Хроники Странного Королевства. Миру―мир?

Время: Восемнадцатый день Красной луны, четверг, утро Место: Дом Амарго — Кастель Коронадо, Арборино, Мистралия              Проводив Сура, Амарго засобирался во дворец. Стелла, уже успокоившаяся после ночной операции, ушла в клинику, выразив надежду, что уж сегодняшний день пройдёт для их любознательного сына скучно и обыденно.       Мануэль тоже желал бы этого, но понимал, что без определённых усилий этого не достичь. После взрыва и попытки мятежа он сам забрал у Хорхе пропуск во дворец, пытаясь оградить мальчика от опасностей, связанных с политическим противостоянием. Не помогло, только хуже стало. И что теперь делать? Запереть? Выделить ему персональную охрану? Не нравились эти варианты свободолюбивому повстанцу. Хотя в идее с охраной определённо что-то было…       Амарго заглянул в комнату Хорхе, чтобы узнать, проснулся ли сын, и в каком настроении пребывает. Ведь вчера даже поговорить не получилось. Сур и то только о подробностях похищения спрашивал. Впрочем, это как раз неплохо, помогает. Но всё равно недостаточно.       Хорхе всё ещё спал — как и все остальные участники операции, он лёг поздно. Причем Стелла могла бы поклясться, что после принятой наскоро ванны она заставила сына переодеться в пижаму, но, как факт, сейчас он спал одетым, за исключением ботинок, а из-под подушки торчала рукоять самого большого кухонного ножа. Губы спящего мальчишки были столь решительно сжаты, что сомнений не оставалось — пустит нож в ход раньше, чем проснется.       «А ведь верно, — подумал заботливый отец. — Мальчику необходим нож, взамен отобранного заговорщиками.»       Он сходил в кабинет, взял старый нож Хорхе, который получил с посланием, потом некоторое время поизучал имеющиеся экземпляры, взвесил в руке, наконец остановился на одном, отнёс его в комнату и положил на стол. Рядом положил возвращённый и написал на клочке бумаги: «Любой из двух, на выбор». Это действие давало надежду, что Хорхе все-таки проснётся раньше, чем возьмёт нож в руки.       После этого Мануэль пошёл на кухню варить кофе и обдумывать ситуацию.       Подготовить ещё одну операцию по спасению, на этот раз одного Андреса, было бы делом несложным, тем более, что первая прошла удачно. Никто не был убит или ранен, даже пленных захватили. Единственное, но существенное затруднение заключалось в том, что они даже не знали, куда переправили мальчика. Итак, первым делом следовало собрать информацию, а для этого — попасть в Кастель Коронадо. Впрочем, пленными наверняка уже занимаются. Но с Селеной поговорить может только он. Если она, конечно, не исчезла из кабинета, почувствовав себя лучше. Насчет ухудшения Амарго не волновался — брат Эухенио обещал зайти и проверить состояние пациентки.       Хорхе вышел на кухню примерно через полчаса, задумчиво вертя в руках новый нож. Точнее, это вышел Хорхе образца пару лет назад, не озорной и любимый многими сын первого советника, а постоянно меняющий имена, убегающий и преследуемый вместе с матерью сын повстанца Амарго, «мистралийский байстрюк», замкнутый и сторонящийся людей в пользу реактивов. Он подрос по сравнению с тогдашним собой, но взгляд… Взгляд вернулся в точности. Вчера ещё этого не было, а сегодня — появилось.       Амарго посмотрел на сына с грустной улыбкой.       — Доброе утро, малыш. Кофе будешь? Мы отправляемся в Кастель Коронадо. Будем искать Андреса. Ты получишь новый пропуск, и, возможно, кое-что ещё. Я больше не готов рисковать твоей безопасностью.       — Не надо звать меня «малыш», пожалуйста, — попросил Хорхе. — Кофе буду. Это от тебя нож? Спасибо. Мне пригодится.       Он сел за стол, положил рядом с собой новый нож, потом осторожно примерился к рукоятке правой рукой, на пальцах которой больше не было ни повязки, ни швов.       — Потренируйся потом, — кивнул отец, наливая сыну кофе и придвигая тарелку с гренками. — Чтобы ты мог защитить себя раньше и вернее, чем на тебя посмеют напасть. Я знаю, Сур уже спрашивал тебя, но, возможно, не именно об этом, а я спрошу. Где, по-твоему, сейчас может быть Андрес?       Допив кофе из чашки, он вопросительно взглянул на сына. Рико говорил, что мальчишку переправили телепортом. Хорхе мог услышать обрывок разговора, сам не запомнить его, но способность анализировать и делать выводы всегда при нём, и незаметна, как процесс дыхания. Он может знать довольно точный ответ интуитивно, не понимая, почему решил так.       — Да уж потренируюсь, — мрачно усмехнулся Хорхе. — Только знаешь… есть у тебя нож, нету у тебя ножа… А, ладно, — он оборвал сам себя и задумался. Хорошо, хоть не начал в задумчивости ножом на столе чертить, как тогда, когда во время урока по географии Хины объяснял своему другу синтез опиоидов. Мэтресса Карла была не то, чтобы в восторге…       — Мы почти не виделись с Андресом с момента похищения. Нас всё время держали порознь. Кроме того… воспитательного момента, когда меня притащили к комнате Андреса объяснить, что… — мальчишка судорожно сглотнул. — … что за любые мои поступки будет расплачиваться он. И хотели за мой неудавшийся побег сломать ему два пальца. Хотя я всех убеждал, всех, кого мог, что он более ценный заложник и, если Ор… если король до них доберётся, то спалит всё к демонам. Вот они его, видимо, в целях пожарной безопасности и убрали подальше… — новая кривая усмешка, глоток кофе. — Но тогда ему ничего не сломали. Вмешался некромант и всё остановил, Андреса вернули в его комнату, а меня — в мою. Некромант им тоже сказал, что Андрес — ценный заложник, и что он им сам скажет, после ответа из Арборино. И вообще, он вёл себя как второй человек после дона Антонио, — Хорхе чуть нахмурился. — А то и первый. Не надо быть эмпатом, чтобы чувствовать, как его все ненавидят и боятся. Но дон Антонио позволяет себе орать на него. Но он… От него так пахло алкоголем… Вряд ли он обрабатывал приборы или пробирки, да? Мне кажется… — формулировка была непозволительная для алхимика, но Хорхе казалось важным это сказать: — мне кажется, что либо этот маг единственный, поэтому столько себе позволяет, либо у него нет более лояльных магов. Тогда получается, что… что телепортацией мог заниматься он. И он не злобный псих, как дон Антонио, а просто… ему всё равно, на кого работать. Он очень спокойный и даже… слегка насмешливый? Со всеми, и с доном Антонио, и со мной… и с Андресом, — Хорхе вздохнул и поспешно опустил голову, пряча глаза. — Представляешь, — нарочито бодрым голосом закончил мальчишка, — это некромант мне снимал швы. Забавно, да?       Опять этот некромант! Но если он что-то знает о местонахождении Андреса, особенно если он сам телепортировал его, и если, как утверждала Селена, он сам за себя, стоит поискать в этом направлении. Поймать мага-телепортиста сложно, но, может, есть другие способы получить от него информацию? Надо спросить Селену.       Амарго непроизвольно коснулся пальцев сына, как бы удостоверяясь, что они там и целы, а потом положил руку ему на плечо.       — Пойдём, — позвал он. — То, что ты рассказал, очень важно. Будем искать твоего некроманта. А ещё я смотаюсь в Даэн-Рисс и попрошу Диего присниться Андресу. Может получиться, они вроде виделись однажды. И такую магию классической не отследишь.              В Кастель Коронадо они отправились в экипаже, это тоже было быстро.       — В кабинет ко мне пока не ходи, — предупредил Амарго. — Только в приёмную. Это важно, в том числе и для Андреса. А в лабораторию можно. Вот ключ. И в ту комнату можно, где ты тогда спал. Я тебе оформлю постоянный пропуск, а пока за ворота дворца не выходи вообще. Каким бы спокойным и ироничным ни был этот ваш некромант, телепортироваться он всё ещё умеет и ориентиры помнит.       Хорхе передёрнуло. За ворота дворца ему хотелось меньше всего, ведь некромант похитил их с Андресом как раз оттуда, когда они привычно ссорились. Пусть только Андрес найдется, он никогда-никогда не будет ссориться с ним! А вот простит ли он себя, что поддался страху тогда, во время спасательной операции… да и сейчас этот же страх толкал его запереться, замереть, не высовываться, шарахаться от каждой тени. И опять его действия могут повредить Андресу. Туда не ходи, сюда не ходи.       — Да, пап… Тот раненый, которого… который был вместе со мной в телепорте… ты что-нибудь знаешь о нём? Хотя вряд ли, ты же был дома. Я не пойду к тебе в кабинет. И в лабораторию не пойду. Надеюсь, в моей комнате найдутся книги, кроме «Назиданий юношам».       — В библиотеку тоже можно, — кивнул Амарго. — Только знаешь, мне будет спокойнее, если с тобой будет кто-то из охранников. Раненому ночью оказали помощь, я проверю, пришёл ли он в себя. После… одного дела. — И вдруг усмехнулся: — А ты что, читал «Назидания юношам»? Я думал, эта книга уже лет сто как не в ходу. Где ты нашёл этот раритет?       Хорхе отвёл взгляд. Ему не хотелось присутствия рядом чужого человека. Не сейчас. Но и выставить человека из комнаты просто из-за своей тонкой душевной организации совесть не позволяла.       — А если я посижу и почитаю в библиотеке? Там же обычно кто-то крутится? А этот раритет, как ты говоришь, мне достал некромант, озаботившись моим моральным обликом. Надо было попасть в заложники, чтобы тебя и там продолжали воспитывать! — последняя фраза получилась без прежнего задора и вообще казалась притянутой за уши. Дескать, у меня всё в порядке, я — непробиваемый мистралиец.       Амарго поморщился. Ему было ещё тяжелее осознавать, что его сын был похищен и стал заложником. Ведь обещал же защищать его.       — Кажется, теперь я начинаю понимать, что ты имел в виду, говоря об этом некроманте. Действительно, очень своеобразное чувство юмора. Да, в библиотеку можно, я же сказал. Я в кабинете, но если я тебе нужен, пусть секретарь позовет. Хорошо? Пойду я работать, а если вдруг что-нибудь вспомнишь или узнаешь, поделись.       Ещё на входе в кабинет первого советника стало ясно, что с задушевными разговорами по добыванию информации будет проблема. Там как раз находился брат Эухенио, который, выстроив на столе баррикаду из пузырьков, пытался смешать какое-то зелье. Губы мистика при этом непрерывно шевелились, но вот шептал ли он молитвы к божеству или проклятья в адрес окружающей реальности, было не разобрать. Его пациентка никуда не сбежала да и, судя по виду, могла сделать это ещё меньше, чем вчера. Человек с такими кругами под глазами, пятнами лихорадочного румянца на щеках и с такими сухими, потрескавшимися губами, обычно по городу не бегает. Во всяком случае, без существенной дозы стимуляторов. Селена то ли спала, то ли пребывала в забытьи, а её тяжёлое, хриплое дыхание могло бы вызвать у мэтрессы Стеллы профессиональный интерес.       Брат Эухенио виновато посмотрел на первого советника и развёл руками:       — Доброе утро, мэтр Мануэль. Я сделал, что мог, но у неё началась пневмония — частое осложнение при таких травмах. Хотя я не ожидал настолько быстрого развития событий, иначе проверял бы чаще. Возможно, конечно, влияние излишнего нервного напряжения. Вы не знаете, подвергалась ли она… хотя да, о чём я спрашиваю, не сама же она дошла до такого состояния. Если бы мы могли перевести девушку ко мне под постоянное наблюдение, чтобы я мог справиться с инфекцией… Но, если я правильно понял, это небезопасно? Только у вас в кабинете её тоже могут увидеть, не отмените же вы все встречи!       Брат Эухенио был прав, кабинет был нужен. Да и Селене здесь безопасно, но не слишком удобно. Надо было придумать другой выход. Впрочем, она ведь доверяет некроманту, а Хорхе сказал, что этот маг у дона Антонио единственный. Значит, обычной охраны должно хватить.       — Пожалуй, вы правы, брат Эухенио, и мы так и сделаем. Переведём пациентку к вам. Я имею основания думать, что главная опасность, угрожавшая ей, сейчас неактуальна. Но всё-таки я дам вам охрану. Не на случай, если она захочет уйти, а на случай непредвиденного нападения. А вам лучше приготовить там у себя всё заранее. И я действительно очень признателен вам за терпимость к такого рода ограничениям. Я сейчас попрошу кого-нибудь помочь вам, а её переправят чуть позже, когда всё будет готово.       Когда мистик ушёл, забрав свои снадобья, Амарго вытащил из своей аптечки несколько шприцов с антибиотиками и другими полезными лекарствами. Сверился с инструкцией и приступил к лечению.       К тому времени, как Амарго дошёл до укрепляющего коктейля — не стимулятора, стимулировать там было уже нечего — Селена перестала изображать хладный… то есть, горячий труп самой себя и соизволила заметить, что с ней что-то делают. Для начала она еле слышно, но очень жалобно, пробормотала несколько слов на незнакомом языке, впрочем, похожем по звучанию на мистралийский, и попыталась отдёрнуть руку от иглы. Когда ей это не удалось, она открыла глаза и даже сумела сфокусировать их на Мануэле.       — Извините… Спасибо, — несмотря на то, что она говорила очень тихо, она всё-таки закашлялась и поморщилась.       Если у Селены и были планы сбежать из Кастель Коронадо, сочтя свою миссию выполненной, то сейчас они с грохотом обрушились. По сути, она сама отдала себя в руки врагов, где только Мануэль хоть как-то сочувствовал ей на правах коллеги. «Дура», — горько подумала Селена. Хотелось плакать от бессилия, но слёз не было.       — Не разговаривай, — тихонько посоветовал Амарго. — И не волнуйся. Скоро легче станет.       Он закончил с введением лекарств, убрал улики и протёр пациентке лицо прохладной тканью.       — Послушай, скоро тебя перенесут в другое помещение. Это безопасно, сможешь уйти, когда поправишься. И брат Эухенио хороший целитель. Я правильно понял, что магический поиск со стороны мага-некроманта тебе ничем не угрожает? Он не выдаст тебя дону Антонио? Не разговаривай, прикрой глаза, если не выдаст.       Кажется, Селене стало легче то ли от осознания, что агент Мануэль ввел ей эффективные лекарства с Альфы, то ли от того, что о ней в принципе позаботились. Если всю сознательную жизнь полагаться только на себя, пробивать себе путь наверх любой ценой, то слабость становится непозволительной роскошью. И забота тоже. Кому придет в голову рискнуть даже намекнуть упёртой карьеристке, что иногда можно перевести дух и опереться на чужое плечо? Не было таких самоубийц. Пока ей не встретились маг-некромант… и Мануэль. Сначала встретились как враги, а потом?       Селена послушно прикрыла глаза. Нет, магического поиска она не опасалась, но и позвать на помощь, в случае чего, не могла. Ее вещи, включая кольцо-амулет, остались в квартире доньи Лусии. Или уже не остались. Хотелось надеяться, что никто не догадается проверить её вещи на присутствие магии. Ей уже было всё равно, перед кем её разоблачат, как агента, но подвести некроманта не хотелось. Это был её выбор — прийти в Кастель Коронадо, не его. И он за её выбор отвечать не должен. Поэтому и средство связи с ним она никому не отдаст.       Некромант, наверное, вернулся к дону Антонио… А устроили ли мистралийцы облаву по указанному ей адресу? И… не пострадал ли единственный человек, судьба которого была ей небезразлична?       Да, агент Мануэль сказал молчать, но…       Совсем тихо, почти одними губами, Селена уточнила:       — Поймали?       — Дона Антонио? — уточнил Амарго. — Или мага? Нет, ни того, ни другого. Если бы мы взяли хотя бы одного, я бы не спрашивал, выдаст ли, и вообще беспокоился меньше. Оба где-то на свободе. Но всё равно, рейд прошёл не зря. Ах, да, я забыл сказать. Король знает о твоём присутствии в Кастель Коронадо. Будем считать, что ты у него в гостях. Не в плену, — подчеркнул он, — это важно. Тебе не о чем беспокоиться внутри замка. Только поправляйся, чтобы дон Антонио не торжествовал раньше времени. — Амарго ничего не рассказывал ей о похищении мальчиков, и не был уверен, что ей успели рассказать за то краткое время, что она провела в Новом Капитолии. Стоит ли говорить сейчас? Если она может что-то знать, то определённо стоит. — Селена… Ещё одно. Дон Антонио держит у себя в заложниках одного из наших людей. У тебя есть сведенья, где он может его прятать? Или прятаться сам? Прикрой глаза, если да, и не закрывай, если нет.       На этот раз Селена задумалась. Уж очень много важного сразу ей сказал агент Мануэль, что одурманенная то ли жаром, то ли лекарствами голова отказывалась переварить сразу. Ладно, что там самое главное? Мальчишек всё-таки похитили. Обоих или одного? Агент Мануэль говорит про одного человека в заложниках. Андрес или его сын? Селена всмотрелась в лицо первого советника, пытаясь понять, о ком идёт речь. Тот выглядел очень усталым, чем-то расстроенным. За Андреса или за сына? По поводу самого похищения Селена и вовсе терялась. С одной стороны, она и сама об этом говорила, предлагала планы… Вот план и сработал. И даже без её участия. Проще сказать, что она ни при чём, ничего не знала, и всей её задачей было обольстить Андреса. И кто её выдаст? Дон Антонио? Так его ещё поймать надо. Некромант? Он-то точно в этом по уши, никто, кроме него, не мог бы провернуть похищение.       Нет, не о том она думает. Агент Мануэль — не священник, его точно не интересует ее исповедь. А вот отец заложника — запросто.       Значит, не нашли. Проще всего спросить мага-некроманта. Если бы не пара технических моментов — кольца у неё нет, говорить толком она не может, да и… маг не обязан делать разворот на 180 градусов и начинать сотрудничать с мистралийцами. Так что этот вариант придётся оставить до теоретических лучших времен, когда у них будет возможность связаться и поговорить. Не жестами.       Где может быть заложник? Насколько Селене было известно, из Зелёных гор Антонио выперли с фейерверком, в Голдиане ни заложника, ни некроманта, ни Антонио не нашли. Некроманту ничего не стоило телепортироваться при первом же шуме, если нападающие не использовали какие-нибудь магоподавители. Но это вряд ли. Полиарг — могли, а вот магоподавители на Дельте очень не любят, да и понятно. Но полиарг на мага ещё нужно надеть. Итак, некромант ушёл. Или его там изначально не было. И это как раз хорошо.       Дон Антонио, скотина такая, наверняка ушёл т-кабиной. Это самый простой выход. Не успели перекрыть. Жалко. Но заложника он бы с собой в т-кабину не взял. Разве что мёртвого… Но таскать с собой труп? Дон Антонио, хоть и продемонстрировал на ней самой недюжинную физическую силу, вряд способен бегать с трупом. Тогда либо заложника увёл некромант… Либо его увели заранее.       Селена почувствовала, что сама начала уставать от своих же рассуждений. Агент Мануэль не просил подробные теоретические выкладки, он, с его опытом, наверняка сделает их быстрее и лучше. И температура у него не под сорок, так что голова должна работать тоже лучше.       База. Не Зелёные горы. Не Голдиана. Он может быть где угодно на Дельте. И только в одном известном ей месте люди дона Антонио бывали точно. И тут уж опять глазами не отделаешься, не начнет же Мануэль перечислять все страны по алфавиту!       — Лютеция? — предположила Селена. И тут же, пока он не успел её остановить, с непонятной для себя надеждой спросила: — Не сын?       Агент Рамирес, где твоя голова? Где твоё хладнокровие, где твоя расчётливость? Хотя бы для того, чтобы не пытаться теперь вдохнуть и не кашлять!       Она знала. Даже будучи на момент похищения запертой в камере у Сура. Хотя чему здесь удивляться? Она как минимум с конца прошлой недели не выпускала Андреса из поля зрения. Поэтому-то дон Антонио и поспешил от неё избавиться, даже как следует не подготовившись. Опасный она для него свидетель.       Мануэль внимательно посмотрел на Селену, стараясь понять, что именно она надеется услышать. Было ясно, что ей есть что рассказать, и что она даже готова это сделать. Может, не всё, но хоть что-то. Что ж ты так поздно, девочка. Ведь не заколдовали тебя, теперь это ясно. Но что-то тебя всё-таки останавливает, и это не только физическое состояние.       — Уже нет, — всё же признался Амарго, то ли успокаивая Селену, то ли демонстрируя ей торжество победы над коварными планами, в зависимости от того, что имела в виду она сама, спрашивая. — Значит, Лютеция? А поточнее что-нибудь есть? Нет, не спеши говорить, брат Эухенио опять рассердится. — Он снова положил тряпочку ей на лоб. — Жаропонижающее скоро должно подействовать.       Значит, Андрес. В отрыве от определения объекта — наивный подросток, даже ещё не юноша, растерянность которого сквозила на расстоянии. И преданность его наставнику-королю. Можно было предположить, что это и благодарность Орландо за спасение из банды дона Антонио, и непрерывное эмпатическое воздействие, от которого парень не успевал оклематься за время нахождения вне дворца.       Но Орландо за него вступился. Сам, без армии и даже без охраны. Ради одного мальчишки. Вступился с безжалостностью, которую даже трудно было в нём предположить. Во всяком случае она, Селена, такого исхода не предвидела. Опасалась Мануэля… полковника Сура… но не Орландо.       Значит, Андрес. Если его увел из захваченного дома некромант, то мальчишка точно жив. Или был жив на тот момент, потому что маг, вопреки своей специализации или, скорее, благодаря ей, убивать не стремился.       Но есть ли у него ориентиры в Лютеции? Иди, знай. А вот т-кабина есть.              Сергей откровенно издевался над заносчивой заучкой. Имея в могущественных защитниках только свой скверный характер и злой язык, Селена, тем не менее, успешно отбивала все его нападки, касавшиеся в основном её внешности, прямым текстом намекавшие, что будущий агент Рамирес отлично впишется в любой бордель, но не выше. Потом начал распускать руки. В один прекрасный день терпение Селены лопнуло и она уведомила Сергея, что лучше всего его руки будут смотреться сложенными на груди. Со свечкой между ними.       Вскоре после этого Сергея отправили на постоянную точку в Галант. А ещё через месяц Селена, готовившаяся в Мистралию, неожиданно для себя, да и для почти всех окружающих, завалила психологический тест. Знавшие девушку дружно утверждали, что такие стальные нервы ещё надо поискать, но тест уже был провален, агент Рамирес — признана непригодной для самостоятельной работы и после срочной, весьма сокращённой переподготовки отправлена в Лютецию… под начало Сергея. Впрочем, там он уже был Серж, но Селене от этого было не легче. Её шаткое положение позволяло «начальнику» требовать от неё всё. И получать от неё всё, под угрозой неблагоприятного отчёта наверх и полного отстранения. Отличное наказание для карьеристки!       Только Серж просчитался, если думал, что мстительная Селена безропотно снесет все издевательства.       Балы были одним из излюбленных развлечений в Лютеции, которые нередко заканчивались либо в дворцовом саду, либо в уютных нишах. Серж частенько загонял на балы Селену. Не то, чтобы её совсем тяготили танцы и, для разнообразия, общение с галантными мужчинами, замечающими длинные, скромно опущенные ресницы и золотые волосы, а не упрямство и решительность. Селене рассказывали то, о чём молчали с другими, чем Серж и пользовался. А Селена, в свою очередь, воспользовалась предоставленной ей на балах свободой, чтобы увлечь лучшего бойца Рене д’Орвилля и откровенно пожаловаться ему на свои страдания, умолчав об их причине, зато продемонстрировав синяки, и не только на руках.       Когда очередной бал потихоньку затих, рассыпавшись парочками по тёмным аллеям сада, Серж пришёл на условленное место за подробным отчётом, а нашел там Селену, испуганно и весьма трогательно прижимающуюся к высокому и агрессивно настроенному блондину. Ошибки агента Благоевича заключались в том, что он не был девушкой, не был красивым и не был умным, иначе не потребовал бы приказным тоном от Селены подойти…       После состоявшейся на месте дуэли граф д’Орвилль откланялся, а Селена осталась, с удовлетворением глядя на тело врага с аккуратной дыркой в горле, когда торжество её было прервано появлением из кустов незнакомого, похожего на мистралийца человека, отрекомендовавшегося агентом Андерсоном и издевательским тоном поздравившим Селену с почти идеальным убийством другого агента. Почти — потому что либо она сейчас собственными руками убивает единственного свидетеля, либо этот свидетель поможет ей замять неприятности и не доложит наверх, кем и как была спровоцирована эта дуэль.              Ну вот, в очередной раз не обойдёшься без разговора. Потому что с игрой в угадайку они провозятся точно до появления брата Эухенио.       — Андрес… наверно… жив. Т-кабина в трактире… «Радость гурмана». Дайте Антонио понять… что я здесь… он сам…       На связное изложение своего плана влипшей по самые уши агенту Рамирес не хватило воздуха, а вдохнуть нормально не получалось.       — Хватит, хватит, — уже решительно прервал её попытки Мануэль.       Он, нахмурившись, вгляделся в лицо Селены, и только убедившись, что она всё-таки дышит, успокоился. Не хватало ещё, чтобы отчаянная девушка переоценила свои силы и доставила дону Антонио удовольствие, доведя до удачного финала так бездарно начатое им устранение свидетеля. Селена, как выяснилось, знала о планах похищения, причем дала это знать сама, никто её не спрашивал и ни к чему не принуждал. И она хотела бы рассказать гораздо больше, просто не может. Но всё равно она не знает наверняка, где может быть Андрес, только предполагает. Ведь решение о его дальнейшей судьбе принималось, когда она была уже захвачена. Лютеция — это возможный вариант, его стоит проверить, а об остальном можно будет поговорить и позже, когда Селене станет лучше.       — А дону Антонио о том, где ты сейчас, как раз знать не надо, — отверг он такую идею. — Не хватало ещё его дурацких требований или попыток подослать убийц. Обойдётся. Будет ему сюрприз. Всё, больше не напрягайся. Сейчас тебя перенесут к брату Эухенио. И знаешь… в таком состоянии строить планы на будущее — не лучшее занятие.       Он выпрямился, собираясь пойти и распорядиться о бережной транспортировке больной.       Какие там планы на будущее? Какое там уже будущее возможно? Этот странный порыв помочь агенту Мануэлю любой ценой… Почему-то она слишком вложилась в эту месть дону Антонио, так не вовремя появившемуся в её жизни. Как раз, когда она надеялась всё исправить. А в результате провалилась ещё глубже. В будущем её ещё спросят о прошлом. Может быть, только агент Мануэль, а может — позовёт на помощь Орландо. И эмпат постарается, не простит же он похищение своего ученика. Только на этот раз, придя в себя после допроса, она будет точно знать, что Орландо прав. А уж какими глазами на неё посмотрит агент Мануэль! Если до сих пор он питал какие-то иллюзии… Сочувствия Селена точно не увидит, а вот ненависть и отвращение — запросто. И ничего с этим не поделать. Лучше сразу ни на что не рассчитывать.       Селена закрыла глаза.              Мануэль позвал подручных брата Эухенио, которые уже дожидались снаружи с носилками, убедился, что они знают, что делают, и транспортировка осуществится с максимальной осторожностью.       Девушка то ли уснула, несмотря на движения, то ли снова впала в забытье, то ли просто отдыхала от утомившей её беседы. Мануэль снова легко коснулся её кисти, словно желая удостовериться, что она настоящая. Да, жар ещё не спал. Но скоро должен. И другие лекарства подействуют. А там и брат Эухенио продолжит, как обещал. У Селены есть время спокойно поправиться, пока они будут искать Андреса, дона Антонио, мага-некроманта и прочих причастных. А потом уже можно будет подумать и о её сложных отношениях с агентством. Всё-таки хорошо, что она не заколдована и не придётся привлекать к этой истории магов.       Комнаты брата Эухенио располагались несколько в стороне от шума и суеты центральных коридоров Кастель Коронадо. На входе посетителей встречала приёмная, откуда лёгкие пациенты отправлялись по своим делам или по своим домам отлёживаться. Из приёмной вели две двери — одна в спальню самого брата Эухенио, а вторая была переоборудована в своеобразную маленькую палату для тяжёлых больных. Там стояли всего четыре кровати, разделенные ширмами.       Сейчас заняты были две из них, и об обоих пациентах брат Эухенио знал только состояние их здоровья. Ни имён, ни откуда, ни каким образом дошли до такого.       Откуда в Кастель Коронадо взялись незнакомый мужчина с пулевым ранением и незнакомая же избитая девушка, никто почтенному мистику объяснить не спешил. Нет, лечить людей — священный долг, независимо от того, чем они занимались до, но любопытно же!       Брат Эухенио отправился в очередной обход. За мужчину он не волновался — им сразу занялись маги, а такую рану мистик мог бы вылечить и сам. А вот девушка вызывала беспокойство, потому что за одну ночь её состояние ухудшилось настолько резко и сильно, что дать благоприятный прогноз брат Эухенио не решился бы. К кровати этой пациентки он подошёл неохотно, всерьёз опасаясь увидеть труп.       К его удивлению жар спал, да и дышала она гораздо ровнее, хотя всё ещё хрипло. Брат Эухенио вознёс горячую благодарственную молитву.