Считалочка

Незнакомый потолок. Всё моё тело невыносимо ныло и болело. Я попытался пошевелить рукой, и это движение далось мне с большим трудом. Чувствовался запах хлорки, спирта и почему-то рисовой каши. Что-то белое и сетчатое на лице сужало мой угол обзора. Точно, глаз… Терпя боль, я поднёс руку к лицу и ощупал правую глазницу. Пальцы коснулись мягкой поверхности бинта. Под ней я почувствовал что-то склизкое и влажное. Я поспешил отдёрнуть руку. От запаха хотелось блевать. Я чувствовал себя совершенно разбитым. В голове промелькнул разъярённый взгляд отца, сжимающего кулаки так сильно, что у него побледнели костяшки пальцев. Всё это из-за них. Из-за кучки этих прогнивших насквозь предателей, которые сделают всё, чтобы избежать заслуженного наказания. Даже свалят всё на непричастного, настолько далеко они способны зайти. Голова отозвалась тупой болью. Месть. Ужасная месть. Муки ада — то, что ждёт этих мерзких уёбков. Неважно, сколько это займёт времени, неважно, что мне для этого потребуется, неважно, как далеко я зайду, эти сукины дети получат своё!

***

Блять, ну и пиздец. Сдохнуть хотелось от этой ебучей жары. Я стоял в теньке под раскидистыми ветками ясеня и обливался потом. Был полдень. Ярко светило солнце, неподалёку раздавалось пение птиц, на улице было тридцать градусов, а я в тёмных джинсах. Перед школьным крыльцом суетились родители и дети. Мои одноклассники. Я не горел желанием с кем-нибудь общаться и просто стоял, облокотившись о широкий ствол дерева. Гарри, ублюдок! Из-за него мне придётся ехать в это богом забытое место в компании совершенно чужих людей. На неделю. Без телефона. Звучит совсем не весело. Предаваясь своим мыслям, я проворонил момент, когда ко мне приблизилась пара чёрно-белых кед. Подымая взгляд, я увидел чёрные чулки, такого же цвета юбку, белую прозрачную блузку с коротким рукавом, из-под которой виднелся спортивный лифчик, миленький кулон в виде сердечка и лицо. Светлая кожа, тонкие бледные губы, немножко вздёрнутый нос, широкие, глубокие и холодные тёмно-синие глаза. И золотые волосы. В общем, красавица. Пока я её рассматривал, девушка тяжело вздохнула и скрестила руки на груди. Мне знаком этот жест. Погоди, Элис Фостер?! Она всегда была такой? — Билли, у меня что-то на лице? — немного обеспокоенно спросила Элис. Вот чёрт, должно быть я слишком долго пялился на неё, как полный идиот! Мы с Элис сидели рядом весь этот год. Не скажу, что мы лучшие друзья, но у нас определённо тёплые отношения. Она очень умная и помогает с контрольными, а я… Я, наверно, веселю её? Надеюсь на это. Честно говоря, до сих пор не могу понять, почему в начале прошлого учебного года она подсела именно ко мне. В любом случае, не жалуюсь. Хоть у неё и есть привычка таскать мои канцелярские принадлежности, которая немного раздражает, я уже научился закрывать на это глаза. — Эмм… Нет, всё в порядке, извини! Просто давно тебя не видел, вот. Элис только хмыкнула. — А где Гарри? Я думала, он тоже поедет. — Нет. Он сейчас где-то в Египте, любуется на пирамиды, сукин сын! — Понимаю, — вздохнула девушка. — Я бы всё сейчас отдала, чтобы не ехать на этот чёртов остров! — Тебя тоже родители заставили? — сочувствующе спросил я. — Да. Говорят, что мне надо налаживать социальные контакты с окружающими и меньше сидеть в телефоне. Хотя бы плеер оставили. — Та же история. Мы немного помолчали. — Плеер, говоришь? — вдруг спросил я. — А что ты слушаешь? — Ну, — Элис немного призадумалась. — В основном рок. — Ясно, — ответил я. На самом деле мне ничего не было ясно. — А любимая группа есть? — Guns N' Roses, я думаю. Ещё AC/DC. И, пожалуй, Black Sabbath. Все эти названия ни о чём мне не говорили. Я безнадёжен? — Ребята, перекличка! — закричала закричала наша учительница мисс Брук. Мы с Элис нехотя пошли к месту сбора. Я огляделся. Всего, не считая родителей, в поездку отправлялись 11 человек: 10 школьников, считая меня с Элис, и сопровождающая нас мисс Брук. Разве нас не должно быть 13? Где ещё 2 человека? Черноволосая девочка с каре вдруг впилась в меня острым взглядом чёрных глаз. Она поправила очки указательным пальцем и нахмурилась. — Ты думаешь о том же, о чём и я? — спросила Зои Тёрнер. — А, эм, нет? — я понятия не имел, о чём она думала. — Здесь не хватает только Эммы и Маи. Но когда они прибудут, нас будет 13. Чёртова дюжина! — А, ну да, — рассеянно пробормотал я. Зои как обычно начала рассказывать про какую-то паранормальную хрень. Она единственный человек, которого я знаю (бабушка не в счёт!), на полном серьёзе верящий в приметы и во всё мистическое. Все считают Зои немного странноватой, поэтому избегают. Впрочем, не думаю, что она против. Эта девчонка явно не от мира сего. — Хм, Зои? — окликнул её я. — А почему ты поехала с нами? Ты же обычно избегаешь классные мероприятия. — А, я поехала ради Майкла, — радостно воскликнула девушка. — Только потому, что он поехал, я тоже решила, вот. Майкл Нил? Этот тихоня-отличник в свитере? Вот это да, никогда бы не подумал, что между ним и Зои что-то есть. — Не думал, что вы так близки. Зои вдруг вспыхнула. Она злобно, но в то же время со смущением уставилась на меня. — Не подумай ничего, мы просто друзья. Дру-зья! Усёк?! И, не дождавшись ответа, девушка унеслась прочь. Я услышал только тихие угрозы о наведении порчи. Ну и что это было? Друзья, хм? И когда эта странная парочка успела подружиться? Хотя если подумать, то и мы с Элис не особо сочетаемся в подобном плане, однако я определённо могу сказать, что мы друзья. Да ладно, вовсе мы не разные! Хотя, куда мне до неё… — Ты идёшь? — раздался над моим ухом мелодичный голос. — Да, конечно, — ответил я. И мы всем классом дружно зашли в автобус.

***

После поездки я чувствовал себя как выжатый лимон. Сначала мы ехали два часа до пристани в душном автобусе. Затем плыли три часа до острова, на котором находился особняк, в котором мы все коллективно разместились. Присутствие Элис — единственная вещь, которая помогла мне продержаться. Но сейчас я уже не могу. Крова-а-ать. Я повалился на мягкий матрац, закрыл глаза и уснул. Тук-тук-тук. Хм? Тук-тук-тук. Отстань! Тук-тук-тук. Да сколько можно? Тук-тук-ту- Заебали! Я встал, пошатываясь, и подошёл к двери, готовый разорвать ублюдка, прервавшего мой сон. Тем не менее, вся ярость утихла, стоило мне увидеть золотые волосы и синие глаза. Я совершенно не мог злиться на Элис. — Пойдём, — требовательно сказала она. — Куда? — Исследовать остров, конечно же. Поначалу эта идея не показалась мне слишком привлекательной. Но если подумать, то что мне ещё остаётся здесь делать? Торчать в своём номере, разбирая вещи? Зачем, если можно провести это время в приятной компании? Я решительно кивнул и вышел в коридор. — Не знаешь, где тут умывальник? — спросил я, чувствуя себя помятым. Элис скептически на меня посмотрела. — Прямо в твоей комнате, умник. Что ты делал всё это время? — Спал, — честно ответил я. — Ты меня разбудила. Лицо Элис приобрело виноватое выражение. — Прости, я не хотела, — растерянно начала она. — Забей. Я хочу пойти исследовать с тобой остров. Элис просияла. Чёрт возьми, какая же у неё красивая улыбка! Я вернулся в свою комнату и заметил белую дверь справа от кровати. Наверно, она вела в ванную комнату. Открыв её, я в этом убедился. Блять, как же пиздато! Я огляделся с восхищением. Большая белая ванная со шторкой, раковина и висящее над ней круглое зеркало на подставке. Стены украшали бирюзовые плитки, синеватый кафельный пол блестел под электрическим светом. Умывшись, я подошёл к Элис. — Это что, какой-то отель класса люкс? Сколько наши родители заплатили за такие условия? Как бы это не ударило семье по карману. — Насколько я знаю, часть суммы заплатил мистер Кит, — задумчиво сказала девушка. — Видимо, он настолько сильно хотел отдохнуть от нашей стервочки. Она говорила об Эмме Кит, негласно считающейся королевой школы. И, не могу не признать, считающейся по праву. Эмма действительно очень талантлива: она подающая надежды молодая художница. Тем не менее, хорошим человеком это её не делает. Закрыв дверь комнаты, я вышел в коридор и решил внимательно осмотреться. На полу лежала зелёная ковровая дорожка с позолоченным вставками по краям, стены были обклеены салатовыми обоями. Между дверьми весели подсвечники. А выглядит неплохо. Навевает ощущение старины. В хорошем смысле. По обе стороны от дорожки располагались 6 комнат. Мне досталась четвёртая слева. Элис — комната напротив моей, четвёртая справа. Если считать от одного, то она живёт в девятой. Первая досталась Ричарду, вторая — Оливеру, третья — Майклу, пятая — Себастьяну, шестая — Дэвиду. В седьмой комнате поселилась Зои, в восьмой — Пати, в десятой — Линда, в одиннадцатой — Мая, и наконец в двенадцатой — Эмма. Элис указала на лестницу, ведущую наверх. — Поднимемся? — спросила она. Я кивнул. На чердаке было пыльно, светло и просторно. На стене висели часы. Посередине помещения стоял большой бильярдный стол. Рядом с ним располагался стол для настольного тенниса, стол для игры в покер, фортепиано и какое-то дерево в горшке. — Должно быть, это помещение служит игровой комнатой, когда в отель приезжают крупные воротилы бизнеса, — задумчиво сказала Элис. Пока она осматривалась, я взял одну из теннисных ракеток и пару раз подкинул мячик. — Сыграем? — предложил я. — Почему бы и нет, — хмыкнула девушка. В итоге я разбил её в пух и прах. От привычного спокойствия Элис не осталось и следа. Она злобно скрипела зубами и стучала ногтями по ракетке. Я еле сдерживал свой смех. Она так забавно бегала от одного конца стола к другому, неуклюже отбивая мяч, что это зрелище можно было назвать умилительным. Запыхавшаяся, с раскрасневшимися щеками, встопорщившейся блузкой и спутанными волосами, Элис была совершенно очаровательна. — Пошли, тут нет ничего интересного, — буркнула девушка, потянув меня в сторону выхода.

***

Мы спустились в холл первого этажа. Рядом со стойкой регистрации стояли грузная тёмноволосая женщина в форме охраны и мужчина в костюме, напоминающий дворецкого. Присмотревшись, я смог разглядеть имена на бейджиках: Нэнси Крамер и Джон Донован. Парочка о чём-то беседовала, и мы, стараясь не попасться им на глаза, зашли в первую попавшуюся комнату. Запах спирта ударил мне в нос. Я поглядел на сморщившуюся Элис. Она прикрыла рукой нижнюю часть лица. Мы находились в маленькой белой комнате с небольшой и по виду не особо удобной кушеткой. Рядом стоял стол, за которым сидел пожилой полноватый мужчина в белом халате. Морщины на лице, седина и очки придавали лицу старика добродушное выражение. Он был похож больше на Санта-Клауса, чем на доктора. Мужчина отложил ручку и поднял на нас взгляд: — Чем могу помочь, молодые люди? — спросил он глубоким голосом. — А эм, — что-то неуверенно пробормотала Элис. Разговоры с людьми никогда не были её сильной стороной. — Мы просто осматривались, — ответил я. — Изучаем территорию, так сказать. Мужчина задумчиво кивнул. — Хорошо, это правильное дело. Меня зовут доктор Смит. Эта комната, — он махнул рукой вокруг себя, — является медпунктом. Если кому-то станет плохо, идите сюда. Если вы не нашли меня здесь, загляните в соседнюю комнату слева, я там проживаю. — Вы живёте в отеле? — удивлённо спросила Элис. — И совсем не ездите домой? — Нет, езжу, почему же, — размеренно ответил доктор. — Только иногда приходиться оставаться здесь из-за погодных условий. — Погодите, каких ещё погодных условий? — что-то не это не нравится. — Ну, мальчик мой, в этот период здесь часто случаются различные бури и морские штормы, из-за чего блокируется путь от острова к материку. Честно говоря, я очень удивился, когда узнал, что вы приезжаете именно сейчас. Это весь самый сезон штормов! — Оу, — тихо пробормотала Элис. — Это действительно странно, неужели никто не знал? — Ладно, — я натянул на лицо улыбку. Меня уже начал бесить запах этого ебучего спирта. — Хорошего дня, доктор Смит. — До свидания, — охотно попрощалась Элис. — Всего вам хорошего, молодые люди. Мы вышли из медпункта и закрыли дверь. Выражение лица Элис было задумчивым, и мне показалось, что она о чём-то беспокоилась. — Блять, ну и запах. Я думал, я там откинусь, — перевёл тему. — А, да, мне тоже не понравился, — похоже, удалось! — Но это же медпункт, там не могло пахнуть по другому. — Ты права. — Слушай, — вдруг начала говорить девушка. — Тебе не кажется странным, что никто не проверил погодные условия? То есть, — она замялась и сложила пальцы в замок, подбирая нужные слова. Я терпеливо ждал. — Если так подумать, то мы вообще могли не попасть на остров! А сейчас, когда истечёт неделя, мы можем вообще не уехать отсюда! И кто будет поставлять продукты, если начнётся шторм? Мы медленно прогуливались по холлу, пока наконец не дошли до его конца. Чем дольше говорила Элис, тем больше я начинал беспокоиться. Застрять здесь на неопределённое время, без средств связи, без продуктов… Звучит очень нехорошо. — Насчёт продуктов можете не беспокоиться, — внезапно прозвучал чей-то сухой голос. Мы с Элис одновременно вздрогнули. — Если вы вернётесь к стойке регистрации и повернёте направо, то в конце коридора вы увидите дверь, ведущую на склад. Там хранится месячный запас продуктов. Не волнуйтесь, мы подготовились к вашему приезду. Я развернулся по направлению к голосу и увидел худого мужчину средних лет в поварском колпаке и фартуке, от которого веяло холодом. Человек с морщинистым лицом нахмурил густые брови, развернулся, быстро зашагал и скрылся в одной из комнат. Прежде, чем он ушёл, я успел прочитать надпись на его бейджике. Его звали Джек Флемминг. — Должно быть, это повар, — пробормотала Элис скорее для себя. — Ну и неприятный же он тип. Девушка согласно кивнула. Она толкнула дверь напротив той, в которую вошёл повар и поманила меня за собой. Мы оказались в большой просторной и светлой комнате, полной музыкальными инструментами. Тут были и акустическая гитара, и электрогитара, скрипочки, какие-то духовые и пианино. В комплекте к последнему шёл одноклассник. Майкл Нил, человек, дружить с которым мечтают и девушки, и парни. Не потому что он такой ахуенный, а потому что отличник. Этот паренёк всегда казался мне каким-то непримечательным на фоне остального класса. Бледный тихоня с худым лицом, всё время носящий свитера. Волосы у него мышиного цвета, глаза только зелёные, красивый цвет. И всё-таки лицо у него какое-то странное… Не могу понять почему, просто странное. Майкл оторвался от разглядывания клавиш пианино и чуть-чуть приподнял губы в улыбке. На этот раз он не носил свитер, чему я был несказанно рад. Было жарко, и вид этого идиота в свитере только заставил бы меня закатить глаза. — Элис, Билл, — Майкл натянуто улыбнулся нам. — Как жизнь молодая? — Да ничего, — пожала плечами девушка. — Не знала, что ты умеешь играть на рояле, — она махнула рукой в сторону инструмента. — Это не рояль, это фортепиано, — с ноткой самодовольства в голосе заявил Нил. Он как будто бы немного обрадовался от того, что поправил Элис. Выскочка. — В любом случае, — девушка прокашлялась. — Не мог бы ты чего-нибудь сыграть? — с любопытством в голосе спросила она. — Конечно, — едва ли не промурлыкал Майкл. Нил открыл какой-то листок с нотами и внимательно пробежался по нему глазами. Я даже вникать не стал, что он там рассматривал, поскольку видел только какие-то непонятные чёрные точки. Я украдкой глянул на Элис. Всё внимание девушки было обращено на пианиста, она смотрела, затаив дыхание. Майкл прокашлялся и аккуратно опустил свои длинные и тонкие пальцы на клавиши инструмента. Такие хрупкие пальцы должно быть так легко сломать. Я услышал знакомую мелодию. Настолько знакомую, что её название знал даже такой далёкий от музыки человек, как я. «К Элизе», Людвик ван Бетховен. А может Иоганн Себастьян Бах? Да какая нахуй разница! Я устало вздохнул и прикрыл глаза, а Майкл тем временем уже закончил играть. — Ну как? Я уже хотел ответить, что такую посредственность в жизни не слышал, как меня перебила сияющая Элис. — Вау! Это было абсолютно потрясающе! Ты, должно быть, учился в какой-то музыкальной школе, да? — Нет, нет, нет, — с напускной скромностью ответил Майкл. — Я самоучка. Блять, как же мне хочется придушить этого выскочку. Но тут я внезапно припомнил слова одной особы. Думаю, настало время расставить все точки над и. — Майкл, — вкрадчиво вклинился я в беседу, — я не ожидал, что ты так близко общаешься с Зои Тёрнер. Вы встречаетесь, верно? Нил выпучил глаза и посмотрел на меня как на умалишённого. Он открывал и закрывал рот, прежде чем с трудом произнёс: — Ты с чего это взял? Элис всё время с удивлением переводила взгляд с Майкла на меня и обратно. По её лицу было понятно, что она ахуела. — Ну, — и тут я понял, что серьёзно поспешил с выводами, — Зои явно влюблена в тебя, — последовал нерешительный ответ. — Она сказала, что поехала сюда только ради тебя… Элис посмотрела на меня очень злобно, и я понял, что проебался. Лицо же Майкла, напротив, застыло, как маска. Должно быть, он обдумывал свалившуюся на него информацию. — Знаешь, Билл, — холодно начал Майкл, — ты очень плохо обо мне думаешь. Я бы в жизни не посмотрел на такую тупую курицу, несущую антинаучный бред. Не знаю, какой реакции я ожидал, но явно не такой. Вот же пиздец. Мрачная Элис взяла меня под руку и вытащила из комнаты. Я не особо сопротивлялся. Мы вошли в оранжерею. В другой ситуации я бы захотел внимательно рассмотреть красоты местной флоры, но сейчас моё внимание было сосредоточено на Элис. Она была зла. В синих глазах плескалась ярость и какое-то странное понимание. Губы сжаты с тонкую полосу, руки скрещены на груди. — Ну и нахуя ты блять это сделал? — Элис говорила тихо, но её голос дрожал от сдерживаемого гнева. — Ты еблан блять? Я знал, что не могу ей ответить, поэтому опустил глаза и начал гипнотизировать взглядом мраморный пол. Было стыдно. Взял и разболтал чужую тайну, которую мне никто даже не доверял. Только чтобы привлечь внимание девчонки. Мерзко это как-то. — Да, нехорошо получилось, — ответил я, легонько пиная растение в горшке. Элис элегантно дёрнула плечами. — Ты извинишься, — не терпящим возражений тоном заявила девушка. — Завтра подойдёшь к ней и расскажешь, какую хуйню натворил. Я посмотрел на Элис, не поднимая головы. Если я извинюсь, Зои узнает, что я разболтал её секрет. И она узнает о реакции Майкла на свои чувства, которая явно не обрадует Тёрнер. Я представил заплаканные девичьи глаза и трясущиеся плечи. И мне стало как-то не по себе. Извиняться мне расхотелось ещё больше. Но я кивнул только для того, чтобы успокоить Элис. И почувствовал себя ещё большей мразью. — Знаешь, — Элис плюхнулась на скамейку как мешок с картошкой и скрестила ноги, — парней раздражают безответно влюблённые девушки. Как парень я сначала хотел возмутиться. Потом подумал. Мысль в голову не шла. — Почему это? — Ну вот представь: за тобой постоянно наблюдает девушка. Думает, какое же у тебя красивое лицо или даже тело. Анализирует каждый твой поступок, каждое слово. Как бы невзначай оказывается рядом. Как долго ты бы стал такое терпеть, не испытывая чувств к человеку? — Ну, я… Растительность зашевелилась, и я заметил девушку в белом платье. Она элегантным движением поправила короткий хвост из каштановых волос и внимательно уставилась на нас тёмными глазами. Это была Мая Холл, лучшая подруга Эммы. О личности Маи мне ничего не было известно, слишком уж скрытной была эта девушка. Однако сам факт того, что она общалась с Эммой, не прибавлял ей плюсов в моих глазах. И в глазах Элис, думаю, тоже. — О чём болтаете? — спросила Мая. — О высоком, — ответила Элис. — О любви, — вставил и я свои пять копеек. — О, так вы наконец осознали свои чувства друг к другу? — с абсолютно серьёзным лицом спросила Мая. Что? Что за? Пока я пребывал в шоке от этого заявления, Элис резко вскочила на ноги. Она судорожным движением расправила юбку и подняла на Маю покрасневшее лицо. В голубых глазах плескались смущение и… страх? Который Элис тщательно скрывала, но тем не менее. Я его видел. И это было… странно. Что могло её так испугать в безобидной шутке? Это ведь была шутка, верно? Посмотрев на вполне серьёзное лицо Маи, я начал в этом сомневаться. Элис сжала руки в кулаки и со злостью выпалила: — Не знаю, что ты там себе напридумывала, но между нам нет и не может быть никаких чувств! Мы просто хорошо общаемся, вот и всё! — У тебя бурая фантазия, Мая. Не знаю почему, но эти слова дались мне с большим трудом. Что-то странно кольнуло в груди и от реакции Элис. Это было жестоко. Она с такой яростью отмела саму идёт о том, что между нами может что-то быть. Разбился хрупкий шарик странной надежды, взлелеянной по какой-то непонятной даже мне самому причине. И я почувствовал пустоту. — Бурная так бурная, — не стала спорить с нами Мая. — Сюда сейчас Эмма подойдёт, мы ней договорились встретиться здесь, в оранжерее. Элис взяла меня под руку и потащила к выходу. Не к тому, из которого мы пришли, а к другому, в конце оранжереи. — Поняли, сейчас уходим, — весело пропела девушка. — До встречи за ужином, — кивнула нам Мая. — До встречи…

***

Мы открыли дверь и вышли к пляжу. Песок тут же забился мне в кеды. Элис тоже была не в восторге. Яркое солнце слепило глаза, где-то в далеке был слышен тихий шум спокойного синего моря. Вспомнив слова доктора Смита, я облегчённо выдохнул. Кричали чайки, и всё вокруг было очень летним. Что логично, поскольку было лето. Я почувствовал себя гигантом мысли. На пляжике была сооружена площадка для игры в волейбол: два деревянных столба и между ними сетка. Играли двое на двое: два мальчика против двух девочек. В одну команду объединились Себастьян Беннер, неугомонный парень с длинными пшеничными волосами, явно косящий под рок-звезду из восьмидесятых, и Ричард Вон. Ричард весьма агрессивен и всегда воспринимает поражение как тяжелейший удар по собственному самолюбию. Его собачья морда с агрессивным оскалом отталкивала меня от близкого знакомства с Воном. Даже забавно смотреть на контраст двух играющих парнишек: высокий, похожий на шпалу, яркий и открытый Себа со смазливым лицом и объёмными светлыми прядями, которым и девушка позавидует, и Ричард, мелкий, с коротким ёжиком тёмных волос, похожий на злобного истекающего слюной бульдога. Им противостояли Патриция Уоррен и Линда Пейдж. Девчонок видеть в одной команде было не менее странно: Патти, робкая скромница с пепельными волосами, никогда не отличалась коммуникабельностью и желанием принимать участие в физических активностях. Даже поговаривали, что она подделала справку от физкультуры. Линда, в отличие от Уоррен, принимала участие в каждой игре и в каждом внешкольном мероприятии, таща ленивых одноклассников за собой. Пейдж в каком-то роде можно было назвать негласной старостой класса, активисткой. Каждый день в классе ты слышишь её звонкий смех и видишь высокий хвост из светлых волос. Игра в волейбол была в самом разгаре. Ребята отбивали мяч со звонким хлопаньем. От звука смачного удара я скривился. Ауч. Им там не больно? Я посмотрел на бешено двигающихся одноклассников. Похоже, что всё в порядке. Мяч перелетал от одной команды к другой с громким свистом, иногда задевая провисшую в середине дырявую сетку. Я посмотрел на Элис. Не сговариваясь, мы пошли дальше. Настроения разговаривать с кем-либо у меня не было. Наши ноги вязли в песке, но мы упорно продолжали идти дальше, пока не увидели впереди твёрдую землю и сад. Элис сразу же рванула вперёд, к розам. Я остался позади, но смог увидеть сверкающую улыбку на её милом лице. — Билли, скорее иди сюда! — крикнула девушка. — Здесь такие прекрасные розы! Никогда не понимал, что девчонки находят в цветах. Да, красивые, пахнут вкусно, ну и что? Какая от них польза-то? Однако я просто не мог противостоять чарующей улыбке Элис и ускорил шаг. Фостер склонилась над алой розой и вдыхала её аромат. Девушка приветливо улыбнулась мне. Похоже, она больше не злилась. — Посмотри, этот сад такой красивый! Я мог мог не согласиться. Огромное количество роз, высаженных в квадраты по цвету и огороженных фигурными чугунными заборами высотой примерно по колено. В сотне метров от нас, я заметил чью-то сгорбленную фигуру. Человек присел на корточки и внимательно осматривал розовый куст. Я дёрнул Элис, и она встала. Мы подошли к неизвестному, которым оказался Оливер Моррисон. Забитый тихий парень, вечно отдаляющийся от коллектива. От затравленного взгляда его синих глаз мне всегда становилось неуютно. Тёмные спутанные волосы скрывали лицо. Парень отшатнулся и быстро поднялся на ноги, как будто сделал что-то постыдное. Хм, странноватая реакция. Втроём мы стояли, пребывая в неловком молчании, пока Элис не проронила робкое: — Тебе тоже понравились розы? Оливер вздрогнул и поднял голову. Теперь я мог видеть его лицо в вечерних сумерках. Как же быстро стемнело. Оливер часто скрывал своё лицо под отросшими волосами, так что до этого момента я весьма смутно представлял, как он выглядел. На самом деле, я даже мог бы назвать его красивым. Всё это время тебе было нечего скрывать, Оливер. — Да, знаешь, это довольно-таки редкий сорт, называется Malicorn. Не думал, что когда-нибудь увижу их вживую. На самом деле, тут очень много редких сортов роз. — Не знала, что ты интересуешься, — с небольшим смешком в голосе сказала Элис. — Да, немного, — ответил Оливер, приобретая уверенность. — Не самим розами, селекцией. Вдалеке послышались шумные голоса ребят, возвращавшихся с пляжа. Оливер поник и, не обращая ни на кого внимания, убежал в сторону особняка. Я хотел его окликнуть, но парень был уже далеко впереди. — Нам тоже бы стоило поторопиться. Я вопросительно посмотрел на Элис. — Ужин пропустим.

***

Около номеров нас ждал неприятный сюрприз по имени Эмма Кит. Как бы я к ней не относился, должен признать, эта девчонка всегда выглядела превосходно. Эмма стояла около двери в девятую комнату, привалившись боком к стене. На ней были облегающие кожаные брюки, футболка с лого какой-то рок-группы и чёрная шипастая кожанка. Вьющиеся кроваво-красные волосы только дополняли её эффектный вид. — Фостер! Бэйкер! — с ноткой издёвки Эмма пропела наши фамилии. — А я вас заждалась. Элис выглядела напряжённой. Да и остатки моего хорошего настроения быстро улетучились. — Не надо делать такие постные лица, я тут просто с проверкой комнат, — Эмма небрежно махнула рукой. — Бэйкер, можешь спускаться в столовую, я знаю, что ты ебаная свинья. — Да пошла ты нахуй! — огрызнулся я по привычке. Состояние моей комнаты действительно было далеко от идеала. Элис кинула на меня быстрый взгляд, в котором я прочитал: «Билли, не смей, сука, с ней спорить, я не вынесу этого дерьма». Я развернулся, вздохнул, и вышел. На лестнице со мной пересёкся мой приятель Дэвид Харрисон. Давненько я не разговаривал с этим парнишкой. Дэвид расчесал широкой пятернёй свои густые каштановые волосы и по-дружески пихнул меня локтём в бок. — Слушай, зайдёшь ко мне после этого ужина? Я тебе такое покажу! — прошептал он мне на ухо заговорщеским тоном. — Можешь и девчонку свою захватить. Я был заинтригован. Но спросил Дэвида не о том, о чём хотелось бы. — Какую девчонку? — также тихо спросил я. — Да Элис, какую же ещё? Ну, бывай, — Дэвид ухмыльнулся и с громким топотом спустился вниз. Слова о том, что Элис никоим образом не может быть моей девчонкой, повисли в воздухе.

***

Набив животы, мы с Элис стояли рядом с комнатой номер шесть. Мельком взглянув на девушку, явно не понимающую, что она здесь забыла, я постучал. Послышался мат, звук падения чего-то тяжёлого и, наконец, шаги. Открылась дверь, и из неё вывалился весьма помятый Дэвид. В карих глазах плескалось какое-то странное веселье. Без слов хозяин номера впустил нас внутрь. В целом, комната по обстановке ничем не отличалась от моей. Всё та же массивная кровать с балдахином, обои зелёного цвета, тумбочка, шкаф и журнальный столик. На захламлённом полу валялась одежда, книжка и бутылки из-под пива. Одна из них была наполовину пустой. Вот ублюдок, когда успел? — Ты нам это хотел показать? — спросил я, сев на кусочек свободного пространства на полу. Элис примостилась на журнальный столик, скрестив ноги по-турецки и прижав к низу подол юбки. — Нет, — ответил Дэвид, отхлёбывая из вскрытой бутылки. Он взял что-то на тумбочке, развернулся и продемонстрировал нам. Вот же ж! — Твою мать, это же телефон! — радостно вскрикнула Элис. Я всецело разделял её восторг. — Ты как его пронёс, сукин сын? Твои родители… Дэвид довольно ухмыльнулся. — Мои родители знали о первом телефоне. И о втором тоже. Но они не знали о моём третьем телефоне, — победоносно произнёс он. — Я скопил деньги и купил новый телефон как раз для этой поездки. Спешу вас разочаровать: связи здесь нет, поэтому всё было зря. Но сам факт! Элис разочарованно вздохнула и перестала держать осанку, став похожей на часть окружности. И какая польза от такого открытия? Только время наше зря потратил. — Да ладно, вы чего? — Дэвида смутил наш унылый вид. — Вот, возьмите пиво, пока предлагаю. Элис встала и потянулась к одной из бутылок. Я же остался сидеть неподвижно. Спортсмен же всё-таки, хоть и бывший, а спортсменам пить нельзя. Иногда хотелось, конечно, попробовать из чистого любопытства, но я старательно душил подобные мысли на корню. Элис, отпившая уже глоток из своей бутылки, и Дэвид странно на меня посмотрели. — Да ладно, ты не будешь? — спросила девушка. Наверно, она думала что-то вроде «бери, пока угощают». — Нет, я из принципа не пью, — старательно мотнул я головой. — Ну как скажешь, — хмыкнул Дэвид. В молчании ребята пили пиво из своих бутылок и будто бы специально смотрели прямо на меня. Становилось как-то не по себе, и стадный инстинкт призывал присоединиться к всеобщему распитию спиртного. Однако я пока держался. Я смотрел, как медленно убывает уровень пива в бутылке Элис, и тут у меня что-то засосало под ложечкой. На самом деле всегда же было интересно, каково оно на вкус и почему вокруг алкоголя всегда такой ажиотаж. Дэвид, наверно заметив мой пристальный взгляд, вздохнул, открыл третью бутылку и приставил прямо к моим губам. Я оттолкнул её, и немного жидкости вылилось на пол. Дэвид нахмурил брови. — Пей уже и не выёбывайся. Нехотя, я принял бутылку из его рук. Повертел немного, затем приложился к горлышку. Была не была. Чьи-то тонкие нежные ручки подхватили и запрокинули дно бутылки. От неожиданности я чуть не поперхнулся. Элис, ну твою же мать! Над ухом раздалось звонкое хихиканье. Вот чертовка! Наконец, руки исчезли, и я поставил бутылку на пол. Мир передо мной медленно поплыл. — Стараниями Элис ты выпил целую половину, — со странной интонацией проговорил Дэвид. Затем он стащил девушку со стола и мягко толкнул по направлению к двери. — Ну давайте, спокойной ночи там, пошли вон, короче. Меня вело. Не знаю как, но я оказался в коридоре. — А пошли, — вдруг сказала Элис. — А пошли в мою комнату, будем песни петь! Она выпила больше меня, но казалась более трезвой. На секунду в голове пролетела мысль о тонких стенах и разъярённых одноклассниках, но она сразу же испарилась. Тряхнув головой, я немедленно согласился. Зайдя в комнату, я остался стоять на пороге, пока Элис что-то делала со своим плеером. Наконец, я услышал звуки электрогитары, и раздалась бодрая музыка. Элис тряхнула головой в такт и сделала первое плавное движение. Я постарался не отставать. Запел мужской голос, который мне не особо понравился. Наверно, со стороны мой танец был похож на конвульсии, но мне было плевать. Мы с Элис переплели пальцы и поскакали по тому узенькому пространству, которое было в комнате. К счастью, там не было грязно. Хохоча, девушка меня оттолкнула и запрыгнула на кровать. Песня сменилась на более жёсткую. Элис подпрыгнула на скрипнувшей кровати и сделала выпад бедром, невпопад выкрикивая слова. — Come on and dance! Я смотрел на её грациозные движения, тряся головой в такт. Подражая певцу, Элис взяла высокую ноту писклявым голосом. Мой смех был похож на кашель. Фостер, не обращая на меня внимание, продолжила заниматься тем, чем бы она не занималась. Скача по заправленной кровати, она орала неразличимые для меня слова. Вдруг, Элис дико выкрикнула: — Лови! И прыгнула на меня с раскинутыми руками. Не очень аккуратно подхватив девчачье тело, я аккуратно покружил Элис вокруг себя, пока та бешено хохотала, вцепившись в меня. Надолго, впрочем, это не затянулось, и руки отвалились под весом пятидесятикилограммовой туши. От девушки пахло алкоголем и цветочными духами. Я вдохнул этот запах и почувствовал странное умиротворение. Следующая песня оказалась спокойной, и Элис прижалась ко мне, уткнувшись носом в область ключицы. Мы топтались на месте, и я осторожно обнимал её со спины. Осмелев, я зарылся носом в её растрёпанные волосы. Это было очень приятное чувство. Я до сих пор не верил, что подобное реально. Лицо щекотали светлые волосы, через блузку можно было ощутить тепло тела. Я бы хотел стоять так целую вечность. Но тут музыка закончилась. Элис отодвинулась от меня и покраснела. Наверно, я тоже. Из-за недавних мыслей стало даже как-то неловко. Не понимаю, с чего я так расчувствовался. Элис мне ведь даже не нравится. — А сколько время? — тихо спросила она. Я вышел в коридор и посмотрел на настенные часы. Блять. — Час ночи. — Ой. Действительно. — Тогда я спать пойду. — Д-да, спокойной ночи, — ответила мне Элис. Идя в свою комнату, я не подозревал, что в полночь тишину особняка прорезал предсмертный крик.