Хроники Странного Королевства. Миру―мир?

Время: Седьмой день Красной луны, воскресенье, вечер Место: Императорский дворец, Бейджин, Хина.              Если поначалу агент Тен ещё сомневался, правильно ли он сделал, не рискнув пойти на новый конфликт с советником, то, глядя, с какой скоростью расползается по дворцу весть о снятии с него проклятья, готов был поставить всё своё жалование на Альфе, что за ним плотно следили. Причём выявить слежку ему не удавалось — то ли не хватало опыта, то ли сыпавшиеся со всех сторон поздравления и благословения не оставляли времени подумать и осмотреться. Несчастный агент кланялся, цветисто благодарил за заботу, но в глубине души скрежетал зубами, чувствуя себя как лиса, которую выпустили на охоту увешанной колокольчиками. И как прикажете что-то теперь делать, не привлекая внимания?       Тен подозревал, что вся эта шумиха — дело рук проклятого советника, который за время вынужденного свободного плавания переметнулся к местным. А может, он действительно местный, как этот… как его… Мануэль? Вот кем нужно быть, чтобы вербовать местных в агенты? Законченным кретином! Понятно же, что они в глаза тебе улыбаются, а за глаза готовят какую-нибудь подлость, не будут же они всерьёз против своих играть. Им здесь жить.       Агент Тен полюбовался прозрачной капелькой «сыворотки правды» на конце иглы, а потом осторожно проткнул резиновую пробку на бутылке водки и выпустил туда весь шприц. Подумал, и добавил ещё пару доз, опасаясь, что советник проявит неприличную умеренность в питье. Затем взял взял ампулу универсального антидота и вколол себе внутримышечно. Теперь всё было готово к новой встрече с этим Сяо.       Упрятав бутылку водки и ещё несколько гостинцев с родины, вроде вяленой рыбы и упаковки колец кальмара в рукава одеяния, Тен решительно двинулся в гости. В коридоре ему попались ещё пара человек, многословно поздравивших его с избавлением от проклятия, они были столь же многословно отблагодарены вслух и не менее цветисто посланы подальше про себя.              К встрече с агентом Альфы Мэй Чансу готовился очень тщательно. Вещи Тена были перебраны, сложены и подготовлены к тому, чтобы вернуть их владельцу. Мастер Вэнь уже изучил их, а писцы срочно сделали копии, чтобы незнакомые слова можно было изучить. Советник вообще предпочитал изучать языки самостоятельно, а не магическими приемами. Так, он за год успел выучить ортанский, на котором говорили большинство жителей за горами, а также поморский. Просто потому, что ему понравилось его звучание. Теперь следовало добавить к известным ему наречиям язык Альфы. Его друг по переписке (и по случайной встрече) показывал ему буквы русского алфавита, так что их Мэй Чансу узнал в документах Тена. Но прочитать слова и понять их смысл все равно не мог.       Помня, что Женя собирался принести выпивку, советник выставил на стол закуску, а также подготовил чашки и бокалы. Неизменный чай решил пока не заваривать. Гость явно не ждал традиционных блюд. Лекарство, выданное мэтром Вэнем, Мэй Чансу спрятал в карман.       Когда в дверь постучали, он гостеприимно распахнул её и демонстративно громко (для соглядатаев, которых всегда полно в любом императорском дворце) произнёс:       — Мой личный слуга может заходить в эту комнату без предварительного стука.       И, плотно закрыв за Теном дверь, дружелюбно улыбнулся:       — Извини, Женя, конспирация.       — Запри эту дверь нафиг, а? — попросил Тен, расставляя на столе принесённое угощение. — Я достаточно набегался за день, чтобы ради приличия и потенциальных гостей взаправду прислуживать тебе за столом. Ну что ты, сам себе водки не нальёшь?       Он отточенным движением снял оплётку из фольги, а потом выдернул резиновую пробку из бутылки, затем взял со стола один из ножей, вскрыл упаковки с закусью, плюхнулся на стул и принялся задумчиво ковырять ножом снятую пробку, словно не осознавая, что делает. На самом деле это был излюбленный способ агента Тена исподволь, на глазах жертвы уничтожить следы добавления в бутылку яда. Или наркотика, как в этом случае. Пойди, найди точечный прокол на ошмётках резины.       — Ну, рассказывай, как ты тут жил, а я тебя потом порадую какими-нибудь новостями из нашего мира. Садись, наливай, выпьем за твое здоровье и за то, что ты тут выжил и не поехал крышей в одиночестве! Силён ты, конечно.       Дверь советник запер очень тщательно: один поворот ключа в сторону замка, второй в обратную. И засов задвинул. Правда, декоративный. Но чисто внешне всё заперто. Сел напротив Тена, взял бутылку, изучил очень внимательно. Несколько знакомых букв на этикетке были, а надпись, как уже сказал Тен, видимо, гласила «Водка». Про водку Мэй Чансу тоже был в курсе, но в теории. Попробовать неведомое нечто хотелось, он налил себе и Жене по полрюмки, откинулся на стену, кинул в рот виноградину.       — Знаешь, — честно сказал он, — я даже не знаю, с чего начать. Представь себе, что ты попаданец. Вот ты был там, и вдруг в другом месте, никого рядом знакомых нет, язык вроде понятный, но слова всё равно чужие. А жить хочется, деваться некуда. И надо привыкать, подстраиваться под новую жизнь. Менять шкуру, потому что понятия не имеешь, что будет дальше. И каким оно будет.       Мэй Чансу не лгал. Почему-то ему нравился этот несуразный шпион, который так старательно скрывал за внешними атрибутами свою неуверенность. И одиночество. В этом они были похожи. Но у Тена был шанс вернуться к тем, кто ему дорог. А у Мэй Чансу его не было.       Тен налил себе — но довольно умеренно. Даже с антидотом ему не хотелось рисковать и напиваться, а то расчувствуется ещё… А история влипшего по полной программе Сяо Шу не смогла бы оставить равнодушным ни одного агента. Но подход «представь себя попаданцем» ему даже понравился. Действительно, неплохой способ выжить во взбесившейся реальности. За исключением одного «но»…       — А как ты им впарил, что ты — переселенец? Куда тебя изначально забросили и с какой легендой? Карьеру-то ты крутую сделал — из переселенцев и сразу в советники императора. А задание у тебя было какое? Я понимаю, что ты тут всё это время просто выживал, забив на поручения начальства, раз уж оно на связь не выходит. И правильно, я бы тоже так сделал. Только в отчёте этого не показывай, не оценят. Хочешь — составим отчёт вместе, и я тебе подскажу, как написать, чтобы сделать вид, что ты трудился на благо далёкой родины в поте лица? Да ещё так, чтоб не подкопались и не проверили. Ты пей, не стесняйся, всё равно сегодня мы с тобой этим заниматься не будем. Ну разве что расскажешь мне вкратце, а я прикину за ночь, как нам это красиво сформулировать.       Он сделал ещё один малюсенький глоток, едва пригубив водку, и вытащил из упаковки кольцо кальмара.       — И мне про тебя не сказали, сволочи! Знал бы, что ты тут — я бы тебя сразу разыскал, поддержал… Но наше ж начальство без должной конспирации в сортир сходить не может, а то как бы чего не вышло. Мне впаривали, что я вообще тут первый… — хммм, а стоило ли это говорить? Ладно, для дела сойдет, —… кому удалось внедриться. Они тебя, судя по всему, вообще похоронили. А, мать их! Сяо Шу, а у тебя там родственники остались? Ты прикинь, что им могли наплести! Кинем им весточку, что ты живой?       — Изначально? — Мэй Чансу взял в руки бокал, покрутил между ладоней. — Изначально я должен был получить инструкции на месте. Куратор должен был встретить. А встретил… встретил сам император. Что я должен был ему сказать? Здрасьте, я тут к вам пошпионить? — Он невесело усмехнулся. — Да он и принял меня сперва за шпиона.       Момент первой встречи с Лао Чженем ярко встал перед глазами, и советнику понадобилось собрать все силы, чтобы не выдать те эмоции, которые охватили его тогда. Такое знакомое лицо — и не тот совсем человек. И собственные слова, захлёбывающийся голос, почти истерика. Он помотал головой, прогоняя воспоминания, поднес к губам бокал и отставил его в сторону:       — Забыл, — чуть виновато сказал он. — Твои вещи.       Он аккуратно выложил перед собой «брехунец», пистолет и бумаги.       — Отчёт… да… я и забыл уже, что их писать надо.       Логично, что агент должен писать отчёты. Надо же, как всё у альфовцев продумано. Вот только не учли скрытые шпионы, что скоро сюда явятся шпионы явные — контакт между мирами, о котором говорил король Ортана, уже состоялся.       Тен сначала неверящими глазами посмотрел на свои вещи, которые уже и не чаял получить обратно, потом перевёл взгляд на побледневшее лицо Сяо Шу, на котором отражались не самые приятные воспоминания. У Жени даже шевельнулись угрызения совести, когда он вынужденно задал следующий вопрос:       — А тебя сюда т-кабиной закинули или телепортом, через кого-то из местных агентов? Как получилось, что ты сразу нарвался на императора? И как ты выкрутился? Парень, тебя наградить надо, что ты никого не сдал при таком раскладе! Ну, за тебя! — он поднял свой бокал, предлагая тост, а то ушедший в себя советник и про выпивку позабыл.       Да, парень своё дело знал, добиться ответа на вопрос хотел гарантировано. Что ж, с этого момента начиналось враньё: Сяо Шу отлично знал, что телепортом (вот ведь повезло с способом перемещения! Такой бы им в его время! Не пришлось бы терять друзей, да и заговор раскрылся бы быстро) пользоваться могут маги и эльфы. Эльфы, судя по предыдущим выкрикам Тена, не служили в разведке Альфы, а маги… кто его знает… может, и были, но тогда пришлось бы придумывать и мага, и контакты бы тогда с «Альфой» не потерялись бы. А Т-кабина, упомянутая Женей, явно относилась к техническим аппаратам.       — Т-кабиной. — Ответил он. — А император… он рядом стоял, когда я… появился тут. — И опрокинул залпом в себя водку. Закашлялся, напиток оказался не просто крепким, а каким-то острым, внутренности прошило огнём. Мэй Чансу согнулся, судорожно кашляя, как когда-то от болезни лёгких.       — Император рядом с т-кабиной?! — на лице Тена отразилась оторопь, переходящая в банальное охренение.       Но тут советник, наконец, рискнул выпить «гостинец с родины» и как-то оно ему плохо пошло. Испугавшись, что сейчас, несмотря на запертые двери, сюда кто-нибудь вломится и задаст логичный вопрос, а что здесь, собственно происходит, он подскочил к своему собутыльнику, от души хлопнул его по спине, пролив половину, налил ему в опустевший бокал воды из кувшина:       — Закусывать же надо, дурила! Воду пей, давай! И дыши, дыши, всё хорошо… Что, отвык с этим местным пойлом от хорошей водки? Да дыши ты, дыши!       Попытки советника судорожно вздохнуть выглядели как-то слишком для обычного «пошло не в то горло». Тен запаниковал, вообразив себе анафилактический шок от водки. Он такого пока в жизни не видел, но бывает же. Эх, надо было взять с собой ещё одну ампулу антидота! Или это его так на «сыворотку правды» развезло?       — Эй, ты чего? Ты в порядке? Ты что, никогда водку не пил? Да дыши ты, чёрт побери! — и он снова хлопнул советника по спине.       — Не пил, — с трудом выдохнул Мэй Чансу. — Где бы я её брал, интересно? У нас её не было. Другие напитки.       Он выпил воды, дыхание понемногу восстанавливалось. Организм начинал понимать, что ему влили не яд, а просто очень крепкий алкоголь.       — Да уж, такое пойло не всякому пойдет, — констатировал он, запихивая в рот кусок яблока, чтобы убрать мерзкий вкус.       Эффект от выпитого был слишком большой встряской для организма, который ещё год назад собирался умереть. Мэй Чансу чувствовал себя так, будто его прокрутили между жерновами, а потом пару раз уронили на каменный пол. Но подавать виду было нельзя. И советник привычно задвинул боль на второй план и улыбнулся:       — Прости, что-то… не в то горло пошло явно. Ты-то сам тут как оказался? В смысле в Хине? Я думал, за стену… то есть за горы… никого не слали… Кроме меня.       Агент Тен мешком плюхнулся на стул, вытирая со лба выступивший пот. Кажется, обвинение в злостном отравлении советника откладывалось. Вот же… чччудик. В его-то годы и никогда не пробовать водку! Неужели маменькин сынок? Такие обычно все-таки в Контору не попадали — мамы не пускали. Антисанитария, все дела…       Немного успокоившись на тему того, что смертная казнь за убийство советника ему не грозит, Тен прикинул, сколько наркотика Сяо Шу мог получить с этой жалкой стопкой водки. Выходило немного даже по самым щедрым прикидкам. Но Тен был готов сам лично отговаривать коллегу сделать хоть один глоток, нервы все-таки не железные. Сам он плюнул на всё и, в надежде, что антидот справится и с наркотиком, и с опьянением, выпил свою порцию до дна. Налил — и снова выпил, хотя и понимал бессмысленность этого действа.       — Ну, ты даёшь… — продолжение с поминанием матери советника он благоразумно проглотил. Потом вспомнил, о чём они говорили, и несколько запоздало ответил: — Меня Т-кабиной выкинули, как всех. Стой, так что, император теперь про неё знает?!       Мэй Чансу резко замотал головой:       — Что ты! Конечно, нет! Он же и не понял ничего толком. Вот стоял он, а вдруг выходит из стены человек. Они подумал, что переселенец. А я отрицать и не собирался. Первое, что в голову пришло.       И ведь не лгал, говорил чистую правду. А ещё Мэй Чансу вдруг понял, что хочет говорить своему новому знакомому только истину и ничего кроме неё. И это пугало. Слишком привычно было лгать. Он тут же решил проверить, его ли это желание, или алкоголя?       — Какой-то здесь чай противный, — вырвалось у него против воли. А ведь хотел похвалить этот дрянной напиток. В этот раз ему выдали слишком горькие травы.       Советник в ужасе замер, понимая, что теперь каждое его слово может стать даже не последним, а критичным.       Тен, в свою очередь, пригубил чай и от души согласился с советником — чтобы пить такую гадость, нужно было обладать либо недюжинной силой духа, либо таким же недюжинным чувством долга. Но чтоб по доброй воле…       — А нашим с тобой мистралийским коллегам хорошо, у них кофе — хоть залейся! Правда, им приходится пить его без сахара и молока, чтобы не выдать себя с потрохами, а то эти мистралийцы за порчу своего национального напитка удавят, но лучше уж кофе без сахара, чем это — хоть бодрит. Хочешь, я при первой же оказии попрошу передать нам сюда с собой кофе? А то водка — это хорошо, но не каждый же вечер, — он зачем-то поболтал ложкой в чашке с чаем, но на вкус его действия никак не повлияли. Наверное, для этого надо было родиться магом. — Слышь, а что ты императору наплёл, какая тебя смерть ждала, что ты сюда переместился?       Тен представил себя, что его на выходе из Т-кабины ждал бы не координатор, а император, и поёжился. Да у него бы мигом вылетели из головы все лекции, он бы, наверное, просто заорал и бросился назад, тем самым провалив свою миссию в самом её начале. Тен поспешно запил невесёлые размышления и перевёл взгляд обратно на коллегу. Во взгляде было бесконечное уважение. Переселенец, ну надо же! Просто и гениально, сразу объясняет все нестыковки в поведении!       Мэй Чансу и хотел соврать, но язык не поворачивался:       — Я умирал от болезни. Ядовитые жуки впрыснули мне в кровь яд на горе Мэйлинь. Там погиб и мой отец, я тоже должен был умереть там, но сумел чудом прожить ещё почти 15 лет. Грустная история, на самом деле. Не хочу её рассказывать.       И он залпом допил всю водку, которая ещё оставалась в стакане. На этот раз пошло легче, он не закашлялся. Сознание немного уплывало. Он помнил, где он и с кем, помнил, что Тен совсем не друг, и всё же ему было приятно видеть сочувствующий взгляд молодого человека, который жил совсем в иную эпоху. И вряд ли он смог бы понять, почему и как все случилось в далёкой империи Китая.       — А ты? Зачем тебя сюда отправили? Нет, зачем ты на самом деле сюда пошёл? — спросил он тихо.       — Не, ну про пятнадцать лет ты загнул! — рассмеялся Тен, подцепляя палочкой кольца кальмара из упаковки. Он сам не мог понять, что с ним: несмотря на антидот, его тянуло расслабиться и глупо хихикать. Хотя это могло быть и просто отпустившее свои когти напряжение. — Пятнадцать лет? Да тебе тридцати на вид не дашь! Тебя что, лет в двенадцать покусали? А нафиг ты туда… Не, ну не хочешь — не рассказывай, но стал бы я так близко к сердцу принимать собственную легенду… Хотя тебе и никак, если бы ты в нее прямо не поверил — не выжил бы, тут эти чертовы маги видят всех насквозь.       Он поднял палочку с повисшими на ней тремя сухими колечками кальмаров и, задумчиво разглядывая закуску, продолжил:       — А я… а что я, отличаюсь чем-то от других? Кредитов на учёбу набрал, с последнего курса универа вылетел. Преподша сука, взяточница, полгода мурыжила и так и не поставила оценку. Ну и что мне было? Со всеми долгами к родителям на шею? А тут в одной компашке другана встретил. Сидели, чью-то днюху отмечали — как сейчас помню. По ящику крутили очередную серию про «лавочников». Все упились в стельку, стали на жизнь жаловаться. Кого баба бросила, кого с работы выгнали, я вот тоже тогда разнылся, что кредиты возвращать нечем, родителям сообщить боюсь. Был бы бабой — мог бы хоть на панель пойти, а так что? — Тен замолчал, глядя куда-то вдаль, на ту давнюю пьянку, изменившую жизнь незадачливого студента. — А утром за мной приехали… Я кое-как побрился, в зеркало на себя глянул и испугался — рожа опухшая, глаза красные, перегаром воняло. Стакан кофе, жвачку в рот, спускаюсь — а там машина, как в сериале. Знаешь, такая вся с затенёнными стеклами и чистая, как будто не по нашим улицам по дворники в грязи пробиралась, а телепортировалась, ну, как местные. Я даже струхнул слегка. Ну ты прикинь — как будто меня явились в спецслужбы вербовать. Хотя, если вдуматься… мы тоже вполне себе спецслужба. Сел в машину, а там никого, кроме водителя. Так и молчали всю дорогу. Я уже такого себе воображать науспел!.. не, успел… наворажать, во… Тьфу, ну ты меня понял! — Тен одним глотком осушил свою стопку и налил себе ещё. — Там такой мужик был смешной… знаешь, как рыбу с палкой в спине продают, да?.. Ну вот как рыба, да. С палкой! Весь такой прямой и копчёный. В смысле, сушёный… Ну то есть, сухарь такой с палкой. Спрашивал, сколько языков я знаю. Зачем-то прикопался к студенческому самодеятельному театру. А я куда бы только не записался за зачёт. И к нему записался… За зачёт! По долгам! — Тен уже откровенно заржал и чуть не перевернул стопку.       История Тена оказалась почему-то тоже грустной. И хотя Мэй Чансу не понял примерно половину (про машину, лавочников… ясно же, что речь не про торговцев, и хвосты), но в целом сюжет был понятен. Поймали на чём-то парня, внедрили практически против воли. Мэй Чансу стало очень жаль несчастного агента, которого он и сам собирался использовать. Он молча налил в стаканы водку, к вкусу которой постепенно привыкал, по их обычаю толкнул стакан Жени своим.       — За то, чтобы наши отступления вели к победам, — провозгласил он. И выпил. Ничего, третий стакан уже проскочил легко, Мэй Чансу дотянулся до закуски, закинул в рот маринованное что-то (кажется, это была вельба), прожевал. — А что дальше было?       — А ты типа не помнишь, как у тебя было! — Тен тоже потянулся к миске с маринованной закуской, но на полпути передумал. — Нам с тобой повезло — тебя небось, как и меня, сразу решили внедрять в Хину. Ну пральна, куда нас с нашими рожами внедрять, не в Поморье же… И не к мистралийцам тоже — у них рожи такие… хак… храк… бандитские, короче! Хотя в последнем потоке к мистралийцам такую девчонку… — руки агента не вполне уверенно подтянули к себе кувшин с чем-то тоже довольно сильно пахнущим алкоголем и нежно погладили его изгибы. — А чё, там такая блондинка… ммм… перед ней не то, то мистралийцы — рыба… не, самец же… рыб, да? Рыб не устроит! Не ус-то-ит, во. Но это она… А тем, у кого рожи не такие хра…ктр…ные, вот им и Ортан, и Галлант, и Поморье — всё пришлось учить! А я только Хину. А потом начальство вбще пришло и сказало, что всё, можно расслабиться и это… потому что местные того… сами русский учить будут! И ходить перед нами… на пятках? На чём они ходят? — уточнил он у кувшина. — Наверное, на пятках… А Семёныч… Ты Семёныча знаешь? Он сказал, всё учить, а то будем ходить… пятками вперед. Прикинь, как смешно? — Женя, он же Джон, он же агент Тен, заржал немудрёной старой шутке неизвестного Семёныча. — И прав, да. Всегда прав. Меня так: «Ты, слышь? Готов? Готов, не готов, пошёл! Нам нужно… во дворец…» Нужно — это в нужник, да? А им — во дворец. Ну я и пошёл… А тут — ты! Давай мужик, за встречу!       Он поднял свой стакан и попытался чокнуться с новым другом, но друг почему-то оказался не там, где должен был, и стакан прошёл мимо.       — Ты это… не тел…опртируйся мне тут! Чё, в маги записался?       Алкоголь был совсем крепким, так что Тен ещё и промахивался мимо стакана советника. Мэй Чансу схватил его за руку, помог стукнуть стаканом о стакан. А потом неожиданно для себя предложил:       — А хочешь избавиться от них? Совсем. Чтоб никакие Семёночи тебя не беспокоили.       Человек с таким странным именем точно не мог быть ни хином, ни китайцем. Да ещё и загадочный русский, который все учили.       — Я тебе помогу, — решительно стукнул стаканом по столу Мэй Чансу. — А ты меня научишь «русском».       Для изрядно сдобренного алкоголем мозга Женьки Тена мысль избавиться от всех показалась сложной. Он даже уставился на Мэй Чансу тяжёлым взглядом поверх стакана:       — Свсем?.. — он неуверенно махнул рукой возле своего горла и опрокинул стакан. — Ты чё, их много… И это… Т-кабина. У тя чё, личная Т-кабина в спальне? Как… домой, да?       Ты же уже… Давно не был дома, да? Во…       Он поднял стакан и налил. Треть в стакан и две трети на скатерть.       — Не, я слышал… да, Т-кабины того… в Ммм… Мистралии? Да. Они там… А чччего они…       Речь агента стала уже почти совсем непонятной, да и он явно выбирал салат помягче, чтобы устроиться на ночь.       А вот Мэй Чансу от упоминания загадочной Т-кабины немного протрезвел.       — А что в Мистралии с ними?       — Они… в Мистралии! — почти трезво, но совершенно непонятно объяснил агент Тен и позорно зарылся лицом в какие-то маринованные листики, от одного запаха которых у неподготовленного ортанца или там лондрийца начало бы жечь во рту. Всё-таки жалко, что переселенцы не успели ещё объяснить местным, как здорово и полезно для кожи лица спать в салате оливье…       Собеседник перешёл в фазу сна. Разговор явно продолжаться не мог. Мэй Чансу собрался было позвать слуг, но сообразил, что не стоит светить Тена в его покоях в таком состоянии. Поэтому советник, кряхтя, поднял тяжелое тело из салата, перетащил на кушетку, прикрыл покрывалом, а сам отправился спать в свою постель.