Белый Волк и Лютик

Геральт не мог испытывать эмоций, но за счёт мутаций был способен ощутить их вкус. Радость для него была похожа на карамельные яблоки с корицей, грусть - на пожеванную бумагу, удивление можно было сравнить с соленым черничным пирогом, а страсть не имела точного вкуса, но была определённо сладкой. Страх был самым мерзким на вкус - смесь серы, полыни и угля, оставляющий на языке отвратительное горько-кислое послевкусие. Этот вкус преследовал его везде, куда бы он ни пошёл. Потому что его боялись. Когда рядом был Лютик, ведьмак не чувствовал его страха. Был лишь вкус холодного мятного чая - терпкого восхищения - и одновременно чего-то очень тёплого и согревающего. С каждым проведённым вместе днем Геральт привыкал к барду, да настолько, что при одной только мысли об этом человеке чувствовал то самое тепло, на вкус оно было немного сладким, но с кислыми нотами, как тёплый яблочный сидр. Тишину леса нарушало лишь потрескивание веток в костре и мелодичный перебор лютневых струн. Лютик, облокотившись на дерево и вытянув ноги к огню, снова сочинял. Очередная заунывная баллада о принцессе и не взаимной любви к какому-то рыцарю. Оленина, добытая Геральтом на охоте, жарилась на импровизированном вертеле, а на языке чувствовался солёный вкус усталости и яблочного сидра, который становился с каждым годом все кислее. Менестрель отложил лютню, прислонился головой к дереву и шумно вдохнул запах смолы и хвои, перемешанный с едким дымом от костра. - Скажи, Геральт, какие у нас отношения? - спросил бард после долгого молчания. Ведьмак замер, на мгновение подумав, что слух его подвёл впервые в жизни, но Лютик снова повторил вопрос, - Кто я для тебя, Геральт из Ривии? - С чего ты вдруг спрашиваешь, Лютик? Ты для меня просто попутчик, лезущий в неприятности, из которых я тебя по доброте душевной спасаю. - Понятно, - бард поник и погрустнел, так и просидев остаток вечера под деревом, не говоря ни слова. Поедая приготовленный ужин, Геральт поморщился - яблочный сидр стал совсем кислым, аж скулы сводило. Бард заметил это и вздрогнул, но продолжил молча расправляться со своей долей. Расположившись друг напротив друга прямо на земле, благо, было тепло и сухо и можно было не заморачиваться с устройством спального места, попутчики быстро уснули. На грани сна чуткое ведьмачье ухо уловило едва слышную фразу Лютика: -Спи спокойно, Белый Волк. Наутро Геральт обнаружил на мокрой от росы траве вырванный из блокнота лист бумаги, исписанный аккуратным лютиковским почерком. "Дорогой мой Геральт из Ривии. Я уже давно заметил, что ты ощущаешь вкус моих чувств. Да, я трус, и не смог сказать этого тебе в лицо, но я влюбился в тебя с первого нашего дня знакомства. С каждым днем любовь моя крепла и пропадать не желала. Но я понял, что взаимности мне не добиться. Сидр стал на вкус слишком кислым, не так ли? Я покидаю тебя, чтобы не страдать и не досаждать своей компанией, но я навсегда сохраню в памяти твой лик, красивые жёлтые глаза и серебряные волосы. Прощай, Геральт из Ривии. Навечно твой бард Лютик."