Хроники Странного Королевства. Миру―мир?

Время: Восемнадцатый день Красной луны, четверг, ближе к полудню Место: Библиотека в Кастель Коронадо, Арборино, Мистралия              В обустройстве королевской библиотеки явно принял участие сам Орландо. Не то, чтобы он часто там появлялся, но рука полуэльфа чувствовалась — там хватало сидений на любой вкус: можно было сидеть и работать за столом, можно было свернуться в кресле (на подлокотнике, на спинке — кому что больше нравится), можно было оседлать приставную лестиницу и устроиться под самым потолком, а можно было и спрятаться на подоконнике, достаточно длинном и широком, чтобы там можно было и сидеть, и лежать. Во всяком случае, таким, как Хорхе и сам Орландо. У его величества Шеллара точно возникла бы проблема с этим способом чтения. Но Шеллар, как правило, и не стремился читать в странных позах.       А ещё на подоконнике можно было задёрнуть штору, наглухо отделив себя от окружающего мира. Что Хорхе и сделал, забравшись туда с толстым томом, выбрав, против обыкновения, «Жизнеописания героев». Обычно этот жанр он обходил стороной, но сегодня он искал нечто вполне определенное — свидетельства, что даже великие герои испытывали страх и действовали иногда под его влиянием. Увы, автор придерживался точки зрения, что герои — это такие боевые машины, настроенные на подвиги и чуждые всем эмоциям, кроме высокого вдохновения битвы.       Хорхе знал, что он никак не герой и не воин, но вцепился в пример отца, знаменитого алхимика — и грозного воина одновременно. И пока ни изыскания, ни размышления об отце утешения не приносили. Поэтому Хорхе, отделённый от общего зала толстой тёмной шторой, сидел на подоконнике с открытой книгой и невидящими глазами смотрел в окно, раз за разом прокручивая в голове всё случившееся. Ведь сначала он был настроен на сопротивление до последней капли крови, ведь он подстроил охраннику… единственному нормальному охраннику!.. ловушку и ничуть в этом не раскаивался, пока… пока не увидел его на полу в луже крови. Когда же он начал ломаться? Когда увидел беззащитного Андреса в руках охранника-голдианца, на морде которого было написано, что он — недалёкий садист? Или когда запаниковал при виде убийцы? Или он изначально был трусом и заучкой, не годным в жизни больше ни на что?       Человек, вошедший в зал библиотеки всего несколькими минутами позже Хорхе, не очень часто посещал подобные места. Нет, он, конечно, был грамотен, и не только говорил, но и читал и писал по крайней мере на трёх языках. Но в библиотеках бывал редко.       «Что ж, — подумал он, оглядывая зал. — К театру я уже приобщился даже изнутри, теперь приобщусь к этому храму науки. Может и выясню заодно, кто же покровительствует алхимикам…»       Но в этот час приобщаться к каким-либо тайным знаниям ему не светило. Зал почему-то был бессовестно и безнадежно пуст. Если конечно не считать сотрудниц библиотеки, которые тихо переходили от шкафа к шкафу и водворяли собранные со столов книги на отведенные им места.       Но сын товарища Амарго, которого собственно и искал посетитель, а это был не кто иной, как Рико, должен был быть именно здесь. Опытный вор оглядел зал и довольно быстро заметил закрытую штору и тёмный силуэт за ней.       Он чуть-чуть отвернул край, почти незаметно, только чтобы убедиться, что не ошибся, и если что, искать дальше.       Он не ошибся. Убедившись в этом, просто отпустил штору и сел за столик рядом.       Сначала из-за шторы слышались звуки перелистывания книги. Причем неровные — человек не вдумчиво читал, а торопливо листал в поисках чего-то, ведомого одному ему. Иногда он останавливался, шелест бумаги замирал. Иногда слышался тяжёлый вздох — и снова нетерпеливое шуршание. Потом шуршание и вовсе прекратилось, зато вместо него послышалось шмыганье носом. Раз, другой, третий… А затем — тихое, но очень грязное ругательство, из тех, что мальчишки употребляют, стараясь казаться взрослыми и независимыми. Обычно его употреблял товарищ Кантор и только в минуты паршивого настроения, но, поскольку паршивое настроение у товарища случалось часто, то выучить его основной репертуар было несложно.       — Эй, — тихонько позвал Рико, снова приподняв край шторы. — Здесь же обитель мудрости! Да и ладно бы с этим, но здесь ведь дамы!       Встретив мрачный взгляд мальчика, он не смутился и подмигнул.       — Обитель мудрости? — непривычно ядовитым шёпотом переспросил Хорхе. — Да всей этой мудростью можно подтереться, когда… когда доходит до дела! Что толку от этих вот… жизнеописаний, когда за ними не видно человека? Со всеми его мечтами… и страхами… Видал я эту мудрость…! — мальчишка хотел указать точное место, где видал, но понял, что Рико это не впечатлит.       — Что мне была вся мудрость скучных книг? — патетически пропел Рико, но так тихо, что услышал только Хорхе, а библиотекарши и ухом не повели. Потом встал, приблизился, и задёрнул штору, спрятавшись за ней сам, только на подоконник садиться не стал. — Отличное место ты нашёл, нас здесь нипочём не засекут. Только, сдается мне, не особо тебе здесь весело. Ты сюда по делу или вынужденно? Потому что человека разве в книгах ищут? А какого, кстати человека?       — Живого человека. Не идеал. Не маску. Я хочу понять, я один трус и предатель… или другие тоже как-то живут с этим? Живут, ходят среди других людей… и это не давит на них? — неожиданно откровенно объяснил мальчишка и снова шмыгнул носом, пряча покрасневшие глаза. — Как они… как они встают с этим по утрам? Даже не воины… хотя воином может стать каждый, ты знаешь лучше меня. Ты, мой отец, Кантор… В вас есть сила… сила поступать по своим убеждениям, а не против. Даже… даже Пассионарио! — он не смог назвать короля по имени, но партийное прозвище казалось менее фамильярным. — А я… Я — трус. И предатель, — Хорхе произнёс приговор, который сам себе вынес и все-таки уткнулся в ладони.       — Почему ты так думаешь? — удивился Рико. Сейчас он смотрел на мальчика внимательно и серьёзно, без всегдашней улыбки. — Потому что тебя похитили и держали в заложниках? Так и с Кантором то же случалось, и со мной. Не совсем то же самое, но похоже. Твой отец… тоже, сам знаешь. Это называется обратная сторона пути. Когда бежишь от погони, зная, что твой друг в руках врагов, но понимаешь, что это лучшее, что ты можешь сделать для него и других. Когда сам испытываешь бессилье, и не можешь вырваться, несмотря на все свои умения. Только при чём тут предательство? И каких убеждений?       — И что? — тихо, но горячо зашептал Хорхе, поднимая покрасневшую физиономию. — Ты меня вообще не понял! И никто не понимает! И в книгах этих бестолковых ответа нет. Я разве спрашивал о том, как вы были в заложниках? В плену? Погоня… А если погони нет? Если для тебя всё позади? Потом ты куда пойдешь? К своим товарищам, как ни в чём не бывало? Ну, одному повезло, другому нет… — он прерывисто вздохнул. — Стой, а что ты здесь делаешь? Тебя отец послал, да? Для душеспасительных бесед?!       — Послал, — не стал отпираться Рико. — Только не для бесед. Да я бы и не мешал, только вижу, что худо тебе. И потом, беседа — разве это плохо? Понял я, зря ты так. Память, совесть… Самому погано. Я ведь его видел. Не сейчас, тогда ещё, в Даэн-Риссе. Поговорить не успели особо, его король Шеллар отвлёк, а меня товарищ Пассионарио. И комнату его я видел там, в доме. Только точно тебе говорю, он сам с ними ушёл. Значит, есть надежда. А что одному повезло, а другому нет, так это, брат, у каждого свой фарт. К предательству отношения не имеет.       Хорхе отвернулся к окну.       — Давай я тебе просто расскажу, а ты потом скажешь, что думаешь. Когда… когда дон Антонио понял, что наши уже в доме, он послал к нам, заложникам, убийц. Ко мне так точно… — мальчишка замолчал, стиснув пальцы так, что они побелели. — Я слышал выстрел. Один. Как потом оказалось, убийца тяжело ранил охранника, единственного, кто ко мне относился по-человечески! Ну, не считая некроманта, но он странный. Потом убийца вошёл ко мне. И стал гоняться за мной с ножом. Я отбивался, чем и как мог. Потом всё «чем» кончилось. Не мог же я швырнуть в него стол… И он меня догнал, — Хорхе опять замолк, переживая то страшное мгновение, когда он прощался с иллюзией о собственном бессмертии. Все смертны, даже самоуверенные подростки. — Тогда раздался второй выстрел. Это уже дон Армандо застрелил убийцу. Я же не знал, кто он и что он из наших. У дона Антонио там столько людей, включая мистралийцев… Я испугался. Сначала его, потом вообще. Он вывел меня из комнаты, а там… а там охранник. В луже крови. Я думал, что он мёртв. Совсем. И что убили его наши, когда пришли меня освобождать. Потом я услышал сердцебиение и потребовал, чтобы его немедленно доставили к целителю. А потом появился кто-то ещё и сказал, что второго заложника нет… Понимаешь, раньше, как только меня освободили, я бы кинулся спасать Андреса любой ценой! А сейчас… сейчас только понадеялся, что к нему убийц не подослали. Рико, слышишь? Я струсил! Как последний предатель предпочел отсидеться за спинами спасателей!       — Хочешь знать, что я думаю? — Рико говорил сейчас сосредоточенно и по делу, как наверно говорил бы с его отцом, если бы тому понадобилось что-нибудь спросить. — Во-первых, к Андресу никого не подсылали — его в тот момент уже не было в доме. Только к тебе. И решение убить тебя было спонтанным и непродуманным, оно было спровоцировано именно налётом. А уж поведение убийцы… Зачем ему гоняться за тобой с ножом, если у него был пистолет? Быстрее и проще. Он что, с одним патроном пришёл? А если и так, зачем ему тратить его на своего же сообщника? Но это теперь не выяснишь, если его застрелили. А трусости я здесь вообще не вижу. И от врага ты отбивался, и охранника спасал, и всё в условиях напряжения и спешки — в общем, такую активность после первого настоящего боя редко кто проявляет. У тебя крепкие нервы, парень. Что неудивительно, — сейчас он чуть улыбнулся, подумав о родителях этого мальчишки. — Вот в следующий раз в опасной ситуации сам убедишься. Только давай ты пока в эти ситуации хотя бы специально спешить не будешь.       Хорхе задумался. Сам он до сих пор не обратил внимания на противоречие в поведении убийцы.       — Если только он хотел свалить убийство охранника на наших… Ведь получается, что он убил своего. А наши, наверное, на расстояние ножа не подходили… И я поверил! Я поверил, что это наши, которые пришли меня спасать, убили охранника! Правильно, для них он был только одним из людей дона Антонио… Если он и Андреса охранял — я почти уверен, что он и с ним был, если не добр, то снисходителен. И Андрес наверняка мог с ним говорить — охранник тоже был мистралиец… — Хорхе снова замолчал, но теперь он уже не переживал случившееся, а пытался выловить вывод из своих рассуждений. Голова всё ещё работала неважно, в чём он сам успел убедиться за эту беседу, поэтому юный алхимик предпочёл думать вслух, чтобы Рико мог его поправить, если что. — Мистралиец. Добрый. Ну, на фоне остальных. Мистралиец. Я не знаю, набирал ли дон Антонио в Голдиане мистралийцев, я там почти со всеми говорил по-голдиански. А если он из…из старых людей дона Антонио? А что, если он знал Андреса раньше? А что, если он может знать о нём больше? — Хорхе с надеждой и тревогой посмотрел на Рико. — Ведь да? Скажи, что я прав!       — Похоже на то, — согласился Рико. — Хоть на несомненное доказательство и не тянет… А как ты понял, что он добрый? Он с тобой говорил? По-мистралийски? Если ты к нему обратился по-голдиански, а он ответил по-мистралийски, скорее всего, ты прав. А про Андреса ничего не рассказывал? Не упоминал? Не намекал? Вопросов не задавал?       Наводящие вопросы Рико заставили Хорхе признать, что период плена он помнит плохо. Очень плохо. Хотя освободили его только ночью. Жизнь в плену то замирала в томительном ожидании, когда было непонятно, что хуже — перемены или их отсутствие, то неслась галопом в очередной попытке удрать, выжить, не сдаться, защитить Андреса.       — Я… я не помню, — мысли против воли скатывались к картине тела в луже крови. — Он говорил со мной по-мистралийски… и я с ним. Я не помню, почему… И он не бил меня так сильно, как остальные. Хотя мог. Мне бы хватило одного его удара, чтобы голова оторвалась, — грустно улыбнулся Хорхе. — Он принес мне книги… послал ко мне некроманта снять швы с пальцев… И… да, он спрашивал про Андреса! Только он назвал его как-то… мелким, что ли. Какой он мелкий? А я сказал, что это — Андрес, ученик короля Орландо. Так что он точно знает Андреса! Но он же без сознания… если вообще жив, — голос Хорхе превратился в шёпот, в котором звучало что-то подозрительно похожее на слёзы.       — Жив, жив, — успокоил его Рико. — Я точно знаю, ему даже помощь оказали, перевязали, всё такое. Кстати, его единственного ещё ни о чём не спрашивали, всех остальных ещё ночью. Но никто ничего не знает. То есть, не больше, чем мы и без них знаем.       Он изогнул бровь, выражая сожаление о недоступности такой нужной информации.       — Видимо, этот дон Антонио всё делал в тайне даже от своих. А ты его видел? Он что, правда такой проницательный и предусмотрительный?       Хорхе перевёл дух, сам не понимая, почему ему так важен этот человек, которого он узнал пару дней назад. Потом вспомнил о своём знакомстве с доном Антонио:       — Он? Проницательный и предусмотрительный? Только если он хороший актёр. Потому что он производит впечатление вспыльчивого болвана! Ты бы видел, как к нему маг-некромант обращается! Как к умственно отсталому!       Рико едва слышно засмеялся.       — В таком случае он от нас не уйдёт! А тот охранник, хочешь на него посмотреть и успокоиться? Может, мы от него что-то полезное узнаем. Не о том, где может быть Андрес, это вряд ли. Но хотя бы о том, что было раньше. Вдруг это как-то поможет делу.       — Ты что, какой узнать? Какое дело? Хорошо, если он в себя пришёл! — воскликнул Хорхе. — И даже если пришел — ты хочешь его обратно загнать? Ему же плохо! Его же нельзя волновать! — он выпалил примерно всё, что слышал от матери. — А если ты пойдёшь со мной и задашь «по делу» — я с тобой разговаривать не буду! Никогда! Сначала ты со мной от отца приходишь «побеседовать», потом… — мальчишка фыркнул и небрежно скинул с колен толстый том, как минимум сейчас перестав разыскивать в нем «человека».       — Эй, потише на поворотах, — возмутился Рико. — Во-первых, я к тебе не беседовать пришёл. Во-вторых, Андреса спасать ты ведь не передумал? Если этот твой охранник такой добрый, как ты описываешь, и Андреса знал, ему может тоже не все равно. В-третьих, с тобой я пойду в любом случае — кто тебя одного туда пустит? Я же говорю, этот парень был без памяти, с ним никто вообще не разговаривал. Это ты говоришь, что он приличный, а для всех он — пленный, человек дона Антонио, и чего от него ожидать, не известно. И в-четвёртых, волновать его никто не собирается, если ты, конечно, не начнёшь кричать на всё ведомство. Хорошо, полковника Сура сейчас, вроде бы, нет, без него нас вернее пропустят.       Будь на месте подростка Хорхе Кантор или хотя бы Орландо, Рико бы удостоился подробного и нелестного описания своих душевных качеств. Потому что ставить человека перед выбором — спасать друга любой ценой или проявить сострадание к… нет, не врагу, ещё не другу, но неплохому человеку… А ведь охранник скорее всего знает об Андресе больше, раз он знал его до, в его прежней жизни.       — Я уверен, что Андрес не согласится, чтобы его спасали ценой здоровья… не врага. А может, и приятеля! — заявил Хорхе. — А если ты будешь настаивать на допросе раненого, то я пойду сам! Кто не пустит сына первого советника по поручению первого советника?       — Вот сам первый советник и не пустит, — усмехнулся Рико. — Который отлично знает, кому чего поручал. Ладно, пошли, — Он отвернул штору и показал глазами на выход. Освободиться от навязанного сопровождающего мальчишке не удастся, но зачем ему это знать? Всегда лучше, когда скрываться не надо, да и потенциальным противникам сразу видно, что парень под присмотром. Впрочем, Рико не поручился бы, что к пацану не приставили дополнительную охрану, на этот раз тайную. Пока он никого не засёк, но кто знает? — Идёшь?       На этот раз самоуверенный «сын первого советника» быстро скис. Вспомнил, что это звание не только открывало ему двери — и то немногие — но и привело в плен. А заодно и Андреса. А там вся ценность этого звания измерялась величиной выкупа, не очень-то лестно. И как бы ты не хорохорился, тебя всегда и с наслаждением ткнут носом в то, что сын первого советника — сопляк и трус, выкрикивающий пустые угрозы. Вон даже Рико, почти не напрягаясь и не расставаясь со своей усмешкой, поставил его на место. Как маленького. Дескать, ты молодец, для своего возраста всё сделал правильно, а теперь изволь слушать, что тебе говорят взрослые дяди и тёти. Вот твоя свобода действий — отсюда и до забора. Хоть и не плен. Но в плену у него было законное право бежать и драться. И позорно умереть от ножа убийцы, визжа, как поросенок.       Хорхе поплелся вперёд, уже раскаиваясь, что решил проведать охранника.       Рико заметил, что Хорхе-Мартин какой-то печальный, но понимал, что после плена и таких переживаний это нормально и понятно. Выросшие в Мистралии парни стесняются проявлять некоторые эмоции, но это не значит, что они ничего не чувствуют. Он вспомнил Кантора, их знакомство и неслышно вздохнул.       Они вышли из библиотеки и молча прошли по дорожкам внутреннего парка, держа путь к тому крылу, где размещалось ведомство Сура. Поскольку Рико иногда участвовал и в операциях службы безопасности, у него был действительный пропуск, и внутрь они прошли без проблем. Немного больше усилий они потратили, чтобы попасть в коридор, вдоль которого размещались камеры, но и это им удалось.       — Прошу прощения, — чуть не столкнулся с Хорхе нескладный долговязый человек, шедший по не слишком хорошо освещённому коридору и при этом сверявшийся с какими-то записями.       Он обошел обоих посетителей, окинув их рассеянным взглядом, и продолжил свое занятие, посматривая то на двери камер, то в книжечку.       Хорхе невольно оглянулся на этого чудака. Не то, чтобы он знал всех в Кастель Коронадо или хотя бы даже в ведомстве полковника Сура (он подозревал, что даже его отец знает не всех), но мужчина выглядел совсем потерянным. Интересно, а что он тут забыл?       Хорхе хотел было спросить, нужна ли ему помощь… но промолчал. Пусть вон Рико спрашивает. Он взрослый, он умный, у него пропуск и он может помочь. А пешкам в чьих-то играх лучше молчать.       Хорхе отвернулся от незнакомца. Это не его дело.       Рико тоже присмотрелся к незнакомцу с удивлением, но довольно быстро составил о нем мнение, догнал и о чём-то спросил. Поскольку он умел быть незаметным, если нужно, Хорхе не услышал, о чем они говорили. Слышно было только незнакомца, но он отвечал в основном междометиями и то и дело всплёскивал руками. Под конец Рико забрал у него лист, пристально изучил его, после чего вернул.       — Странно, — задумчиво сказал он, провожая незнакомца взглядом. — Но зато теперь мы знаем, где содержатся вчерашние пленники.       Они быстро и безошибочно обнаружили всех, кроме… искомого раненого охранника.       — Он что, умер — а ты мне не сказал?! — Хорхе развернулся к Рико, одновременно сдерживая слёзы и сжимая кулаки.       Здравая мысль, что, если бы Рико знал заранее о смерти охранника, он бы его сюда не привёл, а, скорее всего, объяснил бы ему всё ещё в библиотеке, попыталась достучаться в голову юного алхимика, но не смогла. — Вы только все обещали, что спасёте его, а сами! «Пленный человек дона Антонио»! Что, не захотели возиться с раненым, который всё равно не говорит, и предпочли убить его? Да достаточно просто не оказать помощь! А я просил отправить нас в клинику мамы, там никого бы не интересовало, чей он человек! Но все решили, что это моя блажь!       Хорхе орал на Рико прямо посреди коридора, не заботясь, кто может их услышать. И на этот раз ему даже не потребовалась эманация Орландо чтобы выплеснуть напряжение.       Рико слушал, и всё это выглядело так знакомо, что он даже не наорал в ответ, когда у мальчишки кончился завод, а просто поморгал и сказал:       — Делать мне нечего, водить тебя почём зря. А в бумаге у того чудака было написано, что… — Он посмотрел на дверь камеры, всё ещё распахнутую и даже припёртую, чем она и привлекала внимание в ряду других, нормально запертых дверей. Ясно было, что человека вынесли. Да, неприятно будет, если раненый действительно умер, надо было сначала выяснить, что с ним и как, мальчишке сейчас лишние огорчения совершенно не нужны. — Пойдем, коменданта спросим.       — Он не умер, — объяснил комендант. — Его к целителю переправили. Ближайшему, придворному. Он сам прийти не мог, занят был, а у того раненого кровь не останавливалась даже после перевязки. Надеюсь, он там никого не убьёт и не сбежит, как оклемается. Но мне бумагу дали, что я мог сказать?       Рико почесал в затылке. Встреча с раненым в голову пленником, который по габаритам ненамного уступал его высочеству Элмару, уже не казалась таким безопасным мероприятием. Впрочем, может, он ещё не совсем оклемался. Но тогда Хорхе расстроится ещё больше.       — Пошли! — дёрнулся Хорхе. — Я знаю, где это! — и запоздало бросил коменданту, — спасибо!       Хорхе развернулся на 180 градусов и понесся обратно по коридору так, что Рико едва поспевал за ним.       — Брат Эухенио меня знает и всегда пустит! Без пропуска! — успел он поддеть своего спутника, пока уверенно сворачивал в ответвления коридоров.       Насчёт того, что знает, где это, Хорхе не соврал, да и прошёл кратчайшим путем. Брат Эухенио сидел в своей приёмной, заполняя журналы, и совершенно не ожидал, что в его тихую обитель ворвётся ураган с тринадцатью именами.       — Брат Эухенио! Мне надо видеть… — Хорхе осёкся, потому что он не знал ни имени, ни прозвища своего охранника. — К вам доставили раненого вчера. Мне нужно его видеть, непременно!       Бедный мистик обречённо пожал плечами. Ну если первый советник держит у себя в кабинете незнакомую избитую девушку, почему бы его сыну не потребовать увидеть незнакомого раненого? Но хоть бы спросил — в сознании, не в сознании… Да просто поздоровался!       — Здравствуйте, молодой человек, — потом он обратил внимание на второго гостя, которому, кажется, тоже было не вполне уютно рядом с этим ураганом, и во взгляде мистика мелькнуло сочувствие. — И вы здравствуйте, молодой человек. Да, пациент пришёл в сознание, но, возможно, сейчас спит.       — Где он? — нетерпеливо спросил Хорхе.       — В этой палате, — уже несколько раздражённо ответил мистик, намёки которого на приличное поведение были проигнорированы. — Но он может отдыхать… И, кроме того, там ещё одна пациентка…       — К нему можно?       — Здравствуйте. Извините, — поспешно бросил Рико и устремился вслед за Хорхе, которому, похоже, для формального разрешения было достаточно самого факта просьбы. Но войдя в палату, он сразу успокоился. Раненый пленник не собирался никого убивать или вообще нападать.       Он пришел в себя ещё под утро. Где он находится, он сначала не понял. Помнил налёт, схватку, выстрелы… Но теперь он лежал на кровати, вокруг были тишина и полумрак. Его голова была перевязана, правая рука тоже, но больше ничего движений не стесняло. Он попробовал встать, но почувствовал слабость и снова откинулся на подушку. После чего уснул, видимо усилие было слишком большим. Так и застал его целитель, когда в очередной раз совершал обход. Не зря он предупредил торопливых визитёров…       Кистень не слышал, как полностью рассвело, как привезли ещё какую-то девушку и отгородили ширмой. Но когда позже снаружи раздались голоса, и в комнату вошли, он проснулся и открыл глаза.       К счастью или несчастью для Хорхе, искомый охранник обнаружился сразу за первой ширмой. Мальчишка рванулся к нему и остановился, как вкопанный. Он так рвался увидеть своего нового знакомого живым, что даже не придумал, что ему сказать при встрече. Не спрашивать же его сейчас, как его зовут!       Он разглядывал повязку на голове, с уже побуревшими пятнами крови, повязку на руке… кажется, она была раньше? Стоял и молчал.       Кистень узнал маленького пленника, а вошедшего вслед за ним мужчину не узнал. И помещение было незнакомым. Дом в Голдиане, где они жили после Зелёных гор, разгромили налётчики, судя по всему. История повторяется, и его союзникам снова удалось куда-то перебраться, а он снова был в отключке? Или дон Антонио на этот раз всё-таки нарвался и попался? А что тогда случилось с остальными?       Присутствие мальчика не объясняло почти ничего, хотя его новая одежда, явно именно его, а не подобранная, говорила в пользу второй версии.       — Где мы? — спросил Кистень.       Ну и как прикажете ответить на такой вопрос? Если просто сказать «В Кастель Коронадо», то тут любого здорового из людей дона Антонио Кондратий хватит. Если начать сейчас объяснять, что в Кастель Коронадо, вроде как пленник, но не совсем пленник, а жив вообще чудом… Нет, это всё было неправильно, надо было дать короткий ответ, который не взволнует ещё больше, и успокоит, и не позволит Рико это оспорить. Во всяком случае, не здесь.       — Под моей защитой, — объявил Хорхе, с вызовом оглянувшись на Рико, дескать, пойди, возрази. Нигде не сказано, что сыновья первого советника не могут брать людей под свою защиту, сколько бы этим сыновьям не было лет!       Кистень попытался приподняться, но так же безуспешно. В глазах потемнело. Рико понял его маневр и поправил подушку так, чтобы раненый мог смотреть на них, не напрягаясь при этом.       — Мы в Мистралии, — пояснил он, не вдаваясь в подробности. Впрочем, и так понятно.       Кистень прикрыл глаза. Он тоже понял.       То, что их бывший пленник — сын первого советника, он и так знал, и по слухам, и сам пацан это неоднократно подтверждал, да и не похитили бы его, будь он обычным мальчишкой. А уж налёт на дом подтвердил это лучше всего остального. Да, ситуация — хуже не придумаешь, ещё рана эта…       Он открыл глаза и снова посмотрел на мальчика. Защитник… Впрочем, его обещание, что король Орландо спалит все дотла и как зовут, не спросит, практически сбылось. Не лично, разумеется, будет король лично разбираться с преступниками! Но так или иначе.       — Дона Антонио взяли? — спросил он, а потом перевёл взгляд на мужчину.       Рико отрицательно покачал головой. Понимая состояние раненого, он и сам не стал бы утомлять его разговорами, но сам ведь спрашивает!       Кистень принял ответ к сведенью. Это отчасти объясняло, почему его лечат. Вряд ли чтобы просто повесить потом. Это в Лондре, говорят, такие затейники, в Мистралии всё быстрее и честнее. В таком состоянии лучшее, что он может сделать — это подождать, пока ему станет получше. Может, целители сразу не разберутся.       Он ещё раз взглянул на мужчину, потом опять на мальчика. Малёк его называл по имени. Хорхе? Да, кажется, Хорхе.       — А Малька… Андреса вы тоже не нашли?       До сих пор Хорхе непрерывно боролся — с врагами, с друзьями, с собой… А тут борьба остановилась — вот Кастель Коронадо, вот спасённый тобой человек, вот с тобой уже никто и не спорит. Защита так защита.       Хорхе во все глаза смотрел на сильного, добродушного человека, сейчас распростёртого на койке и не находящего сил даже приподнять голову. Только что он по возможности оберегал мальчишку, а теперь этот мальчишка стоит над ним и самоуверенно предлагает защиту. Только что нёс вырывающегося пленника — а теперь попал в его власть.       Хорхе был настолько поглощён толпящимися в голове мыслями, что даже не услышал вопроса раненого.       Поймав взгляд раненого, Рико опять покачал головой, на этот раз с явным сожалением. Нет. Не нашли.       Вместо того, чтобы кивнуть, Кистень опять на мгновение прикрыл глаза.       Значит, Малька действительно забрали днём, его не обманули. Как же неудачно всё получилось! Конечно, как только Кистень сможет вставать, он без колебаний использует любой шанс, который ему выпадет. Но судьба Малька ему не безразлична. А ведь мальчишка искренне считает этих людей своими друзьями, и этого Хорхе тоже, может, правда они ему помогут?       Кистень подумал ещё, вспоминая любую деталь, которая могла бы навести на след. Вроде Артист говорил ребятам, чтобы оделись потеплей. В Голдиане тоже в это время года не жарко, значит, они отправлялись в очень холодное место.       — Север, — кратко сказал он. — Ищите его там. Лондра или Поморье. — Он подумал ещё несколько секунд. Нет, не зря он вспомнил Лондру только что, вроде бы не к месту. Это вышло совершенно логично, хотя и интуитивно. — Лондра, — повторил он, на этот раз более уверенно. — Артист не говорит по-поморски. А по-лондрийски ещё как.       — Андреса точно забрали? Он жив… он точно был тогда жив? И он может быть в Лондре? — просиял Хорхе. — Рико, надо сказать папе, срочно! Ой, — он снова повернулся к Кистеню, — не разговаривай, тебе вредно! Я так рад, что ты жив!.. Я так испугался…       Мальчишка смутился своего порыва, вряд ли приличествующего мужественному мистралийцу, и отвернулся.       Кистень удивлённо поглядел на Хорхе, но потом подумал, что мальчишка явно перенервничал. Мелкий ведь ещё…       — Он точно был жив, — заверил Кистень мальчика насчет Андреса. — Как жаль, что я это пропустил. Но они его тайно увезли, без шума.              А Рико был согласен с Хорхе, что такие важные сведения надо как можно быстрее передать товарищу Амарго. Правда, особо это не поможет, но может послужить намёком на дальнейшие поиски. Вот, знал же, что этот парень может помочь!       Как бы Хорхе ни хотелось со всех ног бежать к отцу и сообщить про Андреса, он не мог уйти… просто так. Ему мешала недосказанность, ведь получалось, что он пришёл под видом заботы узнать про друга, а узнав — сразу убежал!       — Я хотел сказать, что ты был ко мне добрее остальных. И книги приносил. И почти не бил… — сомнительный комплимент, но что есть — то есть. — Ты помог мне… всё это пережить. Спасибо тебе! Не обижайся, пожалуйста, за ту ловушку… И выздоравливай поскорее, ладно? — скороговоркой выпалил Хорхе.       Извиняться за свои художества, тем более, не признав своей вины, он терпеть не мог, но в этом случае сам не определился. Ловушка помогла ему вырваться из дома и встретить дона Армандо, но попался-то в неё единственный нормальный охранник! Жалко, что туда не угодил тот садист и не свернул себе шею!       — Нам надо идти к моему отцу, сейчас идти, ты же рассказал нам про Андреса… Но я снова приду! Надеюсь, тебе тогда будет лучше, и не так тяжело говорить…       Как-то это все равно прозвучало неловко, если не неуместно. Если вдуматься — ну какое этому охраннику дело до благодарностей своего бывшего пленника? Ну относился к нему лучше остальных в силу добродушного характера, ну поменялись ролями…       Мальчишка ещё больше смутился и замолчал.       Хорхе ошибался в своих предположениях — участие там, где оно не ожидалось, трогало этого силача. Конечно, вряд ли оно что-то изменит в его судьбе, но всё равно приятно. Ловушка… какая ещё ловушка? А, ну да. Сейчас стоит признать, это была неплохая идея.       — Спасибо, — ответил он. А что тут ещё скажешь? Никогда не умел говорить много. — Только ерунда это. Тебе бы не сделали худого. Все знали.       Он смутился, подумав об этом сейчас. Все знали, кроме самого пленника. А ему, мелкому, наверно, было страшно.       — Ты тоже… не сердись.       Рассчитывать, в любом случае, следует только на себя. Вряд ли этот мальчик сможет помочь, несмотря на всё своё наивное расположение. Его отец точно не будет настолько снисходителен.       Нужно будет узнать, поточнее, что это за помещение, есть ли здесь охрана. Но спрашивать сейчас — это возбуждать лишние подозрения. Он попробует разобраться сам, как только сможет хотя бы сесть. Его вряд ли переведут куда-то ещё, если мальчик собирается прийти снова.       — Приходи, если хочешь…       Если не удастся бежать, этот мальчик станет для него поддержкой перед самым страшным. Небольшой, но много и не надо. Хорошо бы и Малька нашли, и хорошо бы успеть узнать об этом. Тот почему-то тоже был уверен, что его убьют. Кистень надеялся, что этого всё-таки не случится.       Попрощавшись с раненым, Хорхе с Рико поспешили к Амарго поделиться новыми знаниями.