Хроники Странного Королевства. Миру―мир?

Время: Седьмой день Красной луны, воскресенье, утро. Место: Беседка в саду Императорского двореца, Бейджин, Хина.              Мэй Чансу привел слугу в беседку. Место было выбрано не случайно: несмотря на вычурную ажурность, стенки у беседки были очень прочными, а рядом находился высокий забор, через который перепрыгнуть смог бы только «летающий китайский мальчик», и то не с первой попытки. Чансу сейчас очень жалел, что у него нет императорского перстня для вызова стражи, он опасался, что помощь пригодится. Годы слабости не прошли даром: он отвык полагаться в физическом плане только на себя. И, хотя после исцеления он и возобновил тренировки, пока что он не считал себя достаточно сильным и ловким.       ― Ну, что же, думаю, у вас есть вопросы. Посмотрим, есть ли у меня ответы.       Чайник появился как по волшебству (на самом деле в этой беседке был шкафчик, где хранились и чаи, и подставки для нагрева, и даже немного сладостей), Мэй Чансу достал чашки, налил туда чая, подвинул к себе одну, отпил глоток:       ― Мм, немного не хватает фруктового аромата, но в целом неплохо. Попробуйте, хотелось бы услышать ваше мнение. ― И он пододвинул другую чашку к собеседнику.       «Чай ― это хорошо, ― подумал господин Тен. ― Чай ― это надолго, плюс это хорошая жидкость со своим вкусом, цветом и запахом, маскирующим всякие примеси. И именно по этой причине самому нужно быть с ним осторожнее. Эти чертовы хины? хинины? хинеяне? в общем, они легко дадут фору всей военной промышленности Альфы по части синтеза и применения отравляющих веществ».       Склонившись над своей чашкой, старый слуга забормотал:        ― Вы так добры ко мне, господин советник! Поистине, боги послали вас на моем пути, а уж на пути императора… Боги взяли вас за руку и привели сюда, дабы наша империя окрепла после нанесенного ей удара и процветала! Да пошлют милосердные боги долгих лет жизни и вам, и вашим бесконечно уважаемым близким! Ужели в ваших краях все люди являют собой образцы доброты и мудрости? Благословенны должны быть эти края!       Тен, разумеется, успел наслышаться, что советника вырвали чуть ли не из лап верной смерти, но как раз и рассчитывал, что такая разница между реальностью и представлениями о ней старого неграмотного слуги резанёт Мэя Чансу по сердцу не хуже ножа, сделав его более откровенным и поддатливым.       Мэй Чансу крепко стиснул свою чашку, в которую уже налил чай. Его близкие… да, возможно, они прожили долгую жизнь. Ему очень хотелось в это верить.        ― Люди… они везде разные… простите, не знаю вашего имени…       И он сделал паузу, давая возможность плуту представиться. В том, что этот человек выдает себя за другого, он уже не сомневался. Но вот вопрос: кто и зачем его послал? И что было в той коробочке?       Уворачиваешься, хитрая скотина? Ну ладно, и не таких доводилось раскалывать…       Сделав вид, что отхлебнул из чашки, господин Тен представился:        ― Чжан Сяолун, старый Чжан Сяолун к вашим услугам, да продлятся ваши дни и дни нашего милостивого императора… Ох, только тяжёлая нужда заставляет меня работать, когда и зрение подводит, и разум мой ослабел, и приводит это к таким непростительным промахам, который я совершил… Вы очень добры ко мне, господин советник, но вам вряд ли известно, каково это ― всю жизнь бороться с бедностью и выбирать, что купить детям ― еду или обувь… Вы, наверное, всю жизнь спали на шёлке и ели на фарфоре…       И он выжидательно взглянул на советника ― опровергнет или нет?        ― Ну, не всю, ― Мэй Чансу было что вспомнить и без шелков. ― Но неужели императорские старшие слуги столь нерадивы и непочтительны, что заставляют вас, старого человека… вы ведь очень немолоды, простите за откровенность, Чжан Сяолун… кормить императорских рыб? Думаю, что мне стоит намекнуть императору, что они скверно выполняют свои обязанности, не отправляя вас на заслуженный отдых, с щедрым пенсионом, разумеется. Или же вам плохо платят в императорском дворце?        ― Ах, если бы кормить, ― снова сокрушённо вздохнул Чжан Сяолун, он же господин Тен. ― В подаче пищи божьему творению нет ничего оскорбительного или унизительного, господин мой. Поистине глубокие мысли приходят в голову, когда стоишь на берегу пруда и бросаешь в воду еду. Видишь, с каким смирением эти твари неразумные принимают свою судьбу и своё заключение в этом теле и в этом пруду, как они радуют нас своим блеском и своей живостью, как учат нас смирению и принятию… Нет, господин мой, я не вижу тяготы в том, чтобы накормить их. Но вот чистить эти пруды ― сущее наказание! Вы и представить не можете, что там скапливается на дне. И если мальчишки озоруют ― это одно, но бывают находки и похуже. Жалко мне бессловесных тварей, вынужденных терпеть такое человеческое отношение. Да и тяжело мне, но придется скоро снова чистить пруды…       Он склонился над своей чашкой и сделал вид, что снова отхлебнул чай.       Мэй Чансу вдруг улыбнулся. Идея, пришедшая в голову, оказалась очень перспективной. Хорошо, что он решил поговорить с этим типом, а не сдать его страже.        ― Пожалуй, я избавлю вас, Чжан Сяолун, от столь тягостной работы. Да и здоровьем вы, как я вижу, не слишком крепки. Так что с этого момента вы будете моим личным слугой. Вас осмотрят лекари, посмотрим, что можно сделать для улучшения вашего состояния. Местные маги воистину творят чудеса. А уж у меня в услужении вам не придётся перенапрягаться. Я неприхотив в еде и одежде, в моих комнатах в основном книги, так что скапливается там обычная пыль. Думаю, что вам не причинит ущерба для здоровья обмахнуть мебель щёточкой да протереть пол. К тому же, судя по вам, вы давно служите при дворе, а я нахожусь тут недавно, так что вы сможете быть мне полезны и в этом смысле. Расскажете про то, как тут жили раньше, подскажете, кому можно доверять, а кому бы не стоило. Вы ведь хорошо всех тут знаете.       Он допил чай из своей чашки, плеснул себе ещё, демонстративно не замечая, что «старик» так и не отпил ни глотка. Интересно, что плут придумает теперь?       Если бы господин Тен по-настоящему пил сейчас чай, то благородный напиток, по листочку собираемый в горах Хинского хребта, вышел бы у него через уши, и это было бы непростительное расточительство. А так он всего-навсего расплескал немного на стол, что тоже было расточительством, но меньшим, чем бесполезное промывание ушей. К счастью, преклонный возраст его личины позволял ему ещё и не такие промахи, а непростительное для вышколенного агента волнение можно было списать на слабое сердце… Да ну к черту, он что, вообще долбанулся башкой об косяк этой беседки, когда сюда входил, советник этот? Если ты подозреваешь в чём-то человека, то приблизить его к себе ― это умный ход, спору нет, но допустить его в святая святых, в свою комнату? Или эта комната у него для виду, а всякие компрометирующие штуки он держит в другом месте? Например, каждый вечер перед сном возвращается на Альфу Т-кабиной и заботливо записывает в дневник: «Сегодня Леша из 7 «Б»… тьфу, сегодня император Лао Чжень посмотрел на меня благосклонно и послал выкинуть рыбкам потенциальную взрывчатку в качестве награды за верную службу»? М-да, от этого милостивого предложения несёт западнёй за километр, но отклонить его было бы странно… и глупо! Может, дневники он и хранит под подушкой на Альфе, но при самой тщательной уборке в комнате хватит его ДНК для проверки, что это у нас тут за птица.        ― Вы очень милостивы ко мне, господин советник, ― пробормотал старик, не глядя в глаза своему нынешнему работодателю. ― Я чувствую себя помолодевшим лет на двадцать (можно было сказать и «на тридцать», не погрешив против истины) уже от одного счастья служить вам! Вы ведь держите мою жизнь в своих руках, одно ваше слово о моей ошибке ― и моя недостойная голова слетит с недостойных плеч…       Мэй Чансу про себя восхитился велеречивым слогом. Мошенник переигрывал, пытаясь изобразить подобострастие. А ещё он не смог скрыть свое изумление. Интересно, почему он так легко согласился? Ну, отказаться он бы не смог в любом случае, но энтузиазма многовато. Впрочем, советнику это было только на руку.        ― В таком случае, я сейчас же распоряжусь, чтобы тебя осмотрел лекарь. Мне не нужно, чтобы мой слуга плохо себя чувствовал.       Он дотянулся до лежащей неподалеку медной таблички и ударил по ней молоточком. Так здесь вызывали слуг. Возникшему на пороге человеку он приказал немедленно привести сюда врача и мага, сведующего в болезнях.        ― И одежду получше, которую носят личные слуги приближенных императора. С этой минуты Чжан Сяолун становится моим личным слугой.       Человек поклонился и исчез. Мэй Чансу доброжелательно посмотрел на свою жертву:        ― Думаю, что у тебя найдется пара-тройка вопросов. Задавай.       Господин Тен похолодел. Мало ему лекаря, так ещё и маг! И что он сейчас будет делать ― объяснять, что действительно помолодел от счастья? А что, если… Готовясь к отправке на Дельту, уроженец немагического мира добросовестно проштудировал все материалы по местной магии. Он поначалу пытался плеваться и фыркать, дескать, эти местные отсталые дикари во что только не верят, но более опытные товарищи, набившие на своем скепсисе шишки, а то и полноценные шрамы, посоветовали ему читать этот справочник, как квантовую физику ― вот ты эти кванты видел? А они есть. Так что в голову подкованного в теоретической магии господина Тена пришла совершенно остроумная идея.        ― О, господин мой, повторите, молю, что я становлюсь вашим личным слугой! Мне кажется, что это всё сон и я сейчас проснусь!        ― Именно так, ― подтвердил с удовольствием Мэй Чансу. ― Личным слугой.       «Помирать ― так с музыкой!» ― решил господин Тен, склонился в глубоком поклоне и потихоньку добыл из рукава салфетку для снятия грима. Волосы были намертво окрашены под седину, но тут уж ничего не поделаешь… Продолжая отбивать поклоны до земли и прикрываясь широкими рукавами, быстренько стёр со своей физиономии последние тридцать лет, которые продержались на нем пару месяцев.       Затем он спрятал салфетку туда же, откуда добыл и, неверящими движения ощупав лицо на предмет остатков грима, распрямился.        ― О, чудо! Свершилось чудо! Ваша доброта, господин мой, сняла с меня проклятье! Я снова полон сил служить вам до конца жизни!       Он вскочил, попытался всмотреться в поднос, чтобы проверить, действительно ли «помолодел», потом понёсся обратно к пруду, хохоча, как безумный. У воды господин Тен исполнил соответствующий балет «Здравствуй, молодость, а почему волосы-то? А, ну ладно, в этом сезоне это модно, у всех Главных Героев со Сложной Судьбой седые волосы».        ― Я исцелён! Я исцелён от проклятья! ― завопил он, подпрыгнул, и бросился обратно к ногам «исцелившего» его Мэй Чансу.       Советник с трудом сдержал смех. Это было настолько талантливо исполнено, что он готов был аплодировать. Мошенник ловко выкрутился. Пожалуй, из него и впрямь выйдет толк. Со временем. Он прикрыл рукавом лицо, делая вид, что поражён. Восхищён Мэй Чансу был неподдельно.        ― Слава Богам, почтенный, ах нет, уже можно говорить и проще, ведь тебе вовсе не столько лет, как выглядело на первый взгляд. Готов поспорить, через некоторое время твое проклятие спадет окончательно, и с волос сойдет и седина, Сяолун. Что ж, в таком случае, осмотр лекаря только подтвердит, что ты в порядке.       В этот момент в беседку вошёл придворный лекарь-маг. Он поклонился Мэю Чансу:        ― Что вам угодно, господин мой?        ― Осмотрите вот этого человека. Мне нужно быть уверенным, что он в полном порядке как физически, так и умственно. Но имейте в виду, он был проклят, и его проклятие заключалось в… в чём именно, кстати, Сяолун? И как его удалось снять?       Господин Тен мысленно похвалил себя за сообразительность и выбранную стратегию. После пережитого потрясения от снятия проклятья некоторые… преувеличенные эмоциональные реакции и заторможенность ― вполне себе вариант нормы. Он прекрасно понимал, что сейчас не прошёл бы проверку даже на примитивном допотном детекторе лжи, не говоря уже об общении с магом-менталистом, но уличить его сейчас во лжи было бы непросто. Помолодел? Помолодел. А расковырять уже снятое проклятье ― тут, господа, некромант нужен, а некромантия у вас всё ещё в загоне. Надо только быстренько сформулировать это проклятье, да ещё так, чтобы не подкопались. Именно услужение не может быть ключевым условием ― по легенде, он ходит в слугах не первый год. На самого советника тоже нельзя непосредственно завязать ― не так много о нём известно. А ну-ка…        ― Ох, господин советник, я попробую вспомнить поточнее, как дело было, но если всё не вспомню ― уж простите меня… я… я до сих пор не верю ни своим глазам, ни своим ушам, ни своему телу! Вы молоды, вы и представить себе не можете, каково это ― в мгновение ока стать дряхлым стариком и в мгновение ока исцелиться! Но да, вы молоды и понимаете, что молодость ― она горяча, хоть в жилах аристократа, хоть в жилах последнего слуги. И она совершает ошибки. Моей ошибкой была нерасторопность в услужении гостившему в нашей столице магу, а ещё ― недостаточная почтительность. А маги же… простите меня, мэтр, я и в мыслях не имел обидеть вас, но иностранные маги ― они часто хуже детей, которым дали поиграть с Силой. И тогда этот маг разгневался, дёрнул себя зачем-то за волосы ― а коса у него была такая длинная! ― и сказал, что раз мне молодость застилает глаза, то теперь их будет застилать старость, и так будет, пока я не научусь смирению и какая-нибудь добрая душа не возьмёт личным слугой меня, старого и немощного… Я скрыл своё проклятье от людей, мне было очень стыдно. Мне повезло устроиться в императорский дворец, но о том, чтобы кто-то пожалел старика и взял к себе в личное услужение, и речи не шло, увы… Кроме вас! О, господин советник, да прославится ваша доброта в веках! ― и господин Тен снова бухнулся на колени, плечи его затряслись от сдерживаемого… смеха? Плача?       Маг, во время всей этой речи совершавший странные пасы вокруг головы «исцелённого», закончил и поклонился Мэю Чансу:        ― Господин советник, он практически здоров. Я бы порекомендовал пару дней попить на ночь успокоительный эликсир для снятия излишнего нервного возбуждения, но это может пройти и без моего вмешательства, ― маг снова поклонился.        ― Да уж, успокоительное тут точно не помешает, ― пробормотал Мэй Чансу. Спектакль выходил уже за рамки. Хотя идею плут придумал хорошую. В этих местах проклятия действовали на самом деле. Ещё и приплел мага с косой. Видимо, это что-то значит. Ах, да! Косы как отличительный знак носят мистралийские маги! Значит, этот Сяолун местный? Нет, не получается. Слишком много несоответствий. Хины, как он уже успел узнать, очень редко перебирались в другие страны. И ещё реже приезжали сюда гости. Это в последнее время молодой император стал восстанавливать связи, утерянные ещё при его прадеде. Система же слуг в императорском дворце была совсем сложной.        ― А сколько лет ты прослужил во дворце? ― поинтересовался советник, жестом давая понять магу-лекарю, что уходить пока рано.       Господин Тен несколько расслабился, после того, как маг-целитель завершил свой осмотр. Он вроде бы не ожидал от этого подвоха, но иди знай этих магов… И вопрос советника чуть не застал его в таком расслабленном состоянии, но всё-таки не застал, потому что внутреннее чутьё взвыло благим матом. Ну да, всё правильно, выясняет, каким путем проклятый попал в услужение. Ладно, продолжаем ту же игру.        ― О, господин советник, в своей мудрости и милосердии, не расспрашивайте меня о человеке, который сжалился надо мной несколько лун назад и помог мне получить эту работу, несмотря на моё проклятье… Увы, я не настолько долго служу во дворце, чтобы быть вам настолько полезным, насколько вы надеялись, но сделаю всё, что в моих силах, чтобы быть вам полезным!       Ну, понятно, подкуп. Хорошая взятка в любом случае помогает. Что ж, этот тип умеет втереться в доверие, иначе его бы и не взяли во дворец. Даже со взяткой. Или же он, как тут говорят, маг-менталист? Нет, эту мысль Мэй Чансу отсёк сразу. Менталист бы не сделал тех ошибок, которые уже допустил «Сяолун».        ― Ну, что ж. Тогда остаётся последнее. Тебе надо принести мне клятву верности по местным традициям. На камне, который впитает твои слова. Разумеется, уважаемый лекарь-маг зафиксирует слова твоей клятвы.       Маг даже бровью не повел, как будто так и надо, как будто каждый день такие клятвы приносят, а он их свидетельствует.       Мэй Чансу вытащил из кармана кольцо с небольшим полудрагоценным камнем. Таскал давно, вот и пригодилось.        ― Ты наденешь его на палец, произнесёшь слова клятвы, капнешь сюда кровью и после этого станешь моим личным слугой.       И он протянул кольцо Сяолуну.       Давным-давно, в прежней жизни, когда он был ещё простым жителем технологического мира Альфа, господин Тен принес бы такую клятву, не задумываясь. Потому что, как и положено цивилизованному человеку, полагал всякие клятвы красивым варварским обычаем, подходящим для псевдоисторических фильмов, но отнюдь не для двух взрослых людей, которые всегда могут сесть с квалифицированным юристом и составить договор, а потом разойтись по разным комнатам, вызвать к себе ещё по юристу и с наслаждением искать в свежеподписанном договоре дырки. Но инструктаж по магии и предупреждения старших коллег сделали его несколько более осмотрительным. Если в деле замешана местная магия ― тут и юристы не помогут, рассказывали ему об одном таком господине Хаббарде, уж на что ловкий человек был ― а и под него подкопались.       Господин Тен не считал себя настолько ловким. Да и клятва ― не договор, её не распишешь на десять листов, в которые почти наверняка вкрадётся какая-нибудь ошибка или дырка. Клятва, скорее всего, будет краткой и перекроет максимум лазеек. Что от него могут потребовать? Абсолютной верности? Не вредить? Всё докладывать? И сочтёт ли эта пресловутая клятва доклад начальству о господине советнике вредом? Давайте будем считать, что да. Так проще ― считать, что выхода нет, и оттуда думать. А как избавиться от такой клятвы? Пожалуй, самый верный вариант ― смертью её адресата. Нет человека ― нет проблемы. Но после принесения клятвы он не сможет никого убить, скорее всего. Значит, нужна подстраховка. Лучше бы доложить начальству сейчас, как он глупо засыпался… И что тогда? Уволенных агентов тоже никто не видел, между прочим. Может, они и бывают, но вот как-то попадаются на пути не чаще, чем единороги. Засада. И справа засада, и слева засада.       Но все-таки предупредить кого-нибудь стоило бы. Например, не Антуана, он же дон Антонио, а то в этой Мистралии и с этими мистралийцами у него совсем поехала крыша и нервы расшатались, а кого-нибудь более вменяемого. И лучше вообще не мистралийца, у них там, похоже, слабоумие и отвага ― это национальный недуг.       Может, сконтачиться с кем-нибудь из ребят с Эгины? Кстати, Сотирайос, он же Сотик, он же в мире Альфа Семеныч, говорил, что они для дона Антонио наняли некроманта из местных ― на удивление адекватного мужика и для местного, и тем более для некроманта. Интересно, сможет ли маг сломать клятву? А пока действительно лучше связаться с Семенычем…        ― О, господин мой, не торопи меня так! Позволь мне перед тем, как отречься от прежней жизни и полностью посвятить новую жизнь служению тебе, помолиться одну только ночь, распрощаться с прежними обязательствами и прийти на службу к тебе обновлённым. Дай мне эту ночь ― и на рассвете я с величайшей радостью и лёгким сердцем поклянусь служить тебе верой и правдой!        ― Нет, ― любезно ответил советник. ― Ты даёшь клятву сейчас. Или же, боюсь, что твоё проклятие тебя окончательно уничтожит. Разве удивит кого-то, что старый слуга упал в пруд к рыбам, которых кормил? Тем более, что и свидетель этому найдётся.       То, что «Сяолун» испугался мифической клятвы, только подтвердило подозрения. Да, этот человек ― шпион. И кто знает, куда и зачем он относит сведения. Мэй Чансу перестал улыбаться, лицо его сделалось жёстким, взгляд ледяным.        ― Ты так радовался возможности стать моим слугой, так радовался избавлению от «проклятия»… что же тебя останавливает от хорошей службы, Чжан Сяолун?       Взгляд помолодевшего слуги заметался. Ни господин советник Мэй Чансу, ни маг даже не подозревали, насколько они в ту минуту оказались близки к смерти, ведь хуже запаниковавшего агента ― только запаниковавший агент с оружием скрытого ношения. А таковое у господина Тена имелось и как раз сейчас его одолел соблазн немедленно пустить в дело крохотный пистолетик двойного действия, который он носил с патроном в патроннике и мог открыть огонь сразу, без подготовки. Он был уверен, что с такого расстояния не промажет ни по советнику, ни по магу, но… Во-первых, чёртов маг может быть обвешан щитами, как новогодняя ёлка ― гирляндами, и у него может хватить времени на последнее заклинание. А даже если и нет ― не на убийство же собирался агент Тен, поэтому и пистолет без глушителя. Два выстрела разнесутся в тишине очень далеко, и через минуту здесь будет не протолкнуться от зевак и магов. А если не убийство ― то как? Изобразить сердечный приступ от волнения? И отдать своё «бездыханное» тело на обыск? Чтобы у него нашли «брехунец» и всё остальное? Знать бы, чем чреваты эти клятые клятвы… И ты посмотри, он ещё угрожает, скотина такая! Ах, если бы здесь не было этого мага ― как легко было бы повернуть дело в свою сторону! А потом? Бежать? Взять заложника не получится, тут маг… Хотя…        ― Мэтр, советник бросил взрывчатку в пруд с рыбами! Он собирается взорвать её, когда император будет любоваться своими рыбками! Я ― единственный свидетель, вот он и пытается устранить меня, мэтр! Не верите мне ― проверьте пруд! ― завопил Тен, отскакивая в сторону.        ― По-моему, вашему пациенту требуется больше, чем успокоительное, ― проронил Мэй Чансу.       Лекарь кивнул:        ― Да, он сильно перевозбуждён. Пожалуй, его стоит слегка остановить.       Маг коснулся шеи «Сяолуна» чем-то острым, и тот замер, не имея возможности шевелиться. В Хине, как и в Китае, хорошо знали человеческое тело, а лечение иголками входило в стандартные знания даже деревенского знахаря.        ― Теперь вызовите стражу, пусть и правда обыщут пруд, ― распорядился советник. ― А мы с господином Чжаном немного поговорим.        ― Не опасно ли будет вам остаться с ним наедине? ― осведомился лекарь.        ― Вы надёжно его обездвижили, а кроме того, и вы, и стражники будете недалеко.       Маг поклонился и вышел. Мэй Чансу подошёл к пленнику, бесцеремонно обхлопал его с головы до ног, извлек из карманов пистолет и непонятный предмет («брехунец»), ещё некоторые вещи, о назначении которых можно было только догадываться, пару амулетов, какие носили местные слуги от сглаза. Всё это он аккуратно сложил на столик рядом с чайником. Что такое «пистолет», переселенец из древних времен уже знал, за то время, что Мэй Чансу провел в новом своем мире, он успел обрести изрядно знаний. Но остальные предметы пока что были неведомы.       Советник полюбовался на получившийся натюрморт, потом повернулся к «Сяолуну». И заговорил совсем иным тоном, чем раньше: деловитым и серьёзным.        ― Тем, кто тебя готовил, стоило бы утопиться самим в том пруду. Как можно так налажать с подготовкой агента? Разумеется, об этом будет доложено, ты же понимаешь, что сейчас тебя удерживает от смерти только чудо. В моём лице. Это тебе ещё повезло, что я успел встретиться с тобой раньше, чем кто-то другой, «Сяолун». Говорить ты можешь, эта игла останавливает только мускулы, так что отвечай: кто именно тебя инструктировал? Иначе прилетит всем, а не только ему.       Мэй Чансу понимал, что рискует, что, вполне может быть, этот человек и сам является главой какого-нибудь разведывательного подразделения, а в том, что перед ним шпион с Альфы, советник теперь был полностью уверен. И всё же был шанс, что он угадал с постановкой вопроса. Тогда этого плута ещё можно было бы использовать к общему благу. Или же… Мэй Чансу и раньше не был склонен к излишнему милосердию, а уж теперь, будучи снова здоровым и сильным, и вовсе намеревался до последнего защищать тот мир, в который его забросила судьба, и тех, кто стал ему здесь близко и дорог.       Проваленный агент заскрипел зубами от досады и ещё больше уверился в мысли, что советник ― его более удачливый конкурент. Непонятно, конечно, зачем было топить подслушивающее устройство, но, может, это и был спектакль, рассчитанный на одного зрителя, который так глупо попался в расставленную ловушку.       Ни следа почтительности не осталось на лице «слуги», когда он яростно прошипел советнику:        ― Ты на кого работаешь, падла? Небось, на шархи и эльфов? Лижешь тощую задницу Раэла против своих соотечественников? Беги, докладывай! Что они тебе пообещали за это? Эльфийскую висюльку на твою жалкую шевелюру?        ― Вот что значит неосведомлённость и слишком малая подготовка агентов, ― покачал головой Мэй Чансу. Новости про шархи и эльфов были интересными. Значит, и они тоже тут своих внедряют? Это следовало проверить, но позже. Советник всё ещё надеялся выйти на альфовцев. ― И фантазия бедная. Неужели до сих пор ты не понял, «Сяолун», что мы из одной команды? Только вот у меня ранг повыше. И почему только на дело стали присылать малолеток без подготовки? ― возвёл он глаза к небу. ― Еще раз, повторяю для особо недогадливых: я на твоей стороне. Но ты сейчас делаешь всё, чтобы добрый император тебя публично казнил. Интересно, ты хоть в курсе, как казнят в Хине?        ― Много вас тут, «коллег»! ― огрызнулся парализованный агент. ― Я тоже могу сказать, что я ― хинский император. И что, поверишь мне на слово? Документы показывай! Или хотя бы назови, кого из наших знаешь. И нахрена ты тогда «жучка» утопил? Дурак, что ли? Я вот замолвлю, кому следует, словечко о твоих фокусах, и, будь ты сам региональный координатор, а на тебя найдется управа! А то взялся ― имущество топить, своих подставлять… Славы деда Макса захотелось? Так ты ― не он, тебя быстро возьмут за задницу! Документы показывай, говорю! «Коллега», мать твою… ― и он презрительно сплюнул, попытавшись попасть на роскошные одеяния советника.        ― Всё-таки ты идиот, ― констатировал Мэй Чансу, отмечая в памяти имя «деда Макса». ― Неужели ты думаешь, что я таскаю с собой комплект документов, которые могут доказать, что я не тот, за кого себя выдаю? А что касается твоего «жучка» ― это слово советнику было знакомо, о подобном средстве для подслушивания ему рассказывали… друзья. Значит, не взрывчатка, просто «Сяолун» подслушивал и выуживал информацию. ― То откуда я знал, что его поставил мой же коллега? Сам знаешь, сейчас тут агентов со всех сторон понабежало видимо-невидимо. Так что меня начальство только похвалит за бдительность, а вот тебя… по головке не погладят.       Агент Тен всё-таки не был законченным идиотом, как можно было подумать, глядя на его эпичный провал на этом задании. И ещё он дожил на своей работе до своих лет, так что нет, особо выдающейся мозговой недостаточностью он не страдал. Разве что некоторой порывистостью и поспешностью решений…        ― Кончай мне зубы заговаривать! ― рявкнул Тен, забыв, что это он тут не может пошевелить ни рукой, ни ногой, и на вопросы вообще-то полагается отвечать ему. ― Потому что пока ― мое слово против твоего. А я скажу императору, что ты запланировал покушение на него с помощью «замазки» в пруду! Давай, с кем ты знаком из ребят и начальства?       Мэй Чансу вздохнул. Имён он назвать не мог, увы, но шпион явно предпочитал умереть, но не сдать нанимателей. Что ж, говорят, некоторые местные маги умеют узнавать информацию и у мёртвых.        ― В пруду нет никакой взрывчатки, ― устало сказал он. ― А что до слов… сразу видно жителя другого мира: дело не в словах, а в том, кто их говорит. Мне жаль, что ты выбрал путь смерти. Что до тех, кого я знаю, неужели ты и правда думал, что я назову тебе хоть одного, чтобы ты тут же помчался меня сдавать, как шпиона с Альфы? Наивный. Прощай, Чжан Сяолун, ты мог бы быть хорошим агентом, если бы не захотел всё и сразу. Стража!       На пороге появился один из стражников, закованный в доспехи.        ― В темницу его, подготовьте к допросу. Я доложу императору, что схвачен шпион с Альфы, замышлявший что-то недоброе.       Стражник поклонился.        ― И пошлите кого-нибудь к Ся Цзину, главе разведки, я бы хотел переговорить с ним.       Господина Тена прошиб холодный пот. Нет, ну надо же, какая сволочь! Своих топить! Нет, точно перед эльфами и шархи выслуживается, это они любят в свои ряды таких… прЫнципиальных набирать. Дело настолько явственно запахло жареным, точнее ― палёным, а еще точнее ― палёной спиной по рецепту хинских палачей, что агент Тен окончательно растерял все остатки самообладания.        ― Эй, ты чего? Мы же все свои! Если мы будем друг друга топить и сдавать этим местным дикарям, то как тогда вообще работать? Слушай, давай по-хорошему ― сядем, чайку попьём… Ты погорячился, я погорячился, бывает. Но местных-то зачем сюда впутывать? Отпусти меня и пойдём поговорим спокойно, без этих твоих демонстраций! Я тебе всё спокойно расскажу, ты мне всё спокойно расскажешь, посидим, выпьем… у меня есть хороший привет с далёкой родины, сорокаградусный… Ну?       Дорвался до власти, прихлебатель чёртов. Все они так, стоит им повыше к кормушке примазаться. Начиная с деда Макса. Придворный, мать его, маг! Придворный лизоблюд!       Мэй Чансу улыбнулся:       — Сразу бы так, а не выпендривался.       Он махнул рукой стражнику, чтобы тот удалился, небрежным жестом смел все вещички шпиона в просторную сумку, которую вытащил из того же шкафчика, где был чай, убрал её обратно и запер шкаф. Потом подошёл к «Сяолуну» и небрежно выдернул иглу у него из загривка. Теперь агент Тен обрёл способность двигаться.       — Садись. Чай сейчас лучше подойдет для беседы, чем «сорокоградусный». Приветом с родины потом побалуемся. Мне тоже есть, чем тебя угостить. Признаться, не ожидал встретить тут коллегу. Меня зовут Сяо Шу, а как тебя на самом деле зовут?       Агент Тен опустился на стул. От осознания, как легко он сейчас мог лишиться головы — ну, или тела, но это бы ему было всё равно — у него дрожали ноги. Пот стекал по спине, хотя нельзя было сказать, чтобы октябрь… а, черт, Красная луна в этой части Хины была таким уж жарким временем года. Но и явно недостаточно холодным, чтобы греться калёным железом по спине или по пяткам!       Тен схватил свою чашку с уже остывшим чаем и выпил в два глотка, не почувствовав вкуса. Что делать, придется как-то сотрудничать… А потом уточнить у начальства, что это тут за хрен с горы такой агрессивный. Не успели двумя словами обменяться — уже стражу, палачей… Тьфу на него!       — Меня зовут Джон… в смысле, Евгений… Женя Тен. А ты правда… — он замялся, сделал неопределенный жест рукой возле глаз и закончил: — китаец? И по-русски ни бельмеса?       Мэй Чансу не знал, кто такие «китайцы». В его эпоху жители Поднебесной именовались иначе, по государствам, в которых жили. Но вопрос был вполне понятен.       — Да, именно так. Я китаец, родился в Бейджине, только не местном, понятное дело, а на Альфе. И я здесь дольше тебя, Женя, намного. Понятия не имел, что направят ещё кого-то во дворец. Или у тебя поручение для меня, но ты не знал, к кому обращаться?       Такой вариант, что здесь есть и старший агент, Мэй Чансу вполне готов был принять.       Рассматривающий свои ногти Тен сумел не вздрогнуть и вообще ничем не выдать себя, хотя первый порыв был сказать «Гонишь!» Ну потому что с момента попытки переворота и воцарения Лао Чжэня он был первым агентом, которому удалось внедриться и закрепиться во дворце, что и прочувствовал на себе его банковский счет, позволив ему, наконец, погасить ссуду за квартиру в Подмосковье. А этот заливает, что он тут давно! Уцелел после чисток, устроенных молодым императором? Вроде бы он слышал краем уха, что этот советник завелся тут недавно. Надо бы это проверить…       Таким образом, никакого поручения для передачи кому-то у Тена не было и изобретать его на ходу он поостерёгся. Этот чёртов Сяо Шу, как говорили у них в школе, «резкий, как понос». Не успеешь оглянуться — уже сдаст страже.       — Я тоже понятия не имел, что во дворце есть кто-то ещё, — осторожно сказал Тен. — Наши шефы перегнули палку с конспирацией, не находишь? Однако, приятно знать, что я тут всё-таки не один. Тебя тут совсем автономно бросили или поддерживаешь связь с базой?       — Увы, связь оборвалась сразу. — Вздохнул советник. — Я должен был бы общаться с куратором, но бунт и казни… в общем, он попал в общую мясорубку, как тот, кто был связан с Небесными всадниками. И всё. Больше связи не было. Собственно, я его и не видел даже. Когда я сюда попал, как раз на следующий день была казнь. Я и имени-то его не знаю.       Практически всё сказанное было правдой. Казнь преступников и правда состоялась в те дни, когда Мэй Чансу приходил в себя после перемещения, и пытался понять, что ему делать. О собственной растерянности он не лгал. Даже был рад поделиться, хоть со шпионом. Оказывается, это до сих пор его мучило.       — Мне было очень сложно, — он опустил глаза, вертя в руках чашку. — Без поддержки, без какой-то легенды толком. Понять, что ты остаёшься совсем один: ни друзей, ни даже врагов. Тогда я бы и врагам обрадовался, лишь бы знакомое лицо.       Он прикусил губу, поднял на Тена глаза, в которых была боль:       — Прости, не должен был на тебя это вываливать.       Тен смущённо откашлялся. Могущественный советник, который только что расколол его с полпинка и чуть не отдал известным своим профессионализмом по всему континенту палачам, теперь изливал перед ним душу! По-хорошему, агент Тен его прекрасно понимал: попасть в такой замес в первые же дни и быть брошенным на произвол судьбы среди местных, без помощи и поддержки — это же сбывшийся наяву кошмар! Немногие бы выдержали такое, не сломавшись и не сдав всё и вся. А этот выдержал! Смог! Но почему же он, пройдя через худший кошмар агента, бросился, теряя тапки, сдавать страже обретённого коллегу?       Ещё пять минут назад агент Тен, он же Джон, он же Женька, не постеснялся бы в упор спросить, что за фигня тут творится. А теперь, пожалуй, нет. Хоть и боль в глазах этого Сяо-как-там-его-Шу выглядела искренней, но подставлять вторую руку едва не укусившей его собаке? Не дождётесь…       — Слышь, мужик, не раскисай, — грубовато и несколько наигранно ответил он. — Давай мы с тобой вечером накатим грамм по двести-триста — за встречу, за то, что ты теперь не один… Я тебе новостей с далекой родины расскажу, небось, соскучился уже. С куратором связь восстановим. Где тебе удобно встретиться, чтоб не светиться на весь дворец, что ты со слугой на короткой ноге?       «А там ты мне что-нибудь интересное и выболтаешь».       Мэй Чансу кивнул:       — Ты прав, радоваться надо, а не грустить. А вечером… думаю, лучше всего у меня. В официальных моих покоях. всё же ты, вроде как, мой слуга.       И улыбнулся чуть смущённо.       — Ты всё-таки не передумал? — усмехнулся Тен. — Оно и правильно, вдвоём держаться проще. Заодно и охват больше — у тебя знать, у меня — слуги. Только вещи мои верни, пожалуйста. Сам, небось, помнишь, что за них подписываться надо, — как можно равнодушнее и спокойнее сказал агент, уже не чаявший выбраться живым из этой передряги.       Ветер между тем усилился и стал холоднее, так что вспотевший от страха Тен начал подмерзать и мечтал вернуться поскорее под крышу, а лучше и вовсе в свою каморку. Отзвониться начальству, хлопнуть стопку чего-нибудь согревающего душу и тело, да отключиться до утра.       — Вечером принесу, — отмахнулся Мэй Чансу. — Тут же стража, если увидят, что я тебе всё отдал, вопросов много будет.       Он поднялся:       — Что ж, Женя, вечером жду у себя.       И вышел из беседки.       Агент Тен ещё несколько минут смотрел вслед советнику, прикидывая, не попытаться ли все-таки получить обратно свои вещи, особенно «брехунец», законным или не очень способом, но в конце концов не рискнул. И так сегодня удача отвернулась от него, и всё, что хотя бы теоретически могло пойти не так, пошло не так. До вечера он как-нибудь без «брехунца» протянет, а снова провоцировать этого нервного Сяо… Нет, где-то парня можно понять: остаться сразу один на один с местными, без поддержки — то ещё испытания для психики. Но на своих бросаться? Нет, всё-таки определенный сволочизм натуры нельзя списывать со счетов. Дескать, я дерьмо хлебал и ты хлебни, коллега… Мысленно пообещав себе, что, получив назад свои вещи, он не преминет в красках расписать куратору художества этого «советника», агент Тен раздражённо сплюнул на деревянный пол беседки, взъерошил пятерней крашеные волосы и зашагал ко дворцу, поёживаясь от ветра.