По ту сторону памяти

      Лайя отложила от себя картину и принадлежности, прекращая работу. Большая часть краски была аккуратно снята с картины, не повредив ее. Размяв пальцы, она глубоко вздохнула и откинулась на спинку стула. Девушка как обычно сидела на террасе и устало смотрела на водную гладь, что в это время суток становилась практически черной. Приближались сумерки.       Бросив взгляд на место напротив, Бёрнелл снова вздохнула, массируя виски из-за небольшой головной боли. Обычно, с ней всегда был Влад. Они не слишком много разговаривали, он лишь наблюдал за ней со стороны, а ей нравился его взгляд. Нравилось его присутствие. Нравился запах его парфюма, который чувствовался даже на расстоянии метра, и отвлекал от работы. Нравилось, что он смотрит на нее.       Но не сегодня.       Влада не было в замке, на вопросы о его местонахождении Валентин упрямо молчал. Дворецкий вообще не отличался общительностью, но на вопросы девушки лишь бледнел и спешил уходить, каждый раз сообщая, что хозяин скоро вернется. Однако, это первый раз, когда он задержался. Он никогда не пропускал ни одного вечера, когда Лайя восстанавливала картины. Наблюдал за процессом и следил за ее движениями. Может быть, он думал, что это не заметно, однако она все замечала. Каждый взгляд, брошенный в её сторону. Каждое его движение: то как он сдувает непослушную прядь волос со своего лица, как расслабляет галстук после рабочего дня, как поправляет пиджак — все эти моменты остались в её памяти и заняли особое место.       Начинало холодать, и Лайя стала собираться. Последний раз взглянув на озеро, что уже окутала ночь, она вышла из террасы аккуратно прикрыв за собой дверь. Лишь в коридоре, под звук своих шагов, которые отчетливо раздавались и уходили эхом под потолок, она подумала о том, что давненько не проводила время вместе с сестрой. Стало немного стыдно, ведь Милли почти все свое время проводила с Сандрой, хотя Бёрнелл-старшая обещала ей незабываемый отдых в Румынии. Она планировала разные музеи и выставки, театры и оперы по теме вампиров, но неожиданный звонок от Винсента все поменял. И её взгляд на многие вещи.       Картины — прямой источник прошлого. Ошибки быть не может. Лале — она в прошлой жизни, Лайя — реинкарнация Лале спустя века. Однако, Влад и Лео… Бёрнелл не понимала, как такое возможно, но была твердо намерена разобраться во всем этом.       Дверь в нескольких метрах впереди нее неожиданно открылась и оттуда вышел Ноэ, с неизменной хитрой ухмылкой на лице. Заметив девушку, его лицо растянулось в улыбке ещё больше. Лайя мысленно призвала себя к терпению: этот блондин напрягал ее и иной раз пугал своими странными фразами. В голове появилась мысль, что она притягивает к своему окружению психов, и если Владу это придает таинственности, то Ноэ самое место у психотерапевта. — Лайя, какая встреча. Я не видел тебя целый день, ты даже не пришла на ужин. В чем дело? — спросил он, подходя к ней и следя за ее движениями. Девушка сжала руки на рамке картин, которые несла, до небольшого треска и нахмурилась. Не нравится ей его любезность и забота о ее питании. За то недолгое время, что они знакомы, он не сумел вызвать в ней доверия к своей персоне. Вроде бы, она уже не раз показывала свое мнение насчёт всей этой притворности. — Что тебе нужно, Ноэ? — напрямую спросила. — Я очень занята.       Тот усмехнулся и бросил взгляд на картины в её руках, как бы спрашивая разрешения на помощь. Взвесив все «за» и «против» Лайя кивнула и отдала ему холсты. — Неужели мне нельзя поинтересоваться твоими делами? Это обычная вежливость и любопытство, — вновь заговорил блондин. — Я занималась реставрацией. Сроки подходят, а я до сих пор не оправдала свое нахождение здесь, — ответила Бёрнелл, надеясь, что на этом их разговор подойдет к концу и они молча дойдут до её комнаты.       Мнения с блондином у них расходились, потому что он, будто не понимая намека, продолжил беседу. — Так ли ты уверена в том, для чего здесь находишься? — хмыкнул мужчина и прищурил свои глаза: цвета ясного неба и сырой земли. — Мне кажется, для Влада не так важны картины, как… — Хватит! — громогласно прервала его и Лайя, выхватив картины из его рук обратно, направилась вперёд быстрым шагом. — Ты ничего не знаешь о нем и его помыслах, поэтому не нужно бросаться столь громкими словами.       Как же надоели его намеки. Это унизительно, каждый раз слышать слова о том, что ты всего лишь игрушка хозяина замка. И никого не волнует, что она — реставратор, и ее нахождение здесь — вынужденное, и продлится до тех пор, пока она не закончит свои обязанности.       Звук ее шагов снова эхом раздался по коридору, однако позади послышались торопливые и громкие шаги. Девушка глубоко вздохнула, понимая, что Локид от неё не отстанет. — Может, ты и права — я не знаю, каким Влад стал сейчас, ведь, как видишь, наше общение он поддерживать не хочет, — произнес он, а ей захотелось ответить, что не он один, однако, блондин продолжил. — Зато ты — как открытая книга.       Последняя фраза заставила Бёрнелл остановится и уставиться на мужчину. Тот, видимо, этого и ждал, потому что снова улыбнулся и заговорил. — Я прекрасно вижу, как ты смотришь на него. Но у тебя нет никаких шансов. Ненависть в нем сильнее. И даже если он не показывает ее тебе, то точно чувствует, ведь ты так много натворила в прошлом.       Какого черта?! Откуда он…       Она уже открыла рот, чтобы спросить, но на этот раз перебил уже он, выставляя ладонь вперёд. Девушка пометила для себя, что это действие присуще Владу. Появилось чувство, будто Ноэ пытается пародировать его. — Твой дядюшка причастен к убийству отца и старшего брата Влада, сколько бы он не отрицал свою невиновность. Из-за Османов Владу пришлось измениться. Ты даже не представляешь, кем он стал… — И кем же? — с сарказмом спросила Лайя, а в следующую секунду Ноэ шагнул к ней, приблизившись почти вплотную. — Скажи, знаешь ли ты, как кричат люди, когда умирают? — спросил он, а Лайя напряглась. — Видела ли ты истинный цвет крови? — продолжил он. — Чувствовала ли запах остывающей плоти? Слышала ли звуки ломающихся костей?       Лайю передёрнуло, а Ноэ коварно усмехнулся, довольный произведенным эффектом. — Тебе не справиться с ношей, лежащей на Владе, — произнес он и, развернувшись на пятках, направился в другую сторону.       А девушка, наконец придя в себя, заскочила к себе в комнату, к которой они уже успели подойти, и наспех закрыла дверь от нежеланных гостей. Гости в этом замке весьма странные. И не менее пугающие. Может, тут дело даже не в них?