Tranquility

Снег белой коркой покрывал машини, спокойно оставленные у дороги, изгороди и ветки деревьев. Крыши домов мерцали самоцветами в свете луны, создавая настоящюю зимнюю сказку. Эта сказка держал цепкими когтями ровно до того момента, пока случайный прохожий не отпускал глаза вниз. Или новые башмаки не попадали в мягкую мокрую жижу в первый раз. А потом ещё и ещё. Я ненавижу снег. И дождь. А также туман, ураган, град и ветер. Я тепличный цветочек и ненавижу любую погоду, кроме спокойной летней прохлады. Что не скажешь о небольшой группе людей, занявших тротуар прямо на моём пути. Им было плевать на грязь и слякоть. Они просто сидели, взявшись за руки и пели, подставив лицо падающему снегу. Чудики. В какой-то момент эти Дети Судьбы, ну или что-то вроде этого, просто выползли из своих укрытий и полезли на свет. Ну а своим светом они избрали Клауса. Обхожу этих детей по дороге, чтобы они не могли до меня дотянуться и забегаю во двор академии, не забыв закрыть калитку на замок. Да и вообще в какой-то момент всё резко изменилось. За столько лет общения с этой семьёй, я хорошо выучила главный урок - не задавать вопросов. Все изображают танец живота перед Элисон? Наслаждайся зрелищем. Клаус говорит со стеной или мебелью? Просто поздоровайся. Со стеной и мебелью тоже. Грейс сидит за столом, а не рука лежит перед ней? Тоже поздоровайся, и с говорящим шимпанзе тоже, мы же любим Пого. Диего лежит на полу и кидает в потолок ножи? Радуйся, что это не твой потолок. Сводит внутренности от резкого запаха гнили и чего-то не менее противного? Лютер это не со зла, как и чашку случайно раздавил тоже. Подросток пропал на тринадцать лет и ведёт себя так, словно ничего не произошло? Не посылай его нахрен, он с удовольствием проводит тебя туда и не один раз. Поэтому когда одна ночь изменила всех Харгривзов - я просто приняла это. С трудом, порядком ошеломленная и немного злая, но проглотила это всё. Элисон и Лютер мило любуются друг другом по вечерам. Диего возомнил себя Зорро и даже нашёл свою старую маску. Клаус бросил наркотики и запои. Ладно, тяжёлые наркотики и длительные запои. Ваня стала более эмоциональная и открытая. Пятый стал более задумчивый. Ну, с ним ничего особо не изменилось. Всё это можно было бы списать на обычную семейную беседу, если бы не кардинальная смена имиджа у половины семейства, на которую нужно не менее года. Да и Лютер с Диего стали выглядеть взрослее. Не считая дополнительных шрамов и сломанного носа у первого. Не успеваю поднести руку с ключом к замку, как мне открывает Пого, чуть склонив голову. - Прекрасный вечер, не правда ли? - Возможно, если наблюдать за ним из дома, делая очередной глоток глинтвейна.- Бурчу себе под нос, но тут же прикусываю язык. Пого не виноват моём плохом настроении. - Я люблю более сухую погоду, - передаю ему свои многочисленные вещи. - и более тёплую. - Да, я прекрасно помню, как вы всегда мёрзли в детстве, мисс Джоселин. И дождь вас смущали, потому что эти милые завитушки давали о себе знать. Из большой гостиной разносилась музыка и смех. Пого не дожидается моего ответа и вешает мои вещи, не забыв уйти по своим делам. Как по щелчку из комнаты раздаётся грохот и смех раздаётся с новой силой. Проходя мимо зеркала - недовольно хмыкаю, да, мои завитушки очень милые и слишком сильно делают меня похожей на мокрую курицу. С недавних пор этот дом перестал быть похожим на унылый склеп. Нет, вся его помпезность и обилие антиквариата сохранились, только в доме появилась жизнь. Смех, шум, ссоры, рисунок зонта баллончиком на стене и другие мелкие детали. Даже сейчас изменения были на лицо. В доме Харгривз праздновали Рождество, впервые. Вся мебель в гостиной была покрыта праздничной мишурой, а пол цветными шарами и иголками. Кому-то очень не понравится это убирать. В одном из углов, возвышаясь до самого потолка, красовалось пушистое дерево. Никогда не видела настолько огромных домашних ёлок! Ствол укрывал обычные листья бумаги, имитируя сугробы. - Красивая, правда? - Ваня обняла меня сзади, положив голову на плечо и я не смогла ничего сделать против того, чтобы накрыть её руки своей свободной, обнимая в ответ. - До сих пор не верю, что всё это правда. - Да, я тоже. И не важно, о чём думала каждая из нас. О рождестве, апокалипсисе, что так и не свершился, об отношениях в их семье, Пятом или лёгкой улыбке, которая мелькала на лице Вани постоянно. - Кексик мой! - Клаус вылез из-за спинки дивана, поправляя своё боа на ходу и приглаживая прилично отросшие волосы. Спустя несколько секунд понимаю, что это никакое не боа, а самая обычная мишура! Такую же он накинул мне на шею, как только я подошла ближе, и звонко поцеловал в щёку, втягивая носом мой запах. У мужчин этой семьи странный фетиш связанный с моих запахом. - Я так соскучился по тебе! А ты скучала по папочке Клаусу? - Мы виделись только позавчера, милый. Слишком мало времени, чтобы соскучиться по тебе. -Ой, не шути насчёт времени. За сутки можно пройти войну, организовать и спланировать переворот и остановить апокалипсис. На личном опыте говорю. - Я бы извинилась за свою шутку, если бы не слишком пафосное лицо Сеанса. На мой смех он явно не обиделся, прижав к себе до хруста моих рёбер. - Ты сейчас выдавишь весь воздух из моих лёгких и я не смогу больше готовить тебе. - Угроза моей жизни или его животу, освободила меня. К удивлению, запаха травки от мужчины я не почувствовала. В подтверждении своих слов и в поощрении, отдаю пакет Клаусу. Откуда тут же показывается пластиковый контейнер с имбирным печеньем. Как не крути, но мне нравится готовить для всех членов Академии. Ну а Клаус - самый благодарный из них и восхваляет мою стряпню больше всех. Ну и как не баловать его. - Не хомяч всё в одно рыло! - Лютер выхватил одно печенье прямо из под носа Клауса, после чего кивнул мне. Спасибо и на этом. Мужчина принёс милую фигурку неонового оленя в полный рост, которую оставил у окна. Комната была переполнена декорациями к предстоящему празднику. Харгривзы хотели восполнить все те года, что этот дом не видел настоящего праздника. - Ты скоро, - Элисон, стоящая на стремянке у ёлки, кинула в сеанса бантиком, - не будешь влазить не в одни из своих кожаных штанов. - Тогда я возьму одни из твоих. - С острил парень, за что получил ещё одним бантиком в нос. - Или начну носить леопардовые лосины. А лучше вообще буду ходить без штанов, мне нечего скрывать от мира! - Боюсь это будет слишком серьёзный удар для твоих фанатов. -Как можно серьёзнее произношу и сажусь за стол к Ване. Самое минимальное в чём я могу набедокурить - вырезать кривую снежинку. - Они кстати поют под окнами, странно, что их не слышно. - А ты думаешь почему тут так громко играет музыка? Чтобы не слышать этих чудиков. Было тепло, мирно и очень душевно. Семейная и дружеская обстановка питала меня, словно огромная батарейка. Но маленький жучок интереса не давал мне покоя. И как бы горячий шоколад не пытался затушить его - жучок был более изворотливым. - Если ты ничего не оставишь Пятому - он разозлится. - Элисон отобрала контейнер у Сеанса и унесла его из комнаты, плавно покачивая бёдрами. Мужчина театрально захныкал и уткнулся мне в изгиб шеи, крепко обхватив за талию. Подыгрывая, обнимаю его за плечи и глажу по мягким волосам. - Никто меня не любит кроме тебя, Кексик. Может в следующий раз никому не скажем, что ты принесла что-то? Пусть это будет нашей маленькой тайной. - Конечно, мой хороший. Это будет наш секрет.- Целую мужчину в висок, словно маленького ребёнка. Не смотря на все ужасы, которые он пережил и видит по сей день, ребёнок внутри него был всё такой же ранимый и так же ждал ласки. Возможно поэтому он и ведёт себя так вызывающе. И Дети Судьбы тоже появились потому что Клаусу нужна любовь. Яркая вспышка попыталась разрушить нашу идиллию, но мы не поддались на провокацию. А Пятый с ухмылкой уже сидел в кресле напротив нас, закинув одну ногу на другую и сцепив руки в замок на коленях. Лёгкий снег за окном сменился стуком дождя об стекло. - Секреты в этой семье до добра не доводят. Особенно секреты от меня. - Холодные глаза неотрывно следили за мной. Подмечая каждую деталь и эмоцию. Он будто читал мои мысли и то, что он узнавал - ему явно не нравилось. - Ты стал параноиком или всегда им был? - Кое-как отвожу от парня взгляд, стараясь сосредоточиться на чём-то другом. Да хотя бы на шарах, что всё ещё валяются на ковре. Даже спустя столько времени, мне тяжело свыкнуться с ним. С тем, что он живой и всё также нервирует меня. Что он не растворится как мираж или исчезнет вслед за другими галлюцинациями. - Ты фантазируешь обо мне только со своим вибратором? Или представляешь меня и на месте своего парня? - Он улыбался той самой улыбкой, от которой появлялось необузданное желание убивать. - Ты совсем сбрендил? Ах да, что же я такое говорю. У тебя ведь старческий маразм по расписанию. - Я продолжала методично поглаживать Клауса под глупую рождественскую песенку, стараясь удержать внутри своё раздражение. - И ты не имеешь права даже заикаться о Лукасе! Особенно после того, как заявился к нему на работу и сообразил быструю экскурсию на Эверест! - Рейнир, - Поправил он меня и сменив позу, потянулся к бокалу на маленьком столике. Кажется, ранее из него пила Элисон и это был не сок. - И я же вернул его обратно. Не вижу причин для твоих психов. Только если я не сказал правду. Всё внутри кричало о том, чтобы выбить бокал из его рук, а ещё лучше - вылить ему на голову. - У меня чувство, будто родители ссорятся при мне. - Сеанс грустно вздохнул и вылез из моих обьятий, не забыв показать нам жест о мире из двух пальцев. - Папочка, не кричи на мамочку. Мамочка, не тыкай ножами в папочку! - Замолчи! - Мужчина вздрогнул, когда наши голоса слились воедино и лишь пафосно поклонился, перед тем как выйти из комнаты. В комнате были : Пятый, я, ёлка и половина бутылку вина. - Да, ты прав, как и всегда. Когда отсасываю Лукасу, люблю представлять тебя. Эти шортики и чулочки никого не оставят равнодушной. А про галстук и пиджак даже говорить не стоит! - Что не так с моей формой? - Харгривз стряхнул невидимую пыль и потянул галстук. - Всё замечательно. Не считая, что сейчас девятнадцатый год, а ты всё ещё одет как школьник. Это тоже какая-то травма детства? - От неё удивительно хорошо отстирывается кровь. И в забегаловках делают скидки. - Удивительно, как в таком маленьком теле вмещается столько дерьма. - На несколько фунтов меньше, чем в твоём. Иногда я задумываюсь о том, как же сильно ненавидела себя, чтобы влюбиться в Пятого. Любовь к нему похожа на ручной миксер, который без перерыва мешал мои внутренности. Собственно сам Пятый и держал этот миксер. А после каждой процедуры он заливал внутрь обжигающий кофе. И всё со своей неизменной ухмылкой. Даже сейчас, когда Пятый прижимал меня во сне, этот миксер активно работал в моей черепушке. Почему он спал в моей кровати? На этот вопрос я не знаю ответа. Он просто появлялся каждую ночь рядом, забираясь ко мне под одеяло и засыпал. Игнорируя крики, ссоры и даже смену места ночлега. Он не гнушался засыпать со мной на диване, в ванной и даже на полу. Один раз я свернулась на кресле, в надежде, что он уйдёт. Но мы попросту переместились на кровать в голубой вспышке. Изменила бы я что-то в своей жизни, что бы в ней не было Вани, Пятого, Клауса и других Харгривзов? Нет, не изменила бы. Утро было таким же, как и многие до этого. Неприятно холодным, тихим и спокойным. Простыни и подушка всё ещё пахли удивительной смесью шоколада и горького кофе. Он приходил ночью, но исчезал до утра. Как сладкий сон или липкий кошмар. Душ прогоняет остатки дрёмы, но желание жить и творить так и не появилось. Простыни ещё не успели остыть и приятно скользили по голой коже, удерживая тепло. Лёгкие шаги заставили напрячься всем телом и сжать одеяло до треска. - А ты не пробовала краситься утром? В то выглядишь не очень, мягко выражаясь. - Пятый, в полосатой синей пижаме и с газетой зажатой под мышкой, прошёлся через всю комнату. Рубашка так комично свисала с его худых плеч, что её хотелось просто скомкать и выбросить. Моя любимая чашка и газета небрежно оказались на тумбочке. - Ты не умеешь мягко выражаться. - Выдавливаю с трудом, всё ещё с опаской поглядывая на Харгривза. Что он забыл утром в моей квартире? Ах вот оно что! Он решил отобрать у меня одеяло! - В Академии одеял что-ли нет, раз ты за моим припёрся. - Тебя в Академии нет, поэтому я за тобой припёрся. Если выражаться твоим языком. Не особо церемонясь, Пятый напросто сдёрнул с меня одеяло, заставив поёжиться от холода. С несколько секунд парень рассматривал моё тело, облачённое в самый обычный топ и серые трусики, и лёг рядом, накрывая одеялом уже нас двоих. По-хозяйски он подложил подушку под спину и развернул перед собой газету. Так бы и засунула ему её в задницу за такое нахальство! Не успеваю даже дёрнуться, чтобы встать, как его рука уже крепко сжимает моё предплечье. - Постой. Хватит уже этих игр. - Голос был уставшим и лишённый бывалого нахальства. Собственно как и на лице не было привычной гримасы. Собственно это и заставило меня замереть в нерешительности. - Каких игр, Пятый? Я устала уже от этого. - Ты нужна мне. - Слова ржавым ножом раскроили мне сердце, вытравливая душу. Всего несколько букв и таких простых слов. - Нужна больше, чем я сам. Я не могу даже заснуть без тебя. Весь дикий рой вины за прошлое и мысли за будущее. Всё это стихает только когда ты рядом. Я просто потеряю себя. - Почему... почему ты так легко это говоришь. С тебя и слова об эмоциях или чувствах нельзя вытащить! - Потому что это наш пятнадцатый разговор на эту тему за это утро. - Газета попросту отлетает в сторону, а сам Пятый свободной рукой массирует переносицу. Какой, нахрен, пятнадцатый раз? - Я устал, чертовски сильно. Ты нужна мне, смирись с этим. - И часто ты проделываешь со мной эту штуку со временем? - Я раскрываю тебе душу, а тебя интересует только это? Забудь, всю эту ванильную херню. В следующий раз я изобью тебя битой, если начнёшь свои истерики. Или на десять минут на Эвересте оставлю. - Меня интересует ещё кое что. - Чуть изворачиваясь и нависая над парнем, едва не соприкасаясь носами. А вот и любимая ухмылка вернулась на его моську. - Всё, что тебя бы не интересовало ты можешь спросить. Или сделать. Наши губы едва не соприкасались, всего несколько ничтожных миллиметров отделяло нас. - Как тебя зовут?