. Это не может быть правдой. Я наверное надышалась от Клауса. — Да, да, да, да! — Голос раздался слишком громко и горячие пальцы коснулись моих рук. Быстро отдёргиваю их, словно от огня. — Отрицай и я испарюсь. Детский сад, честное слово. Я знаю его настоящее имя — Мудак. Стул с грохотом падает, когда я подпрыгиваю. Пятый, целый и невредимый. Словно и не было этих тринадцати лет. Всё так же нагло улыбается, с растрёпаной чёлкой и джемом возле губ. В панике осматриваю остальных Харгривзов, они выглядят так же, как и десять минут назад, а не подростками и тоже видят Пятого. — Это похоже на мой любимый сериал. — Заткнись, Клаус, у неё реакция нормального человека. Которых тут не так много. — Элисон ударила Сеанса по затылку. — Ты стала такой молчаливый, приятный бонус. — Его взгляд прошёлся по моему телу, пока он слизывал остатки джема с пальцев и немного задержался в районе груди. — И грудь выросла. Тоже неплохо. Я никогда не была агрессивной и кулаками дело никогда не решала, но сейчас не отрывая взгляд от нахальных глаз, я снова почувствовала себя маленькой девочкой, которую бросил парень после первого поцелуя. Только когда почувствовала боль на костяшках пальцев я поняла, что именно сделала. Пятый не ожидал этого и заметно пошатнулся. — Молодец, девочка! — Космобой сжал моё плечо, а я не могла сфокусировать взгляд ни на чём. — Это больно, знаешь ли. — Не достаточно. Я выйду покурить. — Ты же не куришь, уже лет десять. — Ваня хотела пойти за мной, но я увернулась от её рук. Она должна оставаться с семьёй, а не идти за подругой с расстройством психики. — Значит пройдусь до магазина. До дома я добралась только к полуночи, уставшая и спокойная. Может получится заснуть без сновидений. Мне это нужно. — Очень странный магазин. Хотя тут действительно можно найти самые разнообразные вещи. — Бумажный пакет падает из моих рук, разбивая содержимое прямо у моих ног. Нужно было брать вино в паке, а не в бутылке. — Какая неприятность, может остаться пятно, если сразу не убрать. — Какого черта ты тут забыл? — Где именно? Ты не уточняешь. В стране, городе, доме, времени? Пятый даже не сменил позу, с тех пор, как я вошла, так и сидел на диване, поедая шоколадные шарики и монотонно переключая каналы. Ах да, он недавно принял душ. Судя по моему махровому халату и запаху шоколада, сделал он это у меня. — Не морочь мне голову. Как ты попал в мою квартиру? — Мне надоел шум от телевизора, поэтому я попросту выдернула шнур из розетки и стала напротив гостя. — Зашёл через дверь. Знаешь, ключик в замок вставляешь и проворачиваешь. Тебе, кстати, пора купить новый гель для душа. От этого у меня свербит в носу. И да, было бы что морочить у тебя в голове. — Выметайся от сюда! — Я хотела ударить по его бедру, но голубая вспышка переместила пятого в кресло слева от меня. — Оставь меня в покое! Я похоронила тебя тринадцать лет назад, там и оставайся! -А я тебя сорок пять лет назад и что? Мы оба здесь. Может хватит драматизировать? Подушка, которую я хотела запустить в Пятого, так и замерла в воздухе. — В каком смысле? — Ой, знаешь как утомляет повторять одно и тоже из раза в раз. Я по быстрому метнулся в будущее, а вот обратно не смог. Сорок пять лет метался по миру после апокалипсиса и бамс, -он хлопнул в ладоши прямо перед моим носом и снова переместился на диван, — я снова здесь, в теле доходяги. — Апокалипсис? В смысле тот самый? — До тебя начинает доходить, какая прелесть. Помимо сисек у тебя ещё и несколько извилин выросло. — Тебе действительно тринадцать, раз уж ты в который раз упоминаешь о них. — Мне шестьдесят два, но кто цепляется за цифры. — Нужно ли мне спрашивать откуда у тебя ключи от моей квартиры? — Нет, не нужно. — Тогда ты сможешь запереть дверь с обратной стороны. Проваливай. Так, мне срочно нужно прояснить голову и горячий душ справится с этим просто замечательно. Немного хмурюсь, заметив мужскую рубашку и гольфы на полотенце сушителе. Меньше вопросов, как можно меньше вопросов. Мимолётный взгляд в зал, в опаске увидеть Пятого. Додумался уйти, молодец. Любимая футболка приятно обволакивает разгоряченное после душа тело, а полотенце летит в сторону кресла. — Знаешь, — вскрикиваю и хватаюсь за дверцу шкафа, будто это может мне помочь, -сейчас на тебя смотреть приятней. Маленький гадёныш лежал на моей кровати, сложив руки перед собой. С таким удовольствием размазала бы эту ухмылку молотком. — Пошёл вон с моей кровати, моей квартиры и моей жизни! — Знаешь, — он неотрывно следил за моими движениями, пока я мазала крем на лицо или расчесывала влажные волосы, — я прощаю тебя. — Что прости? С ноги отпихиваю Пятого на другую сторону кровати. Решил проявить упрямство и действовать мне на нервы? Пожалуйста, моему сну это не помешает. — Ты не была мне верна, ничего, все совершают ошибки. Я тоже был в отношениях. — Верна? Мы поцеловались, а когда дошло до чего-то большего — ты сбежал. На сорок пять лет. А сейчас ты больше похож на вредного старика, который застрял в пубертате. Хотя подождите, так и есть! Я повернулась к подростку спиной, закутавшись в одеяло с головой. Но прям жопой чувствую, что он лыбится! — И моя личная жизнь тебя вообще не касается! Но чтобы ты знал, я уже два года встречаюсь с парнем и мы счастливы! — Конечно. Я это заметил по зубной щётке, футболке и одной паре мужских трусов. Маловато для прочных отношений. — У тебя забыла спросить. Зачем ты вообще лазил по моей квартире? — Откидываю одеяло, уставившись в серый потолок, не забыв ущипнуть себя. Это не кошмар, но и на реальность не очень похоже. — Я жил тут, несколько месяцев после апокалипсиса и знаю, что под стенкой в третьем ящике комода. — О, Господи, он же не скажет этого. Мои щёки уже не горели — они полыхали от стыда. — Там вырезки из газет с моей прекрасной физиономией. — Спасибо, что хоть личный дневник не читал. — С чего ты это взяла? В апокалипсисе скучно. Пятый явно не ожидал нападок с моей стороны, поэтому был максимально расслаблен. Я тоже не ожидала подобного от себя, поэтому была порядком удивлена, сидя на пустой кровати, полностью усеяной гусиным пухом из подушки. Которой собственно я и била Пятого, пока он не исчез в голубой вспышке. — Ты действительно слишком нервная. Может таблетки какие-то попить нужно? Уже даже не реагирую на раздражение от световых вспышек, а попросту выдёргиваю ночник из розетки и кидаю в него. И пусть я промахиваюсь, удовлетворенин всё равно приходит. Один только вздох и я уже прижата к своему же матрасу. Пятый нависает надо мной, удерживая руки и довольно болезненно раздвигает мои бёдра коленями. — Слезь с меня, сейчас же! — А то что? — Пытаюсь вырваться или откатиться, но всё бессмысленно. Откуда в таком маленьком теле столько силы. — Я могу всю ночь тебя так удерживать. Либо можем найти занятие поинтереснее. — Я педофилией не увлекаюсь. — Сильнее бью бёдрами по Пятому и замираю, почувствовав то, что не должна была, а сам парень вздрагивает и шипит от боли. Чёрт. На нём нет ничего кроме моего персикового халата! — Я имел ввиду сон, маленькая извращенка. — Парень наклонился ниже, проводя носом от моего виска до края футболки, и ещё раз поднимаясь к шее. — Я забыл твой запах. Знаешь, я часами сидел в твоём шкафу и вдыхал твой запах. А потом забыл его, спустя лет десять. Помнил только, что пахло печеньем. — Холодные губы коснулись разгоряченной кожи, вызывая разряды по всему телу. — Я вообще помнил слишком много о тебе. Больше, чем хотелось. — Так почему вернулся только сейчас? — Его голова дёрнулась, а светлые глаза с ехидством заглянули в мои. И почему я не прикусила язык? — Действительно, как это я не догадался. — Ещё движение и вот я снова лежу на боку, а сзади прижимается Пятый. Парень сжал меня руками, прижимая поперёк ключицы и живота, и даже закинул на меня ногу. — Мне холодно, — решаюсь прошептать и он с ворчанием он накидывает на нас одеяло, — спасибо. Я так и лежала, слушая звуки улицы и его дыхание, не в силах заснуть. Происходящее казалось таким правильным, что я боялась даже шевельнуться, чтобы не спугнуть момент. Губы пятого шевелились щекоча шею тёплым дыханием, что-то бормоча. Не уверена, но там было что-то про спокойствие. Хотя я могу и ошибаться. — Ну что ещё? От твоего сопения стёкла дрожат. — Как тебя зовут?