Хроники Странного Королевства. Миру―мир?

Время: десятый день Красной луны, среда, поздний вечер. Место: Кастель-Коронадо, комнаты Леночки       Переправив всех из больницы во дворец, мэтр Вельмир откланялся, попросив не обсуждать договор с эльфами без него и его короля.       — Конечно, — согласился Макс, — хороший юрист нам не помешает, но я введу регламент.       Мэтр Вельмир улыбнулся в бороду и отбыл. После чего Макс задал Мануэлю один-единственный вопрос и помчался к заветной двери.       Постучав и услышав «Войдите!», сказанное знакомым голоском, он вошёл — и едва не был сбит с ног бело-голубым вихрем, бросившимся ему на шею, по рассмотрении оказавшимся фрейлиной её величества Люси Фаулз, для хорошо знакомых просто Леночкой.       — Макс! Ты пришёл! Я так рада тебя видеть! Ты пришёл! Как твои дела? Какими ветрами тебя сюда занесло?       Тут Макс поцеловал её, и наступила тишина. Потом слегка отодвинул от себя, посмотрел и промурлыкал:       — Вид у вас цветущий, агент Соколова. И голубой вам несказанно идет. А как продвигаются ваши дела на ниве бухгалтерии?       — Ох, Макс! В бухгалтерии Мистралии чёрт ногу сломит… если послать его в бухгалтерию к бумажкам, конечно, а не в казну. В казне пусто. А в бумагах беспорядок, и это я за архив не бралась, пока текущее только. А архив — его жгли все, кому не лень, а кому лень, те вывозили. И ни одно правительство не довело дело до конца. Мне подумать даже страшно, что когда-нибудь наступит порядок, и мне придётся разбирать архив. Я успокаиваю себя только тем, что при моей жизни порядка здесь не будет. Пошли.       И Леночка потащила Макса, ошеломленного её напором, в гардеробную. В дальней стене гардеробной была потайная дверь, за дверью кабинет, полный полок и коробок с бумагами, в глубине стоял стол, заваленный бумагами, на подоконнике позади тоже были какие-то бумаги, на кресле пара папок, часть бумаг просто лежала стопками на полу.       ― Смотри, — сказала Леночка, — вот это только четверть мистралийского бюджета.       — К черту бюджет! — Макс обнял Леночку. — Есть что-то, что ты должна мне рассказать срочно?       Леночка кивнула головой.       Почему-то, занимаясь кофе, рассказывать было проще. Вроде и руки заняты, и в глаза смотреть не надо, а что голос дрожит… Ну так с кем не бывает. Только как всё расскажешь ― о буднях бухгалтера в Мистралии, которая, ко всему прочему, красавица и блондинка? С чего начать? С того, что королевой они так толком и не подружились? И нет в том ничьей вины, ведь, если подумать, её величество сама здесь в сходном положении. Иностранка, блондинка, красавица. Только вот муж постоянно где-то пропадает днём и ночью, а пролетающие одинокие дни с каждым шагом приближают пугающие роды? Возвращается король раз в несколько дней и чаще всего при этом ему и не до красавицы-жены, и уж, тем более, не до скучных бумаг. Вот и нервничает королева, вот и бьётся практически в одиночку Лена Соколова, променявшая родной мир и отца на чужой мир и любимого шефа. А любимый шеф ничуть не лучше, а то и хуже блудного короля ― уж появляется точно реже. И ни слуху от него, ни духу, только и гадай, что же там происходит.        ― Сегодня утром от его величества пришел слуга, который передал мне три слова: «Все в порядке», ― начала Леночка, задумчиво помешивая ложечкой тёмно-коричневую жидкость, от которой поднимался неуместно-бодрящий в такой час аромат.― Я… я сразу почувствовала, что речь о тебе, потому что иначе он бы объяснил получше. Но почему-то сам не пришёл. И мне оставалось только гадать― то ли врёт и боится, что выдаст себя, и не всё в порядке, а что-то случилось, то ли опять на ногах не стоит. Видел бы ты, какой он тут возвращается после своих отлучек. Я несколько раз сегодня пыталась к нему попасть и спросить про тебя ― и бесполезно. То у него ученик, то он спит. На ученика силы и время нашёл, на казначея… а ты знаешь, что у господина Маркеса сегодня случился сердечный приступ после аудиенции у Орландо? Поверить не могу… И спросить не у кого, что происходит. И ты! Ты, пристроил меня ко двору― и исчез, а мне остались только слухи! А на прошлой неделе… да, уже неделя прошла! Или больше?.. Орландо пр пришёл ко мне сам, прямо в мои покои. Знал бы ты, чего я потом наслушалась и от фрейлин, и от королевы! Но что я им могла рассказать? Что этот сумасше… что его величество обрисовывал мне всяческие ужасы, которые могут произойти с тобой на Альфе, чтобы получить доступ к Т-кабине? Полуэльф. К Т-кабине. На мои вопросы, что случилось и почему так срочно, ответил, что ему сейчас телепортироваться вредно, а тебя надо срочно спасать, потому что тебя заколдовали. И так смотрит своими эльфийскими глазами… Макс, я согласилась провести его в Т-кабину! Он уверял, что тебе нужна помощь, а он все-таки маг… Пойми, мне не к кому было обратиться и поговорить! Мануэль постоянно занят, всё на нём держится, да ещё и присматривать надо за этим королём, хуже, чем за ребенком! Он когда от меня уходил тогда, едва на ногах держался, спасатель этот! ― Леночка как-то подозрительно шмыгнула носом.― Я ему дала коробку «Вишни в коньяке», чтобы хоть до вечера успокоился, а не телепортировался прямо сейчас. Обрадовался, как… Ох, Макс, я до сих пор не знаю, как себя с ним вести! Ему невозможно отказать ни в чём, хорошо хоть, что… ну, ты понимаешь… этого он не просит.       — Вишни в коньяке? И что потом было? Ему же нельзя алкоголя, он маг. У магов часто бывает патологическое опьянение. Ну, не плачь, ну, всё хорошо, моя ты хорошая, ну… Ну, ладно, поплачь, вот тебе моя мантия вместо жилетки, она большая… Да ты не виновата ни в чём, я тебя не предупредил… Ну, забыл… Не в себе был, меня реально заколдовали, мозги отказывали, сейчас всё хорошо уже… Жаль, я этого не видел. И Мануэль ничего не сказал. Да нет, не успел просто. Его сыну сегодня чуть пальцы не оторвало. Спасли, всё хорошо будет… Ой, кофе!       Почему-то сбежавший кофе стал последней каплей, чтобы интеллигентные всхлипывания Леночки перешли в самозабвенный рёв обиженного на весь мир младенца. Между всхлипами она предъявляла родному шефу неразборчивые претензии― и сам пропал, и ни слуху, ни духу, и её бросил, а тут ничего не понятно, и все какие-то странные, и граф Мендоса, тот, который из оппозиции, проходу не дает. А кому расскажешь? Кому пожалуешься? И любимый шеф на неделю пропал! И заберите её поскорее из этой Мистралии, они тут через одного озабоченные, особенно клятый граф!       — С графом я разберусь. Если ещё кто будет приставать, а меня рядом не будет, иди к Мануэлю. И знаешь… Попробую заходить в твои сны. Не очень хорошо я это умею, но ради тебя постараюсь. Если совсем не будет получаться, Диего попрошу. Не пугайся, расскажи ему всё, что хочешь, он передаст мне. А что королева, как она? Так и не подружились?       Леночка всхлипнула, бесцеремонно вытерла аккуратный носик о мантию почтенного мэтра и подняла на него прекрасные глаза, обрамлённые длинными, влажными от слез ресницами:        ― Мануэлю только меня с моими проблемами не хватало. Он, по-моему, работает круглосуточно и всё на нём. Если бы он был не местным, я бы сказала, что его надо отозвать на базу для отдыха, того и гляди сорвётся! Ты сам посмотри на него…       Она вздохнула и поудобнее устроилась в объятиях Макса, укрывшись полой его мантии.        ― С королевой я так толком и не подружилась. Ей сейчас не до того. И ей тоже тяжело. Все-таки чужая страна, чужие обычаи, подруги далеко, муж постоянно пропадает. А ей рожать скоро и она боится. А с кем ей тут поболтать по душам? С мэтрессой Стеллой? Меня она не настолько знает, чтобы вести беседы о девичьем. Вот и закрывается от всех, держит лицо, она же всё-таки королева. И никто не думает о том, что она чувствует.       Макс нежно поцеловал Леночку в заплаканные глазки, взял на руки, покачал немного, как ребёнка и сказал:       — Пошли-ка спать. Я же вижу, ты устала. С королевой я тоже разберусь. Но это всё завтра. А сегодня — спать.        ― Завтра? ― просияла Леночка. ― Так ты останешься и никуда не денешься? Как же хорошо… Вот бы ты никогда никуда не уходил!       — До завтра точно останусь. Ну как я могу уйти, когда ты у меня на руках? Только если с тобой. А потом — ничего не обещаю. У тебя тут где-нибудь есть кровать? Или только стол и бумаги?       Макс, не выпуская из рук свою ношу, вышел из кабинета.