Хроники Странного Королевства. Миру―мир?

Время: Двадцать четвёртый день Красной луны, среда, вечер. Место: Кастель Коронадо, Арборино, Мистралия.       Не доверив своему внутреннему чувству времени решать, что же такое «пара часов» из записки Орландо, Хорхе вытерпел ровно два часа после ухода отца. Минута в минуту. Причем примерно каждую из этих минут он сомневался и менял решение. То ему хотелось бросить всё и помчаться к Андресу прямо сейчас, своими глазами убедиться, что он вернулся, что он жив и здоров, что не исчезнет, как магический фантом, то вспоминал, что они поссорились прямо перед похищением, а в плену помириться не смогли, и сам Хорхе вёл себя не лучшим образом, не переводя заклятому другу то, что говорили о нём, и боялся посмотреть Андресу в глаза, то чувствовал, что должен скорее объяснить это поведение, то боялся потревожить…       По истечении двух часов всё-таки победило желание немедленно убедиться, что друг, поставивший на уши весь дворец, вернулся. Хорхе выскочил из комнаты и бегом понёсся по коридору, но, чем ближе он подходил к комнате Андреса, тем больше сомневался, а стоит ли. Поэтому в дверь он не столько постучал, сколько поскрёбся с настойчивостью очень нерешительной мыши.              После ухода короля Андрес остался в комнате. Спать ему не хотелось, а куда-то пойти хоть и хотелось, но тяжело было решить куда и зачем. Он ещё не понял, что отвечать, если его будут о чём-нибудь спрашивать. Он достаточно долго был один, и ему хотелось бы увидеть старых знакомых, но рассказывать о том, что с ним произошло, не хотелось, даже если это больше не тайна. Он смотрел на свои вещи, думая, что надо бы проверить их, а ещё пойти и попросить новый комплект формы взаме той, которая осталась где-то… В борделе? Проклятье, это придётся снова что-то придумывать. И что он будет делать завтра? Надо же спросить. А то вдруг его уже включили в расписание, а он не знает.       «Я скоро пойду и всё узнаю», — пообещал он себе и вытянулся на кровати.       Через некоторое время, решив, что уже пора, встал, пригладил волосы и шагнул к двери. И тут услышал за дверью странный звук.       Это не было чем-то необычным, в коридоре почти всегда что-то происходило, но этот звук послышался совсем близко. Андрес распахнул дверь.       Все-таки увидеть Хорхе здесь он не ожидал. Узнал, что он в порядке, и успокоился. Верно, он же где-то здесь, во дворце сейчас. Вот и пришёл.       — Привет! Как ты меня нашёл? — спросил Андрес. — Ты же здесь никогда не был.       Раньше с Хорхе сталось бы ответить что-нибудь на тему «Не знаешь — пойди и узнай», но сейчас этого совершенно не хотелось. Он стоял и во все глаза смотрел на Андреса. Вернулся! Живой! Хотелось броситься ему на шею и обнять, да только суровому мистралийскому мужчине это не приличествовало. И правильные слова никак не находились. Уж если у оратора и пропагандиста товарища Пассионарио возникла проблема подобрать слова, то у Хорхе тем более. Ему ещё никогда в жизни не приходилось так переживать за друзей. Поэтому ему оставалось только восхищённо смотреть, не веря своему счастью.       — Ты чего? — удивился Андрес. — Входи. Вот здесь я живу. Ужинать всё равно ещё рано. Правда, я собирался пойти заняться кое-какими делами на завтра, но, честно говоря, не очень хочется. Слушай, а твой отец ещё здесь? Может, он мне сможет какую-нибудь записку написать, чтобы у меня не спрашивали лишнего и форму новую выдали? Ладно, это потом. А знаешь, кто мне рассказал, что тебя освободили? Ни за что не угадаешь!       Будничная речь практически вернувшегося из мира мёртвых Андреса произвела на Хорхе ещё большее впечатление, чем если бы тот с порога принялся знакомить друга с развешанными по стенам головами врагов. Форма! Записка от отца! Нет, отец говорил, что Андреса собираются вернуть на службу в охрану, но он и подумать не мог, что так сразу! Растерянный юный алхимик похлопал глазами и кое-как ответил:       — Не знаю. Пару часов назад был… — потом всё-таки не выдержал: — Какая форма?! Какая охрана?! Ты вернулся, ты с нами! Ты чего? Да тут будет пир горой, кстати, почему ещё нет? Я представляю, как обрадовались все везунчики, которые встретили тебя первыми!       — Пару часов назад я его и сам видел, — улыбнулся Андрес. — И его, и короля, и господина Сура, и мэтра Вельмира… Да, обрадовались. Как я понял, дон Антонио посылал королю какие-то требования. А теперь пупырь ему на задницу! Дону Антонио, конечно. А ты теперь, выходит, здесь живёшь? И тебя тоже не выпускают? Всё-таки видишь, не зря эти запреты. Ты хоть расскажи, как тебя отбили. Был бой? Правда, что дом подожгли? И что… убили многих? И в плен взяли?       Хорхе думал, что после разговоров с доном Армандо, которые исподволь, без нравоучений, восстанавливали его разбившиеся вдребезги представления о мире, он сможет говорить о той ночи спокойно, без эмоций. А после слов Андреса комната будто провалилась в темноту с мельтешащими огнями, с запахом пороха, дыма и крови, с её лаковым блеском на полу под головой охранника, с хриплым дыханием убийцы…       Хорхе помотал головой:       — А то ты наших не знаешь! Жалко, я не видел, как отбили Кастель Коронадо — говорят, тут было весело. А уж взять дом им было как разминка — пришли, всех положили, оставили пламенный привет — в смысле, дом подожгли, — и назад. Только тебя там не было… — завершилась на минорной ноте бравада мальчишки.       — Да ладно тебе, вот же я, живой, — ободрил он товарища. — А что, прямо всех положили? Вот некромант, к примеру, вполне себе жив, я его видел. И дон Антонио. И Молоток этот, хотя он не в счёт, его там вообще не было, он был как раз со мной. Он мне и рассказал немного потом. Так может, ещё кто остался? Хотя вряд ли, я понимаю, не стоило оставлять врагов за спиной. — Он тоже немного погрустнел, примерно как Хорхе до этого, но потом взял себя в руки: — А всё-таки нам повезло. Я же говорил тебе, тогда ещё, что так будет. Твой отец бы тебя не оставил. Помнишь, как заклинание снимали? И мэтр Алехандро, и ещё специалист… Я ещё с тех пор запомнил. Так что не волнуйся, только сам специально не подставляйся.       Хорхе внимательно посмотрел на друга. Там, в доме дона Антонио его называли непривычной кличкой «Малёк». Бойцы Партии Реставрации тоже вынужденно пользовались прозвищами, но среди них вроде бы не было откровенно оскорбительных или презрительных.       А тут — Малёк. До сих пор Хорхе не задумывался о том, что они, в сущности, попали к бывшим товарищам Андреса. И, возможно, не все там были законченными сволочами, как тот охранник, что по-человечески относился к Хорхе и даже принёс ему книги.       — Нет, не всех. Некоторое попали в плен, — серьёзно ответил он.       Андрес постарался не показать явно, насколько его заинтересовало это известие, поэтому переспросил, нарочито глядя в сторону:       — Правда? А много таких? И что с ними стало?       Хорхе задумался. Из всех пленных он интересовался одним-единственным, пообещал защиту… и исчез, не находя сил выйти из комнаты. А с доном Армандо он так в крыло мистиков и не сходил, фрукты не отнёс… Хотелось надеяться, что тот охранник уже выздоровел и что ему ничего не сделали, вопреки обещаниям. Хватит и того, что «защитник» исчез.       — Не знаю. Может, человек пять…       «Мне было не до того. Я позорно испугался», — подумал он, но не произнёс вслух.       Пять — это немного. Вряд ли среди них окажется простой парень, который не умеет притворяться и приспосабливаться, да и не согласился бы сдаться в плен. Андрес ведь предлагал ему выход, гораздо более достойный, но он всё равно не согласился, потому что не поверил.       А те, кто сдались — что с ними стало? Уже несколько дней прошло. Конечно, Хорхе не знает. Ему вряд ли расскажут, все-таки мальчишка ещё. Зачем ему знать такие мерзости? Других надо спрашивать.       — А кто знает? — спросил он, намереваясь после этого вопроса закончить уже с этой темой. — Сур точно знает, правда? И твой папа наверно?       — Знают, — вздохнул Хорхе, представив себя между двух огней — между наверняка обидевшимся раненым охранником и отцом, от чьего имени он так самоуверенно раздавал защиту. Если Андрес заговорит о пленных с отцом или с Суром, то сейчас, когда всё осталось позади, не избежать сыну советника головомойки за злоупотребление положением. Причем чужим.       — А давай сходим и сами проверим? Я знаю, где один плен… то есть, не совсем пленный… или всё-таки да… короче, где один из… (»… твоих бывших соратников»…) ну, людей дона Антонио.       — А давай, — тут же согласился Андрес, обрадовавшись, что хотя бы в одном случае ещё не поздно. Тогда, может, и в остальных не поздно? Но тогда точно надо спешить. Может быть, именно отсутствие Андреса удерживало короля и полковника Сура от вынесения и исполнения приговоров.       Андрес на минутку задумался. Вроде бы ему никто не запрещал ходить по территории дворца. Наставник советовал отдохнуть, так он и отдохнул. Он ещё раз припомнил разговоры, которые вели с ним наставник, Сур и его стажёр, и вдруг догадался: — А это не тот самый, который в лазарете? И за которого ты перед кем-то заступился? А почему? Ты его знаешь?       Мальчишка от изумления разинул рот. Потом решил, что либо отец, либо полковник успели пожаловаться Андресу на опрометчивую выходку Хорхе.       — Никого я не знаю! Ни за кого я не вступался! — ощетинился он. — Раненых добивать нечестно! И бросать тоже, это ещё хуже!       Темнота. Мельтешение огней. Лужа крови под головой охранника.       Хорхе судорожно сглотнул и повторил:       — Нечестно.       — Мне стажёр Сура сказал, — пояснил Андрес почти сочувственно, — это не тайна. Так это он? Не думай, я тоже не считаю, что раненых добивать честно или что ты плохо поступил. Ну пойдём! — Он встал, распахнул дверь и кивком позвал Хорхе с собой. — А лазарет — это где? Где брат… как его… Эухенио? Значит, ты вступился за того пленного, потому что он был ранен? Я даже думаю, что король бы тоже так сделал.       Хорхе вздохнул и последовал за ним:       — Не сомневаюсь, что король тоже бы так сделал. Проблема в том, что он — король, а я — нет. Поэтому, когда отец и Сур начнут ему выговаривать, он покажет им два пальца… Ну чему ты так удивляешься? Я слышал, как отец ругался, что ему Пассионарио два пальца показывает.       Хорхе чуть обогнал Андреса, указывая дорогу в крыло мистиков. Он только сейчас, говоря про Пассионарио, сообразил, что у его двери не оказалось никого из стражи, когда он удрал к Андресу. Интересно, охрану сняли или она сняла себя сама? Как там дон Армандо говорил про охрану Орландо? «Седая»? Издержки профессии!       — А ты про себя расскажешь, пока дойдём? Или это запретная тема?       — Не знаю насчёт двух пальцев, а я лично видел, как король раненого врага перевязывал. И ничего твой отец ему не выговаривал, — мысли Андреса всё ещё крутились вокруг одного и того же, и он помимо воли ускорил шаги. Поэтому вопрос Хорхе застал его врасплох: — Про меня? Не запретная, но… Ты хочешь знать, где я был? В Лондре и в Галланте. Только видел я там лишь чуть больше, чем в Голдиане. В Лондре холодно и дождливо, точь-в-точь как говорят, а в Галланте… Там по-разному. Жалко, что я по-галлантски не говорю. Зато по-ортански я теперь умею. Может, хуже, чем ты, но если что, объяснюсь.       — А где ты… — начал Хорхе, намереваясь уточнить, где уже Андрес умудрился встретить Орландо на поле боя, когда все великие битвы отгремели до его появления в Кастель Коронадо, но быстро сообразил, что в этом случае вопрос может оказаться несколько бестактным. Поэтому он решил вернуться к теме более близкого прошлого Андреса: — В Лондре и Галланте? Прямо в столицах или где-то ещё? Тебя там держали? А почему вообще тебя туда потащили, ты знаешь?       — В столицах. Хотя в Лондре сначала я был в столице, а потом мы поехали к границе, — Андрес недовольно поморщился. — Они сказали, что хотят меня спрятать получше, для этого потащили. Не знаю, почему именно туда. Я несколько раз пробовал убежать, и получалось по-разному. Но в Лютеции я немного больше увидел. А лазарет — это уже вон там, правда?       — А как у тебя получилось сбежать, да ещё несколько раз? — удивился Хорхе и пожалел, что они так быстро дошли до крыла мистиков. — Да, лазарет — это там. Но я правда не знаю, он ещё там или его уже выписали.       — Плохо получалось, — вздохнул Андрес. — Почти всегда неудачно. Хотя я научился вскрывать замки шпилькой. И даже подумал, что твоё изобретение опознавателя зелий — вещь, конечно, нужная, но в таких ситуациях не поможет. Изобретай лучше сразу противоядие. А кого в лазарете спрашивать-то? Как его зовут? А нас не выгонят?       Чем ближе они подходили к двери, тем менее решительным он выглядел.       — От всего и сразу? Ты как себе это представляешь? — с прежним оттенком превосходства в голосе спросил юный алхимик. — Вот нейтрализуешь ты кислотное зелье щёлочью, а если противоядие тоже кислотное? Или наоборот? Ты так скорее угробишь отравленного! Нет, если найти что-то химически нейтральное…       От лекции по базовой алхимии Андреса избавило то, что они дошли до лазарета и простой вроде бы вопрос сбил с Хорхе спесь.       — Пусть попробуют выгнать! — самоуверенно заявил он и тут же покраснел: — Я не знаю, как его зовут…       — Ну, давай спросим как-нибудь. Выгонят, так выгонят…       Они вошли. Андрес неуверенно оглядел приёмную, потом, заметив за столом мистика, подошёл. Мистика этого он не знал, и это был не брат Эухенио, который однажды давал ему успокаивающее зелье.       — Здравствуйте. У вас здесь должен быть пациент… раненый. Можно его увидеть?       — Кого именно? Как его зовут?       — Не знаю, — обречённо вздохнул Андрес и взглянул на Хорхе, как бы ища поддержки.       Но поддержка не понадобилась.       — А, — понятливо кивнул мистик. — Тот, значит. Так он уже не здесь.       — А где? — со страхом спросил Хорхе, опасаясь, что его защитника перевели обратно в тюремную камеру, несмотря на обещанное покровительство.       Грош цена такому покровителю, который не приходит и не интересуется. А расплачиваются за это другие.       — Я не знаю, — ответил мистик. — Как можно здесь что-то знать? Приходишь оказать пациенту помощь — а его нет! Приходишь к другому — другого тоже нет! Я что, охранник, следить тут за ними? У меня, может, ещё вызовы есть. Наверно, забрали его, как и ту девушку. Отца своего спроси, он наверняка знает.       Он хотел сказать ещё что-то, но передумал.       — Забрали? — Андрес повернулся к Хорхе. — А куда?       — И спрошу! — завёлся Хорхе. — Как вы могли куда-то отпустить тяжелораненого человека? Не ушёл же он отсюда сам! Тем более — из дворца! А брат Эухенио тоже не знает?       «Ну, точно! Перевели в камеру! «Вы под моей защитой!» Очень это ему помогло?»       Хорхе напомнил себе, что сын первого советника — это ещё не первый советник и, хотя он обычно не злоупотреблял положением отца, прислушиваться к его словам никто не обязан.       — Куда вы его дели? — мальчишка требовательно и отчаянно взглянул в глаза мистику.       Мистик едва удержался, чтобы не закатить глаза. Этот мальчишка его уже достал, а выгонишь — отцу нажалуется. Объяснил же уже всё, а он снова.       — Мы его никуда не отпускали, — ответил он, собрав в кулак остатки терпения. — Да и не был он таким тяжелым, если уж начистоту. Поверхностное ранение, большая потеря крови, но он отлежался, поправился, и рана заживала хорошо, почти затянулась. В общем, с каждым днем ему было лучше, это я как целитель говорю. А в остальном — какие претензии? Я даже имени его не знаю, только номер. О таких пациентах лишних вопросов не задают. Он из ведомства господина Сура поступил, хочешь — иди к нему и спрашивай. Ты же понимаешь, что я об этом ничего не знаю и не должен.       — Он прав, — вздохнул Андрес. — Пошли отсюда.       Под давлением чувства вины Хорхе стремительно скис. Он так и не дошёл до раненого охранника с фруктами и не факт, что когда-нибудь дойдёт. Кто знает, что с ним могли сделать в ведомстве полковника, если он попал туда?       — Спасибо. Извините, — сказал он мистику, развернулся и поспешно вышел в коридор.       Там он опустился на корточки возле стены и закрыл лицо руками.       — Ты чего? — не понял вышедший следом Андрес. — Или тебе не особо хочется идти в ведомство Сура? Мне тоже, но я всё-таки схожу. Вдруг и в самом деле что-нибудь узнаю. Понимаешь, у меня был друг. Я этого не осознавал, пока мне твой отец не сказал. Я думал о другом. А однажды, когда ему угрожала смертельная опасность, я растерялся и ничего не смог сделать. В общем, сейчас я должен выяснить, что могу. Хочешь пойти со мной или пойдёшь к себе?       — Да ничего ты не понимаешь! Он для меня в плену делал все, что мог, а я пообещал ему защиту — и не сдержал слово! Мне надо было не прятаться от других людей дона Антонио, а выйти из комнаты и навестить! А теперь, если его перевели в ведомство полковника Сура…       Хорхе подавленно замолчал.       — Скотина я неблагодарная, — резюмировал он и нехотя встал. — Пошли, конечно, к полковнику. А как ты не знал про друга без моего отца?       — У меня был другой друг, и я просто больше ни на кого внимания не обращал. Так было легче. А тот парень… Он был уже взрослый, и не особо разговорчивый. Но он относился ко мне по-доброму, защищал, если требовалось. А твой отец однажды так и спросил: «Он был твоим другом?» Вот так я понял, что да. А в этот раз я его тоже встретил. Он был жив и совсем не обиделся. Даже хотел помочь мне бежать, но не успел. Я очень надеюсь, что его просто не было в доме в тот день.       Они дошли до дверей ведомства, и Андрес снова уточнил:       — А здесь как спрашивать будем? Здесь тайн всё же больше, чем у целителей.       — Где встретил? У дона Антонио? — юный алхимик резко развернулся к Андресу.       Хорхе сильно сомневался, что у дона Антонио в его своре было много сохранивших хотя бы остатки порядочности.       — Опиши его, пожалуйста! — настойчиво попросил он.       — У дона Антонио, — подтвердил Андрес. — Где же ещё. Он высокий, сильный. Стрижётся коротко. Спокойный. Говорит мало. Но к нему никто и не лезет, дураков нет. Зовут его Кистень. Ну, то есть, это прозвище, а как его по-настоящему зовут, я тоже не знаю. А ещё у него была повязка на руке после ранения.       — Повязка на руке после ранения? — обалдел Хорхе. — Высокий, сильный и очень коротко стрижётся? Так это он! Это точно он!       Больше не раздумывая ни минуты, мальчишка без стука распахнул дверь и шагнул внутрь, в приёмную. Секретарь воззрился на гостей с видом «Вы уверены, что вам — сюда?»       — Добрый день, нам нужно узнать, куда делся человек, взятый в плен при операции в Голдиане, прозвище — Кистень. Высокий, сильный и с повязкой на руке после ранения, — прямо с порога выпалил Хорхе.       — Взятый в плен? — переспросил секретарь. — Тогда это вам в особую секцию, где заключённые содержатся. Но туда и пропуск нужен особый. У вас имеется?       Хорхе скрипнул зубами. У него в рукаве остался один козырь и тот в последнее время выглядел весьма сомнительно, доставляя в основном неприятности.       — Вы не могли бы просто подсказать нам, находится ли он у вас? — сохраняя спокойствие из последних сил, спросил мальчишка.       Кажется, секретарь всё же проникся отчаянием мальчика и сжалился над ним. Он вызвал одного из дежурных, сказал ему несколько слов, и парень скрылся в недрах ведомства. Правда, скоро вернулся и что-то тихо доложил секретарю.       — Он у целителей, — ответил секретарь. — Он был опасно ранен в голову, и его перевели туда. Ищите его там.       Андрес растеряно огляделся.       — Мы там уже были, — начал он. И подумал, что действительно спрашивать надо мэтра Мануэля или полковника Сура. Ведь и мистик не сказал точно, кто забрал раненого. — А полковник Сур сейчас здесь?       — Нет его, — ответил секретарь. — Завтра будет.       Хорхе чуть не плакал от огорчения и стыда. Ещё хуже, чем после посещения лазарета. Скомканно попрощался с секретарем и вышел, совершенно подавленный.       Андрес чуть замешкался, и успел увидеть, как из внутренних дверей вышел какой-то господин с наполовину седыми волосами и принялся расспрашивать одновременно и дежурного, и секретаря. Причём речь явно шла о лазарете. Он удивился столь явному противоречию между двума ведомствами и представил себе, как следственная группа из ведомства Сура является в крыло целителей и начинает морочить голову тому бедному мистику.       Но если Кистень, как утверждает Хорхе, действительно был здесь, то куда он делся?       — Не переживай ты так, — попытался он утешить Хорхе, выйдя вслед за ним. — По-моему, это хорошие новости, что его здесь нет. Ну давай твоего отца спросим, когда представится возможность. Он-то наверняка знает. Раз целитель сказал, что Кистеню стало лучше, значит, он жив.       О своих собственных опасениях, основанных на личном опыте и предположениях того же Кистеня, он предпочел умолчать.       Меж тем огорчение Хорхе сменилось глубокой задумчивостью. Казалось, он мучительно ловит за хвост ускользающую мысль. Он вновь и вновь прокручивал в голове слова целителя. Если в ведомстве полковника Сура их четко послали во дворец, то брат Хоакин, судя по всему, вообще понятия не имел, что происходит с его пациентами. Точнее, знал на уровне «они куда-то делись». Они? Они…       — Андрес, я путаю или брат Хоакин говорил ещё о какой-то девушке?       — Да, он так говорил, — подтвердил Андрес. — Что раненого, наверно, забрали, как и какую-то девушку. А что?       — Не знаю… — Хорхе запустил руку в густые волосы, словно пытаясь поймать мысль там. — Думаешь, это была охранница Белла? — неуверенно спросил он.       На взгляд Хорхе причислить Беллу к девушкам было сложно, с другой стороны, для двенадцатилетнего мальчишки что его мать, что Раймунда, что королева были примерно ровесницами. Вот целительница, которую он защищал в день взрыва и переворота — она да, она была девушкой. И кстати…       — Нет, — решительно покачал головой Андрес. — Это никак не может быть Белла. Белла точно не была тогда в доме, она была со мной. Разве что её потом как-то нашли и ранили, но это маловероятно, потому что Молотка я потом видел. Наверно, какая-то другая девушка. А какая разница? Или ты и с какой-нибудь девушкой познакомился, а она пропала?       — Делать мне нечего, с девчонками знакомиться! — возмутился Хорхе, в очередной раз вспомнив свою провальную попытку свидания. — Если это не Белла, как думаешь, это тоже арестованная? У дона Антонио был кто-то моложе Беллы? А если их тоже похитили? Смотри, в лазарете не знают, где Кистень, и у Сура не знают, где Кистень!       Задумчивость Хорхе превратилась в азарт.       — Девчонок у дона Антонио я не помню, — ответил Андрес. — Была пара воительниц в Зелёных горах, вот Белла, например. Но в основном мужчины. Нет, если там была какая-то девушка, то, наверно, не оттуда. А насчёт Кистеня я бы спросил у твоего отца. Вдруг там какая-то тайна, поэтому и не рассказали служащим Сура. А мистика ты сам слышал — он никакие тайны даже знать не хочет.       — Тогда действительно пошли к отцу! — Хорхе развернулся и уже собрался двинуться в приёмную Амарго, но потом остановился и уточнил: — Я тебя не затаскал? Если тебе надо отдохнуть — я сам всё узнаю и тебе скажу!       Как-то он совсем позабыл, что он, Хорхе, уже несколько дней безвылазно просидел в комнате, наотдыхавшись на десять лет вперед, а Андрес только что вернулся и наверняка мечтает, чтобы ему позволили ничего не делать и никуда не бежать.       — Пойдём уже, — отверг предложение отдохнуть Андрес. — Самому мне сложнее будет. А всё на тебя оставлять тоже не годится.       И они отправились в кабинет первого советника.       По дороге к приёмной отца нетерпеливый Хорхе успел раз пятьсот пожалеть о том, что не владеет телепортацией. В его нетерпении смешались в сложных пропорциях тревога, интерес и чувство вины, поэтому остановить его сейчас не смогла бы и вся армия Повелителя.       Секретарь несколько опешил, когда Хорхе влетел в приёмную, но он-то как раз часто встречался с этим стихийным бедствием молодым человеком:       — Добрый вечер, отец у себя? — скороговоркой выпалил Хорхе, без остановки направляясь к двери кабинета.       — У себя, — кивнул сам мэтр Мануэль, выходя из кабинета. Не иначе, услышал шумного посетителя. Он отпустил секретаря, поскольку посетителей больше не ожидалось, и пригласил ребят в кабинет. Он заметил, что сын возбуждён чрезвычайно, да и Андрес выглядел слегка обеспокоенным. — Встретились? Всё в порядке или ещё что-то приключилось?       — Папа, где Кистень? — заметив легкое недоумение на лице отца, Хорхе поспешно поправился: — Тот раненый охранник, который… которого… которому я пообещал защиту? Брат Хоакин говорит, что его и ещё какую-то девушку куда-то забрали, может быть, к полковнику, у полковника говорят, что он в лазарете. А мы с Андресом бегаем между ними и пытаемся найти.       Мальчишка вдруг подумал, что ответ может быть неутешительным и Андрес сразу услышит… но выгонять Андреса было поздно. Только надеяться, что всё в порядке.       — Я понял, о ком ты, — кивнул отец. — Видишь ли, он мне представился. Я говорил с ним, там, в лазарете, несколько дней назад. И тоже пообещал ему защиту. Но я его никуда не забирал. А девушка при чём? Девушка с ним не связана. Она отправилась совсем в другое место, а он остался. Если бы полковник забрал его обычным порядком, о нём бы знали в ведомстве. Я поинтересуюсь у него. Когда мы говорили в последний раз, он ничего не упоминал об этом парне. — Он перевёл взгляд на Андреса: — Да, я его узнал. Не думаю, что с ним случилось что-то плохое, но я выясню, где он. Ещё что-то?       — Ну, я просто подумал, что она могла быть из людей дона Антонио и… они так одновременно пропали…       Цепочка рассуждений, казавшаяся Хорхе если не безупречной, то близкой к этому по пути к отцу, развалилась на глазах.       — Вроде бы всё. Андрес очень переживал и я хотел ему помочь… И я переживаю, потому что я же пообещал — а сам исчез.       «Защитник угнетённых и обездоленных» виновато опустил голову.       Мануэль вздохнул. Ну вот, оба вырвались из плена, благополучно вернулись домой, почему бы не заниматься обычными делами и радоваться жизни? Но нет, опять на уме скандалы, интриги, расследования! И ведь докопается, если задастся целью, любопытство не даст просто так отступиться. Особенно если ему помогает Андрес, который Селену знает. Но куда же в самом деле делся этот раненый парень, если даже у Сура о нём не знают? Что в нём такого таинственного? Он не агент, не руководитель, да и на особо опасного нарушителя законов не тянет. Загадка.       — Девушка отправилась к себе домой. Она была здесь случайно и инкогнито, поэтому спрашивать о ней не имеет смысла. А куда делся парень, я не знаю. Нужно бы и этим заняться, но откуда время на всё взять? Вот сейчас эта подготовка к празднику, приглашения, сметы… Он мог вставать с постели или еще нет?       — Брат Хоакин сказал, что он почти поправился и рана затянулась… Мог, наверное? — Хорхе вопросительно посмотрел на отца.       Девушка, раз она не связана ни с Кистенем, ни с его исчезновением, моментально перестала его интересовать. Потом у алхимика снова перехватил контроль ребенок:       — Ой, праздник? Какой праздник? Когда праздник? А можно я сам фейерверки сделаю?       — В первый день Багровой луны. А то его величество Орландо до сих пор коллег не пригласил на торжественный прием в честь дня рождения наследника, непорядок. Хорхе, ты хоть понимаешь уровень? Или будет как с ловушкой на некроманта?       Андрес при этих словах чуть нахмурился, но ничего не сказал.       Подрывник-любитель посмотрел на отца в полном недоумении. Нет, уровень он вроде представлял, по своему мнению, но что именно из «не так» с ловушкой на некроманта подразумевал первый советник? Уровень? Он имеет в виду, что фейерверк — это не локальная диверсия, а грандиозное зрелище? Можно, наверное, тем более, когда не надо ловить и уламывать Грегорио.       — Представляю, — неуверенно ответил Хорхе. — Сделаю не так, как с ловушкой.       — Хорошо, — кивнул алхимик и государственный деятель. — Сделашь один из фейерверков, которые будут в первый вечер. Никаких новых изобретений, возьми проверенные инструкции. Подсчитай сколько и чего тебе понадобится, напиши список, а потом подсчитай стоимость, я тебе покажу, где смотреть. У нас в казне, знаешь ли, избытка средств не наблюдается, так что всё надо рассчитывать заранее. И не позже послезавтра, а то не успеешь. Ещё что-то?       Хорхе с энтузиазмом кивнул. Он постепенно осознавал, какая честь ему выпала — сделать фейерверк для королевского праздника! Похвастаться королю или устроить сюрприз? Нет, лучше сюрприз!       — Папа… Спасибо-спасибо-спасибо!       Он порывисто обнял отца, потом с улыбкой от уха до уха повернулся к Андресу:       — Хочешь посмотреть, как фейерверки делаются?       — Ага, — задумчиво ответил Андрес, — но я ещё хотел спросить…       И воспользовавшись ситуацией, спросил обо всём, что его волновало из второстепенного: и о планах, и о форме, и о других бытовых мелочах. О Селене спрашивать не стал. Встретит её в столовой, как наставник предположил — может, поговорит, а нет, так и не надо.       — На ближайшие дня два — никаких планов. Отдыхай. Разве что может понадобиться ещё что-то рассказать, но это не надолго. Насчет формы не беспокойся, подберём, если ещё чего не хватает, тоже. Кстати, жалование за прошлую неделю получить не забудь, и гитару свою забери. И поужинать не забудьте.       Хорхе закивал ещё быстрее:       — А можно прямо сейчас в твою лабораторию? Я хотя бы прикину, что есть и что надо? А литий у тебя есть? А строн…       Феерическое воспоминание о том, как луны полторы назад у него по недосмотру сам по себе воспламенился стронций, заставило мальчишку прикусить язык.       Тем более при Андресе, которого он сейчас тащил в лабораторию.       — Можно, — кивнул Амарго. — Запиши всё.       Он чуть улыбнулся, провожая обоих мальчишек. Оба в безопасности, в относительном порядке и сейчас будут заняты делом. Ещё вчера о таком прекрасном моменте можно было только мечтать.