По ту сторону памяти

      Лайя на миг растерялась, не до конца осознавая, что только что произошло. Спустя пару секунд, она запоздало кинулась к окну, пытаясь среди тьмы леса и сквозь стену проливного дождя, разглядеть светлую макушку. Попытка не увенчалась успехом, а потому Бёрнелл поспешила отойти от окна, затравленно оглядывая комнату.       Что же делать? Картина теперь у Локида. Помешать ему ничего не сможет. Возможно, он уже далеко отсюда. Догнать его будет не под силу даже Владу. Лайя поджала губу. Обещание, данное Дракуле, стояло комом в горле. Она не смогла оправдать его надежды, и от этого становилось невыносимо. Она снова всё испортила.       Где-то там, в подвале, находятся её друзья, с надеждой и верой ждут её. Ждут, когда она озарит своим светом весь замок и спасёт их от тьмы. От собственной никчёмности хотелось рыдать. И девушка не отказала себе в этой слабости, усевшись на пол и разлохматив пальцами чёрные волосы. Слёзы стекали по её лицу, слабый ветерок обдувал мокрые щёки. Дождь усиливался, как и нарастающая истерика.       В голове роем прошлись различные варианты: «а если бы…» А если бы, Лайя изначально поняла мотивы Ноэ? А если бы она не переселялась в замок Влада? А если бы они с Милли вообще не поехали бы в Румынию?       Но самый главный и наиболее пугающий был: А если бы она никогда в своей жизни не знала Влада и Лео? Как бы то ни было, она дорожила ими, и не хотела терять ни одного из них.       Это придало ей сил, и она подняла голову, вновь осматриваясь. Сверкнула молния, и в мимолётном свечении Бёрнелл успела заметить тёмное полотно под кроватью, идентичное тому, которое Ноэ забрал вместе с картиной совсем недавно.       Поднявшись на ноги, она достала полотно, и сначала непонимающе, а затем удивлённо уставилась на девушку с абсолютно идентичной внешностью с Лайей. Она не поверила своим глазам. Как это возможно? Ведь Ноэ забрал портрет, а других картин там не было. Или же…?       В любом случае, медлить нельзя. К ней повернулась удача, а потому не стоит терять ни минуты. Крепко схватив картину, и на всякий случай, оглядевшись, Лайя быстрым шагом пошла к двери, и выйдя в коридор, чуть ли не бегом припустила по алой ковровой дорожки.       Лайя совсем не понимала, куда бежит, но угнетающее чувство заставляло её ускориться, поочерёдно заглядывая в комнаты, в надежде увидеть камин, дабы разжечь огонь и наконец избавится от проклятья. Вышеназванных не нашлось, а потому она побежала к подвалу, откуда пришла. Насколько она помнила, там горел огонь. Много огня. И друзья будут рядом, в том случае, если понадобится помощь.       Она уже подбежала к винтовой лестнице, когда споткнулась обо что-то и с грохотом повалилась на пол. — Далеко собралась? — раздался над ухом голос, и Лайя в миг развернулась, глядя Ноэ глаза в глаза. В её карих застыл страх и уверенность, в его насмешка и напряжение. Он опустил взгляд на картину, которую она крепко прижала к себе и усмехнулся. — Наивная, думала, обыграешь меня, впихнув пустое полотно? — он отбросил свою картину в сторону и Бёрнелл заметила, что холст и правда идеально белый, нетронутый. — Но ты, всё же, поверил, значит, получилось, — храбрилась Лайя, незаметно оглядываясь и думая, как бы быстро подняться и побежать от Локида прочь.       Ноэ ничего на это не ответил, а лишь вновь улыбнулся и сделал шаг к Бёрнелл. Она, тем временем, отодвинулась дальше от него. — Ну же, будь хорошей девочкой, Лайя. Отдай мне картину, и тогда всё будет хорошо, — он улыбался и протягивал к ней руки. Скорее всего, он использовал гипноз, ибо Лайя не могла понять, откуда в ней появилось желание подчиниться и сделать так, как он хочет.       Она протянула картину ему, но в последний момент сдёрнула полотно, и Ноэ, не ожидая этого, прикоснулся к портрету, обжигая руку и отскакивая в сторону от боли, которая прошлась по всей руке начиная от плеча и заканчивая кончиками пальцев. Всё произошло так же, как и в тот раз, когда он обжёг ладонь, едва прикоснувшись к холсту. — Ах ты… — прошипел он, направляясь к ней, но она вовремя выставила картину перед собой, словно защищаясь ею. — Только попробуй, — ответила она. — Эта картина твоя погибель и спасение одновременно. Как жаль, что ты не можешь дотронуться до неё без холщевой ткани, правда? — усмехнулась она и, неожиданно даже для самой себя, побежала к лестнице, проворно спускаясь вниз. Через пару секунд послышались быстрые шаги за спиной, которые постепенно переходили в бег, однако догнать девушку у Локида пока что не получалось, пусть расстояние между ними и сокращалось, но не настолько стремительно, как хотелось бы блондину.       В подвальное помещение она вбежала, тяжело дыша. Закрыла дверь практически перед лицом Ноэ. Тот принялся тарабанить в неё, а затем и вовсе выбивать. Взгляд девушки не сразу сориентировался и заметил горящий камин, не теряя времени, она побежала к заветному огню, однако дверь, под натиском Локида всё же открылась и он успел ухватить девушку за свободную руку, когда она была почти у камина. Потянув её на себя, они оба повалились на пол. Лео подбежал к ним, пытаясь оттащить Ноэ от Бёрнелл, что удавалось с трудом.       Блондин тянул руки к девушке, будто намереваясь задушить её. Лео крепко держал его, не давая приблизится к Лайе. Локид даже на время будто выпал из реальности, забыв про свои силы, с помощью которых мог с лёгкостью расправиться со всеми. Но в тот момент действовали инстинкты, требующие забрать портрет, совершенно забывая обо всём.       Картина лежала в паре метров от Лайи. Казалось бы, стоит протянуть руку и она твоя. Однако расстояние было достаточно большим, и одним движением руки придвинуть к себе холст было бы нереально для обычного человека.       Лайя заметила, как к портрету подошёл Влад, поднял его, несколько раз оглядел. Затем странным взглядом посмотрел на Лайю, а ту сковал ужас, когда голову посетила догадка, что Влад снова околдован и вновь на стороне Ноэ.       Вся жизнь пролетела у неё перед глазами, когда он отошёл в сторону, а затем подошёл к камину, задумчиво рассматривая ярко-красное пламя. Он о чём-то крепко задумался. В голове Лайи всплыл отрывок из сна. Её передёрнуло от воспоминаний и единственное, что она хотела, так это то, чтобы он принял правильное решение:       Найдя в себе силы перевернуться на живот, Лайя заметила чёрные носки мужских ботинок. Влад, стоявший над ней, глядел на неё холодно и никак не пытался помочь. Видел, как ей больно, но глядел с полным безразличием. Бёрнелл хотелось кричать. Кричать, надрывая голос. Но единственное, что она могла — стонать и дёргаться от новых ударов тока. Влад не поможет ей. Глупо надеяться на его благосклонность. Силы покидали её. Глаза медленно закрывались. Лёгкие отчаянно требовали воздуха. Ей осталось совсем немного. Спасения не будет. Влад с холодной отстраненностью наблюдает за ней и её последним издыханием. — Помоги ей! Чего же ты стоишь?! — раздался мелодичный голос девушки. Лайя узнает этот голос повсюду. Лале хатун. Голос госпожи Османской империи был приблизительно похож с голосом Бёрнелл однако был в несколько раз тоньше и нежнее в силу своего юного возраста. Влад, будто не слыша, продолжал смотреть на Лайю. Но его в миг изменившееся, на секунду, выражение лица, дало понять Бёрнелл, что он слышал. Он слышал голос Лале. И отчаянно борется со своими чувствами. — Помоги… — прошептала Лайя, хватая последние глотки воздуха. — Спасай её, Влад, — вновь раздался голос Лале. — Я мертва и меня уже не вернуть. Но ты можешь помочь ей. Влад холодно взглянул на Бёрнелл и в последний раз оглянувшись у двери, вышел в коридор, громко хлопнув дверью. Лайя медленно подняла голову, но в лёгких воздуха абсолютно не осталось. Дыхание закончилось.       Сейчас история повторялась. Лайя видела, как Влад борется с самим с собой, в попытке принять решение. Всё сейчас зависело от его выбора. Время будто остановилось и превратилось в липкое ожидание. Словно в замедленной съёмке он повернулся к ребятам, но глядел исключительно на Ноэ. Посмотрев на портрет в своих руках, Влад усмехнулся. — Знаешь что, Ноэ? Последние столетия я только убивал и всё. Я убивал за свою страну, — он слегка провёл кинжалом по картине, заставив Локида поморщится. — Убивал за свою семью, — кинжал прошел сквозь полотно, оставляя дыру. — Убивал всех, кто переходил мне дорогу, — остриё ушло вниз, оставляя длинный порез. Но это… — он кинул портрет в огонь, наблюдая, как пламя в миг поглотило его. — Это для меня.       Всё произошло буквально за пару секунд. Ноэ несколько раз дёрнулся, издав при этом нечеловеческий крик, а затем исчез, рассыпаясь пеплом. Могло бы показаться, что его тут и вовсе не было, если бы не улыбающееся лицо девушки на портрете, которое с каждой секундой пожирало синее пламя. Продолжая смотреть в огонь, Влад тихо, но уверенно прошептал: — И я, и ты, Ноэ, были лишь двумя мотыльками, порхающими над пламенем. Я смог вовремя остановиться. Знал границы дозволенного. А ты не знал, Ноэ. Ты приблизился слишком близко к пламени. Кружил вокруг него. И сгорал. Когда-нибудь я отвечу за свои деяния. И в этот день, Ноэ, мы встретимся с тобой вновь…

***

      Дворецкий взял несколько чемоданов из рук Лео, и повёз их в направлении самолёта, на который оживлённо шла посадка. Люди, снующие вокруг, прощались и торопились сесть на свои места. Лишь Лайя никуда не торопилась, рассматривая замок, который было видно даже из аэропорта, несмотря на расстояние в несколько километров.       Сейчас замок не казался ей пугающим. Она ещё даже не улетела, а уже скучала. И возможно, по большей степени, скучала по его хозяину, который остался там, попрощавшись с ней несколько часов назад:       Мужчина и девушка стояли друг напротив друга. Они беспрерывно глядели в глаза, не произнося ничего. Верно, ведь они чувствуют друг друга душой. Слова были бы явно лишними. Лайя подняла руку и нежно провела ладонью по напряжённой скуле Влада. Он же в свою очередь, прильнул к девичьей руке и положил свою большую и слегка шершавую ладонь поверх её. — Скоро рассвет, — тихо произнёс Влад, закрыв глаза. — Тебе нужно хотя бы немного поспать перед перелётом. — Со мной всё в порядке, — ответила Лайя, рассматривая такие знакомые черты лица, намереваясь запечатлеть их в своей памяти. — Хочу подольше побыть с тобой.       Влад улыбнулся уголком губ и поцеловал каждый палец на девичьей руке. — Встретимся ли мы ещё? Или я так и останусь лишь той, кто лёгкой тенью задел краешек твоей судьбы? — решилась спросить Бёрнелл, наблюдая за Дракулой. — Я не знаю ответа, — честно признался мужчина. — Но иногда жизнь как тёмный тоннель: ты не всегда видишь свет в конце, но если будешь двигаться, то обязательно выйдешь. Всё остальное будет зависеть лишь от тебя, мой свет, — Влад замолчал, пытаясь совладать с мыслями, а затем озвучил то, что Лайя должна была знать. — Я чувствую, что вновь учусь мечтать. Что жизнь стала вдруг важной. Поверь, ты просто заставляешь… сердце биться. А я… я от этого отвык. — Иногда тени прошлого заполняют настоящее, — произнесла Лайя, растрогавшись от простого, но такого важного признания. — Ты настолько хотел меня отдалить, что забыл, где ложь, а где истина. Твоё отрешение ко мне переросло во что-то более страшное. Это сыграло плохую шутку. — Никогда, ни на одну секунду я тебя не винил. Только себя, — возразил Влад, прижав девушку к себе и поглаживая её по волосам. — Это я совершаю ошибки, одну за другой, с самого начала, с нашей первой встречи. Взвалил на тебя непосильный груз своих надежд и ожиданий. Это было неправильно. И такое не должно повторяться. Видеть тебя здесь… хотя бы просто видеть — моё самое большое желание. Но есть кое-что важнее моих желаний. Ты важнее. И если ты однажды всё же решишь вернуться, то знай, что я всегда буду ждать тебя. И не важно, сколько времени. Я готов вновь найти тебя сквозь века.       Мужчина почувствовал, как часто и быстро вздрагивают девичьи плечи. Слёзы стекали по щекам, падая и разбиваясь об мраморный пол. Влад взял в ладони лицо Лайи, и большим пальцем аккуратно стёр мокрые дорожки. Затем, приблизившись, тихо прошептал, так, чтобы слышала только она: — Зачем нам различать эту жизнь и грядущую… — Если мы родимся вновь, — продолжила Бёрнелл фразу, которую однажды слышала от Влада, только сейчас понимая её смысл.       Дракула улыбнулся. И прежде чем мысли Лайи успели вернуться из далёких странствий, руки его обвились вокруг неё, уверенно и крепко. Нахлынула беспомощность, она почувствовала, что сдаётся, почва уходит из-под ног и что-то тёплое обволакивает её, лишая воли. А лицо Дракулы расплывается и тонет в пустоте. Влад запрокинул ей голову и, прижав к своему плечу, поцеловал — сначала нежно, потом со стремительно нарастающей страстью, заставившей её прижаться к нему, как к своему единственному спасению. В этом хмельном, качающемся мире его жадный рот раздвинул её дрожащие губы, по нервам пробежал ток, будя в ней ощущения, которых она раньше не знала и не думала, что способна познать. И прежде чем отдаться во власть закрутившего её вихря, она поняла, что тоже целует его. — Знаешь, чем прекрасна эта жизнь? — задал ей вопрос Влад, через пару минут, с трудом оторвавшись от Бёрнелл и вдохнув такой нужный воздух. — В этой жизни мне выпал шанс влюбиться в тебя ещё раз.       Лайя прикусила губу, снова чувствуя, как глаза заполняются слезами. Он так отчаянно верил, что они встретятся, и хоть Лайя и сама хотела верить в это, большая вероятность была, что они больше вообще никогда не увидятся. От этого хотелось плакать ещё больше. Она взяла себя в руки и широко улыбнулась ему, а в голове тем временем была лишь одна мысль:

«Мы с тобой через столько прошли а в итоге… наши пути разошлись»

      Возвращаясь в реальность, Лайя с грустной полуулыбкой смотрела в даль, там, где виднелся замок. Ветер играл с её волосами, а девушка чувствовала, что оставляет здесь частичку своего сердца. В стороне стояла Милли, прощаясь с Сандрой. Лайя видела, что сестра тоже не хочет улетать, но каникулы закончились. Через несколько дней наступит осень, и Милли пойдёт в выпускной класс старшей школы.       Лео глядел на Лайю, не отрывая взгляда. Он тоже смог через силу улыбнуться, чтобы приободрить девушку. Это мало чем помогало, ибо взгляд её постоянно возвращался к первоначальной точке. Где-то там, под покровами замка, Влад стоит у окна, тоже глядя сюда. Бёрнелл шумно выдохнула. Какие глупости приходят ей в голову. Влад не увидит их из замка, даже если захочет. Лишь самолёт, на который уже нужно было заходить, однако ноги отчаянно не хотели идти туда. — Быстро каникулы кончились, — произнёс Лео, ободряюще улыбаясь. — Лайя, ты прости нас с Владом. Мы с ним натворили делов… Так надо было, — он повернул голову в сторону, а потом вновь к девушке. — Ты ему, главное, пиши, ведь у него, кроме Мики, никого.       Лайя кивнула, пытаясь совладать с собой. Лео слегка улыбнулся и подошёл к девушке, заключая её в крепкие объятия. — Знай, каким бы тернистым не был путь — мы всегда на твоей стороне, — прошептал Нолан, перебирая девичьи волосы. — Наши жизни связаны. Мы с Владом будем безумно рады, если однажды ты всё же решишь вернуться, — он отодвинулся, чтобы просмотреть ей в глаза. — И что бы не говорили — для меня ты навсегда останешься маленькой ласточкой.       По щеке скатились несколько слезинок, но Лайя быстро смахнула их рукавом, не желая, чтобы кто-то, кроме Лео, видел её слёзы. Объявили о посадке самолёта, и люди, не спеша, направились к бортовому трапу. Лайя крепко сжала руки Лео, отходя в сторону. — Спасибо за всё, — произнесла она. — И прости, если что-то было не так. — И ты меня, Ласточка, — улыбнулся Лео и с трудом отпустив девичью ладонь, смотрел вслед девушкам, которые не спеша поднялись по трапу и скрылись в самолёте.       Через пару минут он увидел их, сидящими у окна и усиленно махающими ребятам руками. Сандра, стоящая рядом с ним, тихонько всхлипнула, и Лео приобнял её за плечи одной рукой. — Как ты думаешь, они вернутся? — спросила у него румынка. — Я не знаю, Сандра… я не знаю, — выдохнул Нолан, заметно погрустнев. — Когда-нибудь точно свидимся, а сейчас нам остаётся лишь гадать.       Самолёт, тем временем, разогнавшись на взлетной полосе, начал подниматься в небо. Лайя беспрерывно глядела в окно, в котором с каждой секундой не было видно ничего, кроме холодного леса, деревушки Сандры в далеке и гордостоящего замка Влада Дракулы.       Она откинулась на спинку, тяжело выдохнув. В конце концов, всё закончилось хорошо. И если им суждено, они вновь встретятся. А если же нет… значит их счастье возможно лишь порознь. И это им не изменить. Если только в следующей жизни…