Хроники Странного Королевства. Миру―мир?

Время: Тринадцатый день Красной луны, суббота, вечер. Место: Дельта, Арборино, Кастель Коронадо       Макс и Диего вышли из кабинета короля и молча дошли до той комнаты, в которой Диего жил последние пару дней. В комнате Диего закурил и прикрыл окно — оно было распахнуто, поэтому не пострадало при взрыве.       — Дай-ка я тебя посмотрю на предмет проклятий, — сказал Макс, вынимая чёрные шнурки из кармана.       — Эта процедура становится уже привычной, — криво усмехнулся Диего, вставая перед отцом.       — Чист. — Макс спрятал шнурки обратно в карман. — Как ты?       — Хорошо, что Ольга и ребята в Хине. А то не знаю, что делал бы. А так… Живой, как видишь. И даже в истории не влипаю. Ты-то как? Вы вытащили этих… потерпевших? Всех? Что-то такое мне Амарго говорил.       — Вытащили. Только Орландо зацепило. И Дэн еле вышел из Лабиринта, он в Лабиринте уснул, представляешь? Вот он пришёл в себя, и я решил проверить, как Орландо. Сейчас пойду с тем же вопросом к Вельмиру и Мафею.       — Что же вы меня не позвали?       — Тебя тоже могло зацепить, ты эмпат, к тому же не управляемый, в отличие от Орландо. И я не хотел тебя дёргать, учитывая внезапно свалившееся «наследство». Что ты теперь собираешься делать?       — Сейчас попрошу телепортировать меня в замок, через пару дней вернусь и отправлюсь в Ортан — как раз и театр вернётся, и мои девочки. Ты… побереги себя, ладно?       — Ты тоже поосторожнее там. И шапочку надень.       — Ну, пошли тогда? Вернусь, тогда и отдам Орландо те три бумажки, которые просмотрел.       Они вышли из комнаты, Диего направился к дежурному телепортисту, а Макс неожиданно пошёл в другую сторону.       — Ты куда? — окликнул его сын. — Телепортисты там.       — Мне ещё кое-кого надо спросить, как дела. Ты иди. Я отправлюсь позже.       Диего махнул ему рукой и пошёл к телепортистам.       А Макс пошёл к Леночке, по дороге размышляя, что в Ортан можно и завтра. Или нет, лучше быстренько сегодня и вернуться сюда ночевать…       Фрейлина Люси Фаулз заперлась в комнате, испуганная воцарившимся в Кастель Коронадо хаосом — взрыв, попытка переворота — одного из двух было бы достаточно, чтобы привести в ужас скромную девушку. Агент Леночка Соколова уже чувствовала, что ей придется провести бессонную ночь, разбираясь в этом хаосе. Нет, она видела, что оппозиция варится на медленном огне, при каждом удобном случае — а их мистралийский монарх создавал, увы, много, прямо с момента воцарения — устраивая показательные выступления, но при всем при этом она не ожидала попытки шестого переворота. Особенно того, что эта попытка разгонится от разговоров до реальной попытки захватить власть за считанные минуты после взрыва. И так же скоропостижно провалится.       Пока что она видела здесь только свой собственный провал — она говорила Максу, что оппозиция усилила активность, но от усиления активности до переворота… Леночка покачала головой, перелистывая свои записи. Ей пока не удалось поговорить с Мануэлем, поэтому всё, что у неё было — это старые данные и собственные записи. И много-много кофе, чтобы понять, где же и что она пропустила.       В дверь постучали и Леночка, вскочив, поспешно закинула бумаги в ящик кровати.       — Войдите!       Когда Леночка открыла дверь, за дверью стоял мальчик-посыльный. Он вручил ей записку, на которой было написано «для мисс Люси Фаулз». Внутри хорошо знакомым ей почерком по-русски было написано: «Леночка, как ты? Ты не ранена? Жду ответа около ворот.»       Подписи не было, вместо подписи был нарисован весёлый бородатый кит в шляпе — папа всегда так подписывал свои записки и картинки, которые он в детстве для неё рисовал.       Леночка почувствовала, будто её окатили холодной водой. Неужели… неужели папа здесь? Ведь он ушёл, собираясь затеряться на просторах Дельты, а теперь… Что же получается, он вернулся? Она страшно соскучилась, ей хотелось немедленно броситься к воротам, встретить его, обнять, расспросить о том, как он прожил эти луны в раздираемом межмировой войной мире…       Но как же невовремя он вернулся! Угораздило же его явиться в Кастель Коронадо, когда тут сейчас не под подозрением разве что самые древние камни! Ну, и Макс с Мануэлем. Она уже слышала, что полковник Сур, пропустивший взрыв и почти переворот за чашкой кофе, теперь в отместку вытрясает даже позавчерашний кофе из тех, кто навлек на себя его подозрения. И именно этот день беглый агент «Дельты» выбрал, чтобы появиться у ворот! Ну и что теперь? Что будет безопасней — проигнорировать записку или выйти к воротам?       — Кто дал тебе эту записку? — спросила она у мальчика, выгадывая время у самой себя на размышления.       — Какой-то мужик. Наверно, военный. Сказал, что подождёт, пока я приду обратно. Чтобы я принёс ответ, если вы его дадите, или чтобы сказал, что ответа не будет, если вас не будет дома. Дал серебрушку и обещал ещё золотой, когда вернусь. Будет ответ, донна Люсия?       Ну, вот и что ты тут отпишешь в такой ситуации? «Папа, извини, ты невовремя, зайди в другой раз?» А если он за то время, пока ждёт, успел наслушаться и про взрыв, и про переворот, и теперь сходит с ума от тревоги, что же с его ненаглядной Леночкой?       Фрейлина Люси Фаулз не позволяла себе крепких выражений. Вслух. Зато про себя — её словарный запас ругательств за время жизни среди темпераментных мистралийцев мог бы озадачить среднестатистического боцмана из её родного мира. Правда, не столько крепостью выражений, сколько их красочностью и чуждостью. Ну вот, некоторые из этих выражений она и помянула про себя, набрасывая тёплую шаль.       — Пойдём, — обратилась она к мальчику. — Проводишь меня к воротам, хоть посмотрю, кто это такие записки посылает.       Мальчик одернул лакейский сюртучок и пошёл перед Люси к воротам, не к парадным, а к тем, что ближе к кухне. По дороге он всё оглядывался на неё, открывал рот и закрывал, как будто хотел что-то сказать. Уже подходя к воротам, он не выдержал:       — Донна Лусия, а вы прямо даже родились с такими волосами? И они всегда у вас такие белые?       «Донна Лусия» посмотрела на мальчика в некотором недоумении, потом рассмеялась:       — Всегда такие были. Точно так же, как у её величества королевы Эльвиры. Я понимаю, что сейчас среди мистралиек пошла мода перекрашивать волосы, чтобы походить на королеву, но нет — я так и родилась. А что?       — Да просто интересно. Я думал, так не бывает. Настоящее волшебство!       Они подошли к воротам, мальчик открыл небольшую дверцу и выглянул.       — Вон он стоит, донья Лусия.       Поодаль от ворот стоял темноволосый смуглый наёмник средних лет. На мальчишеский шёпот он быстро оглянулся, а, увидев Леночку, просиял и быстро подошёл к дверке.       — Здравствуйте, мисс Люси. Рад вас видеть. Вы не пострадали при взрыве?       Леди Люси Фаулз смотрела на наёмника. Леночка Соколова смотрела на отца. Смотрела и не знала, что сказать. Он изменился, и не только благодаря краске. Даже если смуглость его кожи и чернота волос были заслугой краски, то стройность так просто не сымитируешь. Подтянутость и выправка военного сменились расслабленностью. Но это была расслабленность змеи на солнышке, которая может кинуться в любую минуту. Без предупреждения. И ещё глаза… Они смотрели как-то по-другому. Как у человека, которому не в чем себя упрекнуть, что было несколько странно для беглого агента службы «Дельта». Да, была там и тревога за дочь, но она уже растворялась, ведь дочь стояла перед ним, целая и невредимая, только очень растерянная. Услужливый мальчишка тоже крутился неподалёку и с интересом следил за развитием событий. Угораздило…       — Нет, я не пострадала, — медленно проговорила Леночка, потом решилась: — Следуйте за мной, пожалуйста, вас примут.       Затем она бросила мальчику золотой, обозначив тем самым, что в его услугах больше не нуждается. Ребенок оказался ловким и понятливым — монета исчезла в его кармане, а сам он тут же растворился в темноте.       Бывший агент Соколов молча шёл за своей дочерью по дворцовым коридорам. Везде были последствия взрыва, но не было суеты — кто-то выметал стекла, какие-то женщины снимали портьеры с окон, а на одном из подоконников стоял человек и вставлял стекло. За то время, что они не виделись, она повзрослела, похудела и как-то осунулась.       Войдя за ней в её комнату, он прикрыл за собой дверь и обнял её.       — Здравствуй, Ленка! Как же я по тебе соскучился! Ну как ты?       Внезапно дверь за его спиной открылась и в комнату вошёл Максимилиан Рельмо.       — Леночка! Ты…       Макс осёкся.       — Простите, я не вовремя?       Леночка перевела растерянный взгляд с отца на любимого. Вот уж и впрямь не знаешь, что лучше — то ли присутствие в её комнате поздним вечером чужого мистралийца, то ли родного отца! А Макс… узнал ли он своего бывшего коллегу или…?       Леночка снова посмотрела на отца, предоставив ему заговорить первым, готовая поддержать любую его легенду.       — Вот и не верь после этого в судьбу! Заходи и дверь закрой, — криво усмехнулся бывший агент. Макс закрыл за собой дверь на щеколду, не отводя взгляда от неожиданного гостя. — Приди ты на полчаса позже… Или раньше… Что, Макс, не узнаёшь?       — Гриша? Соколов? Откуда ты здесь взялся? И что ты с собой сделал? И зачем ты связался с этими подонками? Ты же… И куда потом пропал?       — Отвечаю по порядку — да, Гриша, да, Соколов, пришёл пешком, перед этим покрасился, с подонками связался, чтобы Ленку не трогали, в бега пустился, чтобы не посадили. Надеюсь, ты не побежишь докладывать наверх, роняя тапки, и дашь мне уйти. И, думаю, Ленки это не коснется — она здесь совершенно ни при чём. Я просто хотел узнать, не пострадала ли она от взрыва.       — Так. Подожди. Лисавета — твоих рук дело?       — Отчасти. Подарил её зятю бутылку отбеливателя с подробной инструкцией. Он решился?       — Да. Ещё кто-то на твоей совести есть?       — Больше никого.       — Гриша, ты мой лучший агент. Ты последние новости знаешь?       — Какие?       — Что Дельта присоединилась к договору Раэла.       — Откуда бы? Я сопровождал караваны. Об этом не кричали на всех углах и в газетах не писали. Что, правда?       — Да. Возвращайся и пиши ЧЕСТНЫЙ подробный отчёт. Для меня. И другой отчёт — для начальства. И я подумаю, что с тобой делать. Хочешь с Леночкой поговорить, наверно? Часа на полтора я сейчас уйду, вернусь — и будешь разговаривать со мной. Либо я тебя больше не вижу. Выбор за тобой. Если решишь вернуться — объявляю выговор и прикрою. И дверь запирать не забывай.       И Макс вышел, закрыв за собой дверь, а Гриша сел на кровать и сгорбился.       Когда за Максом закрылась дверь, Леночка позволила себе перевести дух. Вот так резко, чётко и просто. Либо ты с нами, либо против нас. И в этом весь Макс. Только что делать ей, которую вроде бы перед выбором не ставили, но которой уже пришлось его совершить, тогда, в тот вечер, когда вместо родного отца перед ней впервые предстал этот мистралийский наёмник. Она выбрала остаться с Максом, что, в конце концов, и привело её сюда, в Кастель Коронадо. А вот что привело сюда отца, да ещё сегодня… «Вот и не верь после этого в судьбу» — так вроде он сам сказал? Может, и впрямь…       — Пап, — тихо сказала Леночка, — останься, пожалуйста. Хоть поговорите. Не на бегу, а сядете, выпьете кофе и спокойно обсудите. Мне кажется, Макс не будет удерживать тебя силой. Ведь ничего не мешало бы ему сделать это сейчас. Да хоть ту же стражу позвать — у королевской фрейлины в комнате подозрительный наёмник! А тут и так все на ушах стоят после взрыва. А как… как ты про него узнал? Неужели слышал?       — Я отслеживал тебя все это время. И всякий раз, бывая в Лондре, заглядывал в твой бар. В последний раз я тебя там уже не застал и спросил, где ты. Мне ответили, что ты переехала в Мистралию к родне. Вчера я добрался до Арборино и выяснил, что у королевы новая фрейлина — Люси Фаулз, и что она блондинка. Я решил дождаться, пока ты выйдешь из дворца, но тут услышал взрыв и не утерпел, послал тебе записку. Надо было, конечно, писать по-мистралийски или на лондрийском, но я забыл. Очень испугался. А ты как?       Леночка отвернулась, занявшись приготовлением очередной порции кофе. Очень удобный этот мистралийский напиток — пока медленно помешиваешь его ложечкой, очень удобно думать и тянуть время. И ты вроде как занят.       Ей очень хотелось, чтобы отец остался. Жизнь наёмника сложно назвать комфортной и безопасной даже на Альфе, что уж говорить о Дельте, где можно и на мага напороться или в критический момент не суметь получить помощь. То ли дело, если бы он сумел остаться в безопасности дворца! На этом месте мысли Леночки споткнулись о причину, приведшую в Кастель Коронадо Григория Соколова. Ладно, другого дворца, не Кастель Коронадо. И вообще подальше от Мистралии, где, похоже, спокойной и мирной жизни просто не бывает. Ну вот, и что теперь — жаловаться, в каких условиях приходится работать? Или наоборот заверить, что всё прекрасно?       — Ну, у меня много работы… — медленно начала Леночка, наблюдая за первыми пузырьками, всплывшими к поверхности из ароматных кофейных глубин. — Просто потому, что никто не приводил бумаги в порядок, а то и вовсе стремились скрыть разные траты… — кажется, это было вовсе не то, что интересовало отца после долгой разлуки, поэтому она продолжила уже о другом: — Ко мне здесь все хорошо относятся и помогают по мере сил…       Ага, если вычеркнуть холодность королевы, безалаберность короля, который вместо помощи навлекает на её голову проблемы, и графа Мендосу с его сальными глазами. И баронессу Моралес, напоминающую идущий на абордаж испанский галеон. И исчезновения Макса. А так всё ок хорошо и в полном порядке.       — А взрыв вообще произошел в дальнем углу сада, у королевской усыпальницы, вообще волноваться не о чем.       — Доченька! А чем ты тут занимаешься? При чём тут бумаги и траты? Тебя Макс сюда пристроил? Хочешь, я тоже сюда устроюсь охранником? Раз Макс меня уже видел и сказал, что прикроет, он прикроет. А я прикрою тебя. Могу смыть краску и сказаться тоже твоим родственником, дядей, или ещё кем. И ты не будешь в этом дворце совершенно одна. Да и с бумагами, если ты ими занимаешься, я смогу тебе помочь. И, кстати… — Григорий вытащил из заплечного мешка банку солёных огурцов. — Вот! Осталось ещё немного, мой караван шёл через Поморье, а я помню, ты их любишь. Будем считать, что к кофе. И ещё — вот! — он достал из кармана петушка на палочке. — Это на сладкое.       Агент Соколова смотрела на петушка на палочке и не верила своим глазам. Ну ладно, солёные огурцы, она их действительно любила, хотя в портовом Арборино можно было найти и не то, но петушок? На палочке? Уж не забыл ли папа за время странствий, сколько ей лет?       — Эээ… спасибо, папа. Сейчас мы попьём кофе с твоими гостинцами. Я могу послать на кухню, чтобы нам принесли что-нибудь ещё к кофе. И… и еду, если ты голодный.       Она забрала у отца угощение и поставила его на стол.       — Пап, я, официально — фрейлина королевы Эльвиры, а неофициально — особо доверенный бухгалтер Макса, которому выпала сомнительная честь разобраться в бюджете Мистралии и понять, почему в казне два золотых… Ну, не два, но ненамного больше. А с восстановлением после взрыва и вовсе останется дырка от бублика. В общем, всё непросто, но меня бы очень обрадовало, если бы ты остался.       — Не обижайся на петушка. Это я вообще-то не для тебя купил, а для мальчика, живёт в соседней комнате в гостинице, мы с ним подружились. Подумал, что тебя порадует, но не преуспел. Да и огурцы случайно с собой оказались. Я ж не рассчитывал с тобой повидаться, я думал потолкаться, про тебя что-то узнать и уйти. Взрыв и Макс спутали все планы. И я рад буду остаться. Так что давай попьём кофе, а потом я напишу подробный отчёт для Макса. И мы с ним поговорим. И если всё будет хорошо, я вернусь.       Леночка перевела дух, когда стало ясно, что за психическое здоровье отца можно не волноваться, и принялась разливать по чашкам кофе, болтая о жизни во дворце. И всё же она поймала себя на том, что в этой беззаботной болтовне излагает общеизвестные факты, и ничего сверх того. Тогда, уходя, отец не подтвердил того, что знал о планах убить Макса… но и не отрицал этого. И это упрямой чёрной тенью витало над столиком с кофе и светской болтовней. Пока отец путешествовал где-то вдали от Мистралии и Макса — это было одно, но сейчас, когда и сам Макс, и она зовут его вернуться, обосноваться в непосредственной близости…       Кофейник в руках Леночки дрогнул и на скатерти возникло коричневое пятно. Девушка прерывисто вздохнула и потянулась за салфеткой. Теперь ей почему-то начало казаться, что она совершает ошибку…       Пожалуй, наступило время прямых вопросов.       — Папа… Ты знал, что Макса планируют убить?       — Нет. То есть, разговоры такие велись, конечно. Но они шли в ключе, что это невозможно, что Макс неубиваемый и что он даже после смерти может нагадить. Я не принимал их всерьёз. И Жорик меня не любил, думаю, идея была его, и он не хотел со мной делиться, всё боялся, что его подсидят. Кончилось это для него плохо, если помнишь. А, ты же не знаешь. Он близко познакомился с ортанским палачом… Леночка! Не сердись на меня. Если б я знал, что сюда тебя устроил Макс, я бы не стал с ними связываться, они ж меня тобой шантажировали, что либо ты работаешь на них, либо я, либо ты вылетаешь с работы за профнепригодность. Они говорили, что Макс тобой недоволен, и только благодаря моим былым заслугам тебя здесь держат.       Григорий взял чашку, отпил и спросил:       — А молока или сливок нет?       Леночка только тяжело вздохнула. Если бы древняя легенда о всадниках апокалипсиса была правдой, то она бы легко добавила к ним пятого — недомолвки. Скольких проблем можно было бы избежать, если бы отец поговорил с ней ещё до покушения на Макса, если бы сам Макс не вел двойную жизнь, если бы… Если бы люди чаще говорили о том, что их беспокоит.       — У меня в комнате нету ни молока, ни сливок, но можно послать на кухню. Хотя уже поздно, может, там уже и нет никого, — сказала она и пока отец делал второй глоток, прикидывая, сможет ли он пить эту горькую гадость по-мистралийски, продолжила: — Я знала, что Жорик пропал. И очень рада, что до него добрался палач! — в голосе «синеглазой Снегурочки» прозвучала такая жестокость, что Жорик бы, пожалуй, предпочёл бы свою судьбу, чем попадание в руки девушки.       — А ты что-то имела против него? Он же в другом месте работал. Он же в Голдиана и Ортане — ты вообще с ним почти не должна была пересекаться. Он что, к тебе приставал?       — А ты как думаешь? — огрызнулась Леночка. — Впрочем, это уже его проблемы. А вот тебе надо начистоту поговорить с Максом. Если ты ему всё расскажешь, он тебя точно простит и прикроет. Он очень хороший, только очень задёрганный… Думал, что мы с Мануэлем и мэтром Алехандро в Мистралии справимся без него, да куда там… И сам умудрился влипнуть. Ко мне сам Орландо прибегал, убеждая пустить его в Т-кабину спасать Макса, представляешь?       — Ленка, а насчёт Жорика ты чего молчала? Я бы ему дал по морде, чтобы не лез, и все дела. Или Максу бы сказала — он его непосредственный начальник… был. До Жориковой немирной и постыдной кончины. А с Максом мы договоримся, ты в это не лезь, я сам. Вот сейчас напишу отчёт, потом мы с ним выпьем, и всё будет нормально. У тебя здесь есть что-нибудь пишущее, компьютер или брехунец? Ты меня пустишь, а то я всё в Поморье оставил?       — А то ты сам не видел, какая Жорик сволочь — подлая и опасная. Опасная именно своей подлостью. Такие бьют в спину… Да что я тебе рассказываю? Ты сам знаешь. Я не хотела вас впутывать.       Леночка подошла к шкатулке с драгоценностями, сняла с шеи цепочку с ключиком размером с фалангу пальца и из-под вороха бус и серег извлекла 'брехунец».       — Держи, пап. Хорошо, что ты вернулся.       Гриша взял брехунец, с весёлым изумлением потыкал в него пальцем:       — Представляешь, разучился! Несколько месяцев в руках не держал. А что касается Жорика — прости, недооценил я его. Но он больше никого не побеспокоит. А ты могла и пожаловаться, я бы его окоротил. На будущее — если кто будет к тебе приставать — говори. Если не мне, то Максу. И я сильнее, чем ты думаешь, а он… Ладно, буду вспоминать, как пишутся отчёты, а потом ты меня выпроводи. Я оставлю Максу свой адрес, не стоит мне у тебя ночевать, а то будут у тебя проблемы, репутацию тебе испорчу.       И он углубился в составление отчёта.