Медицинские страсти

— Локсли, ты идиот! Господи, да почему все идиоты вертятся вокруг меня? – брюнетка кинула сумку на пол, параллельно скинула каблуки и сразу пошла на кухню, не прекращая причитать. Пока Робин закрывал дверь и оправдывался. — Ну я же не знал, что ты так быстро согласишься быть моей девушкой, — он зашел вслед за ней, неловко остановился в дверном проеме и стал наблюдать за взбесившейся девушкой. —Да действительно, — вскинула руки, включая чайник, — для этого нужно было ломать мою машину, — развернулась, смотря в глаза. От ее взгляда он поежился, но устоял. — Ну не сломал, а кое-что открутил. — Большая разница, главное, что она не едет. Чем ты думал? — Ну, если бы ты отказала мне в больнице, то я бы тебя подвез, так как твоя машина сломана, — показал кавычки, — а уж в машине мы бы поговорили, и ты стала бы моей девушкой. — Ох, я уже жалею об этом. Чтоб завтра прикрутил, ввинтил, не знаю, что сделал, но чтоб она ездила, — и, дождавшись его кивка, простонала и открыла холодильник, тяжело вздыхая, оглядела пустые полки. — А ты, смотрю, не часто дома бываешь, — ощутила на талии сильные руки, а потом ее резко прижали к себе. Хоть брюнетка и не показывала это, ей было приятно и уютно в его руках. — Да, чаще доставкой еды пользуюсь. Может, уже закроешь. Или ты думаешь, там что-то появится? — Локсли опустил голову на плечо и уткнулся в ее волосы. — А может все же повезет, — оба усмехнулись. — Давай я в магазин схожу. Принимаю любые заказы, — Реджина улыбнулась, опуская руки поверх его рук, и задумалась. – Хочу… — Шоколад с орешками. — Откуда? – Миллс, повернув голову, сощурила глаза, на что Робин в ответ улыбнулся. — Угадал. — Ну ладно, — подозрительно протянула она, не сводя с него глаз. Захлопнула холодильник и добавила, — яб… — Яблочный пирог. — Ты ходил к Эмме, — Реджина выпуталась из его рук, прижимая его к гарнитуре, а сама состроила серьезный вид и начала сканировать зрением. Локсли чуть не рассмеялся, такая маленькая без своих каблуков она была милее, а этот пронзительный взгляд делал ее до ужаса смешной. Он не сдержал смешка. — Никуда я не ходил. — Да что ты? — Ну может заглядывал. — Угу. В следующий раз не пались так сильно. — Я учту, — оба рассмеялись. Робин накрыл ее губы своими, одной рукой обхватил затылок девушки, не давая ей отстраниться, пока его язык нежно скользил по ее губам. Она положила свои руки ему на плечи, мгновенно отвечая. За одним поцелуем последовали и другие, они перемежались то страстными объятьями, то лёгкими касаниями. Миллс уже давно поняла, что сдается в руки этому мужчине. Брюнетка обвила его шею, его аромат сводил с ума и давал ощущение спокойствия, надежности. Пока его руки скользили по ее телу, что ей до чертиков нравилось. Локсли пересчитывал позвонки, сжимал ягодицы до стона и шептал в перерывах между поцелуями ласковые слова. — Ты еще не забыл про магазин, — тяжело дыша, Реджина откинула голову назад. — Почти, — опустился поцелуями на шею, руками пробираясь под блузку и ощущая бархат кожи. — Я голодная… ммм, — прикосновения Локсли вызвали мурашки по телу, покалывания, будто его пальцы посылали по телу разряд. — Я тоже. — Локсли! — Ладно, — обиженно надул губы, — скоро буду, — оставил легкий поцелуй на щеке и вышел в коридор. Реджина тут же схватилась руками за столешницу, тяжело задышав и закрыв глаза. Только она услышала, как дверь за мужчиной захлопнулась, не выдержала и медленно опустилась на пол, сил совершенно не осталось. — Черт, — запустила пальчики в волосы, в глазах опять начало темнеть, и она обессиленно откинулась на гарнитур, о том, чтобы дойти до кровати она и не думала, понимала — не сможет. Она просидела так достаточно долгое время, глубоко дыша, а потом все же встала и, найдя телефон в сумке, набрала номер подруги, плюхаясь на стул. Эмма ответила не сразу. — Господи, спасибо тебе! – почти пропела блондинка. — Я конечно не господь, но я рада, что ты так меня возносишь, — усмехнулась брюнетка. — Это не Киллиан, это какой-то элегантный, умный и растерявший свой юмор мужик, — прошипела блондинка, находясь в туалете. — Не поняла. — Он слишком заморочился. Здесь все слишком идеально, что я чувствую себя неловко. Он у нас теперь джентльмен... — Эмма перевела дух и продолжила тараторить. — А еще на меня пролили бокал вина, так он чуть жалобу не написал. Реджина, спасай, — прикрикнула она и, как только в помещение зашла какая-то женщина, заговорила тише. — Радуйся, а то все время ворчишь, какой он дурак. У меня вот проблема. — Да и какая же? – съехидничала подруга. — Мы с Робином переспали еще раз. — Тоже мне новость, - Эмма покачала головой, смотря на свое отражение в зеркале. — Мы вроде как встречаемся, — чуть тише добавила она. Закусив губу и, прикрыв глаза, ждала реакции блондинки. — А? Что? Вот теперь все точно свихнулись. Идеальный Киллиан, Реджина решила встречаться, а это еще не вечер. Господи, да что я сделала? — Очень смешно. Мне опять плохо. — Погоди, я еще не осознала, что ты встречаешься. Охренеть! Это надо, сама Миллс и встречаться. Ну я тебя поздравляю, а вот ему передай соболезнования. — Ха-ха. Лучше помоги мне, — огрызнулась она, нервно кусая губы. — Тест Миллс, не тупи. — Да его у меня даже дома нет. — Тогда завтра ко мне. — У меня выходной. — Придешь, как миленькая, мне ведь тоже надо знать, буду я крёстной или нет. — Ненавижу тебя, Свон. — И я тебя, Миллс. Все, мне пора на каторгу. — Что, настолько все плохо? — Боюсь, сейчас романсы пойдут, - Реджина заливисто рассмеялась, пока на том конце блондинка скривилась и сбросила трубку. Эмма все же вывела пятно с платья, потратив на это доброе количество времени. Хотя она и рада была этому. Перемены в Киллиане были ей понятны, вроде как. Он старался произвести впечатление, а она уже молилась, чтобы вернулся прежний Джонс, веселый со своими двусмысленными шуточками. Ведь, если он сейчас еще раз заведёт светские беседы, она не сдержится и кинет в него первым попавшимся предметом. Свон никогда не была любительницей краситься, но сейчас решила подправить макияж, нужно как-то оттянуть время. Минут пятнадцать поправляла и без того идеальный макияж Реджины, что девушки в туалете стали на нее странно поглядывать. А потом, собравшись с силами вышла. — Ты как раз вовремя, душа моя. Нам принесли ужин, — Эмма села за стол, придвинув тарелку с ножкой ягненка в розмариновом соусе. — Эмма, сегодня такая прекрасная погода на улице, что скажешь? – Свон втянула воздух сквозь зубы и начала громко резать ягненка ножом в тарелке, вызывая неприятный звук, от которого Джонс сморщился. Она всегда знала, он чувствителен к таким звукам. — Погода просто прекрасная, — раздраженно подтвердила, прекращая издеваться на ужином. Отправила притихшему Киллиану улыбку и положила в рот кусочек. — Как думаешь, почему Пикассо, умея рисовать, писал странные картины? — Свон, услышав вопрос, так и осталась сидеть с открытым ртом. А чего она ожидала, они уже обсудили все, что можно: спорт, музыку, танцы и книги. Да, Эмме пришлось не сладко, но последний вопрос ее вообще поразил. Она мысленно попросила, чтобы им в больницу срочно доставили пациента, а лучше сразу калеку, чтоб подольше там побыть. — Я хочу выпить, — тихо произнесла она. Отложила нож подальше, боясь, что он пойдет в ход. — Что, душа моя? – Киллиан с улыбкой смотрел на нее. Эмма знаком подозвала к себе официанта. Молодой парень тут же оказался около них в чистенькой униформе и блокнотом в руках. — Слушаю Вас. — Можно вино. Любое на Ваш вкус. — Бокал? – парень что-то черкнул в блокноте и вернул взгляд блондинке. — Бутылку, — твердо сказала она. Парень кивнул, удаляясь. — Душа моя… — Хватит меня так называть! Хватит вообще все это делать, — взмахнула руками. — Хватит этих бесед о музыке, меня уже тошнит от твоего Моцарта, бесед о погоде, хобби… где ты, черт возьми, этого набрался?! – официант немного испуганно поставил бутылку вина на стол и быстро удалился, чувствуя себя лишним. — В книге… — виновато ответил Джонс, — «Как понравиться девушке». — Идиот! И это я сейчас не книгу Достоевского вспомнила, мало ли, а то ты мне и про нее полвечера болтал. — Свон прикрыла глаза рукой, пытаясь успокоиться. — Джонс, эта книга, скорее всего, не на тот возраст рассчитана. Там, скорее, 50+. — Я все испортил? — Эмма, поджав губы, смотрела в его голубые глаза, сейчас в них было столько вины, что ей стало не по себе. Она, улыбнувшись уголками губ, положила свою руку поверх его. — Ты пойми, Моцарт — это не твое, — оба тихонько рассмеялись. — Как и Достоевский, и Шекспир… — Я понял, — зеленые глаза уставились на их переплетенные пальцы, Эмма даже не заметила этого жеста со стороны мужчины. Его большая ладонь согревала ее маленькую своим теплом. Глупо было отрицать чувства, это блондинка давно поняла. Даже их секс стал более нежным, так Киллиан показывал, как она ему дорога. — Эмма, я могу ожидать положительный ответ? Блондинка медленно подняла голову, всматриваясь в него. Она поняла, он уже давно изменился. Она понимала, что может ему верить, что, конечно, давалось сложно, понимала, что с ним ей спокойно и, как бы банально это не звучало, была с ним, как за каменной стеной. Эмма многое понимала, но сложно было переступить через себя и перечеркнуть многие годы одиночества. — Я не понимаю, почему ты не можешь мне довериться, — он наклонился ближе, беря ее вторую ладонь. — Я что-то делаю не так? — блондинка отрицательно помотала головой, закусывая губу. — Эмма, мне не нужен секс, если ты думаешь, что только поэтому мне нужна. — Я так не думаю, — тихо проговорила. — Я не хочу продолжать те наши отношения. Секс в дежурке без обязательств. Мне больно. Я ведь тоже человек, — Свон закусила щеку изнутри, чтоб не расплакаться. Не могла сидеть и смотреть ему в глаза, чувство вины сжигало изнутри. — Ты не знаешь, что я чувствую. Ты же используешь меня. — Я не… — А что это по-твоему? — ответа на его вопрос не последовало. — Эмма, если сегодня ты откажешь мне, то мы останемся просто друзьями. Я не хочу чувствовать эту боль, которую ты оставляешь мне, убегая после секса и бросая свое «Спасибо»... Скажи уже ответ? — Киллиан… — блондинка долго смотрела, в его глаза видела страх, боль, надежду. Потом медленно высвободила свои руки из его, не поднимая на него глаз и произнесла, — отвези меня домой. — А ты всю жизнь будешь бегать? — правда ударила по больному. Если бы она видела его глаза, видела всю ту неодолимую, жгучую боль, что они выражали сейчас. Но она запретила себе поднимать голову, сверля взглядом скатерть. – Хорошо. *** Реджина лежала в теплых объятиях Робина в своей гостиной. Про свой очередной приступ она, естественно, не сказала, надеялась на переутомление. Локсли, вернувшийся из магазина, заявил ей, что она слишком бледная и уставшая, поэтому накормил и уложил на диван, спать никому не хотелось, и они решили посмотреть фильм. Ее голова лежала на его коленях, пока он нежно перебирал ее волосы. — Я так и знал, — эмоционально высказался Робин, указывая на экран телевизора, — значит… — Замолчи, Локсли! – быстро села на колени, затыкая ему рот рукой, а второю положила на плечо. — Сейчас он откроет ей свой секрет, что он… — убрал ее ладошку, стараясь не смеяться над ее реакцией. — Дай досмотреть фильм без твоих спойлеров. Если бы я знала, одна бы смотрела, — сморщила носик и обиженно сложила руки на груди. — Он… — Реджина прервала очередной спойлер Локсли поцелуем и, кажется, по его мгновенному ответу он ничуть не возражал. Усадил ее к себе на колени, запуская руки под домашнюю футболку, которые ту же заскользили по плоскому животу. Реджина шумно выдохнула, обхватывая его лицо ладонями. — А теперь дай досмотреть, — глубоко задышала брюнетка; и почему она всегда забывает с ним дышать. — Только за еще один поцелуй, — хитрая ухмылка заиграла на его лице. — Хватит тебе уже, — руки, скользившее под ее футболкой, отвлекали от мыслей. — А то я расскажу сюжет. И вообще, когда хочу, тогда и целую. — Ладно, — наигранно раздраженно вздохнула и потянулась за сладким поцелуем. Язычок скользнул внутрь, лаская небо. Брюнетка провела ноготками по его шее, царапая кожу, знала его эрогенные места. Они уже потеряли счет времени, Миллс активно ерзала на нем, слушая его рычание. — Фильм, — напомнила она, отстраняясь. Рассмеялась над его надувшимися обиженно губами и удобнее устроилась в его руках, прислонившись спиной к его груди. — Что ты делаешь? — поинтересовалась брюнетка, когда сильные руки накрыли ее грудь под футболкой. — Ты без лифчика, ммм… — Реджина закусила губу, совершенно не смотря на экран телевизора. Ее больше интересовали его руки, но пока Робин не предпринимал никаких действий. А вот ее тело уже жаждало большего, низ живота стал приятно сводить. — Ты знала, что мои руки созданы, чтобы держать твою грудь? Брюнетка громко рассмеялась. — Догадывалась. Надержался? — Нет ещё. Должен же я тоже получать удовольствие от просмотра фильма. *** Реджина вскочила с утра по звонку будильника, быстро его выключила и, поморщившись, повернулась, надеясь, что Робин еще спит. Видимо ей сегодня везло. Локсли мирно спал, повернувшись лицом к ней, одеяло скрывало лишь его оголённый низ, и женщина засмотрелась на его мускулы, невольно вспоминая прошедшую ночь. Она, почувствовав холодок, вспомнила, что сама неодета и накинула легкий шелковый халат. В то время как Локсли начал слегка водить рукой по ее стороне кровати, видимо ища ее, брюнетка, недолго думая, присела на корточки около кровати и придвинула подушку к нему. Видимо, Робин подумал, что это она, и продолжил спать, не видя ее широкой улыбки. Тихо покинув спальню, она отправила смс Эмме о своем скором прибытии. Пока она собиралась, ее не оставляли в покое мысли, как у подруги прошло свидание. По началу Реджина не воспринимала Киллиана, он был тем еще бабником, а потом он как-то неожиданно влился в компанию, и они стали друзьями. Только вот у Эммы с Джонсом были явно не дружеские чувства, она видела, как он менялся в лучшую сторону для нее, и надеялась, что все вчера прошло хорошо, не учитывая того факта, что он где-то набрался старомодных советов. Реджина выбрала свое синее платье, почти достающее изящных щиколоток, оно обтянуло ее стройную фигурку и подчеркнуло аппетитные места. Надела небольшие черные каблуки с пряжкой и, взяв сумочку, вышла из квартиры, не забывая оставить Робину записку, чтоб он не уезжал домой и дождался ее. Она довольно быстро добралась до больницы на такси, так как ее обожаемый Локсли что-то там отвинтил. Зашла в здание и направилась к лифту, коллеги кидали приветственные фразы, кто-то думал, что Миллс взяла лишнюю смену, ведь она часто так поступала. Быстро оказалась на нужном этаже, направляясь в кабинет подруги, как услышала: — Ты какого черта тут забыла? — Реджина, закатив глаза, повернулась, натыкаясь на недовольное лицо шефа. — У тебя выходной, Миллс. Ты вообще знаешь такое слово? — Хм, а что это такое? Я не по работе, Эмма просила кое-что привести, — не желала вдаваться в подробности она. — Раз так, зайдешь ко мне потом, — скрестив руки за спиной, сказал Голд. — Зачем? — Придешь и узнаешь, — раздраженно бросил он. Реджина кивнула, внимательнее рассматривая его лицо, ей вдруг показалось, что Голд сильно сдал. Глаза его, некогда темно-карие, стали более блеклыми, уставшими и весь его вид насторожил ее. Старик сильнее обычного опирался на трость и, видимо, увидев ее жалостливый вид, он буркнул, чтоб была быстрее, и удалился. — Эммс, я пришла, — брюнетка зашла, хлопая дверью, от чего блондинка подпрыгнула за столом, видимо, она спала. — Ага. Проходи, ложись, — сухо отреагировала она, даже не смотря в ее сторону. — Эмм, что случилось? — Свон прошла мимо нее к кушетке, и от глаз Миллс не скрылась бледность ее лица, красные и опухшие глаза. — Ничего. Ложись, сразу на УЗИ тебя посмотрим, — Свон начала готовиться. Брюнетка все поняла и, закусив ноготок, не знала, как ей поступить, ведь знала, как ей нужно выговориться, но эта гордячка так не сделает. Она села на кушетку, пронзающе смотря на ее профиль, подруга сосредоточено смотрела в монитор. — Дырку во мне сделаешь, — буркнула она. — А ты начинай говорить, может не сделаю. Эмма, тяжело вздохнув, устремила взгляд на потолок, будто там что-то интересное. Покусывая губы, очевидно думала, с чего начать, а потом медленно перевела взгляд на Реджину. Догадки Миллс подтвердились, взгляд зеленых глаз был такой тоскливый, виноватый, что она взяла ее руку, переплетая пальцы. — Слушаю, — коротко сказала она. Блондинка усмехнулась. — Что тебе мои проблемы? Ты, может, сама сейчас беременной окажешься. — Ну, пока я не беременна, хочу помочь тебе. — Я дура. — Я с тобой полностью согласна. — Я еще ничего не сказала, — возмутилась блондинка. — Да я и так все вижу. — Опустим подробности о том, как он читал мне пьесу, — обе хихикнули, — он спросил, есть ли у него шанс, и я сказала нет. — Дура. — Ты вообще за кого тут? Ладно, потом он сказал, что мы теперь только друзья, никакого секса и отвез меня домой. Ничего мне не сказал ни по дороге, ни как к дому приехали. — А ты чего ждала? Приглашение на обед в дежурку? — Реджина кинула осуждающий взгляд. — Не важно, чего я ждала. Он сегодня взял лишнюю смену, даже привет не сказал с утра в ординаторской, кофе не принес, да вообще ничего, — Эмма смотрела на подругу с такой надеждой на совет, а Миллс нечего было сказать. — Дай ему время. Ему тоже нелегко. А вообще, я бы тебе голову откусила, ты упустила его, Эмма. Где ты видела сейчас мужчин, которые менялись ради женщины, ухаживали, да он для тебя книгу от корки до корки прочитал, — с усмешкой сказала она. — Я считаю, что ты, подруга, дура, зато честно. — Да иди ты к черту, Миллс. Тока паршивее стало. И вообще, ложись, — Эмма с улыбкой потерла ладони. — Ты чему так радуешься? — стянув платье и устроившись на прохладной кушетке, поинтересовалась брюнетка. — Милый комплектик, — вставила свой комментарий блондинка. — Пади для Робина, кстати, ты мне не сказала, как все произошло, я узнала от слишком болтливых медсестер. Но подробности я жду. — Ладно, — тихо произнесла Реджина, сжимая кулачки. Почему-то именно сейчас она почувствовала нарастающее волнение. Брюнетка ощутила, как сердце пустилось в пляс, а руки похолодели. Свон нанесла холодный гель на живот. Реджина всегда хотела ребёнка, она часто представляла себе маленькую девочку, похожую на нее. Однако, после заключения врача на очередной проверке, не могла в это поверить, а позже запретила себе об этом думать, чтоб не чувствовать боль. — Ну что там? — Эмма уже где-то минуту водила прибором по животу, мучая Реджину своим молчанием. Блондинка придвинулась ближе к монитору, морща лоб. — Черт! — от этого тона брюнетка замерла, забывая, как дышать. — Что, Свон?! — Месячные давно были? — В прошлом месяце, — испуганно отвечала брюнетка. — Сильные? — Да, и длительные, — вспомнила она. — А межменструальные были? — Блондинка отложила прибор, вытерла гель, повернулась к подруге, ее взгляд ни о чем хорошем не говорил. — Угу. Пару раз, наверно. — И ты молчала! — Да что там, можешь уже сказать? — Тебе нужна операция. У тебя миома матки. Ты затянула узлы в матке большие, размер больше 11 недель. — У меня опухоль… — еле произнесла она, садясь на кушетке, — есть вероятность, что у меня рак? — Реджи… — блондинка плотно сжала губы, видя ее глаза, страх. А что еще может испытывать человек при таком известии. — Ты врач, сама все знаешь. Но нужно сначала сдать анализы, я не могу сказать. — У моей матери был рак, может наследственное… — тихо прошептала она. — Прекрати так думать! Все будет хорошо! — Свон подалась ближе к ней, но брюнетка увернулась, вставая и надевая платье. — Что там с анализами? — Реджина отошла к окну, поворачиваясь спиной к врачу. — Завтра сдашь анализы: сифилис, СПИД, гепатит, кровь, свертываемость. А еще на голодный желудок биохимию и общий анализ, и будем готовы к операции. — Ты прооперируешь меня, — твердо сказала она, зажмуривая глаза от нахлынувших слез, — только чтоб никто не знал. — Я тебя, конечно, прооперирую, — блондинка подошла сзади к ней, приобнимая за плечи, и брюнетка дернулась, сбрасывая ее руки — Реджи… хорошо, как ты собираешься скрыть это ото всех? — Придумаю. — Робину что, тоже не скажешь? — Нет, — повернулась к ней, роняя слезы — ты видела мою мать больную раком? Вот именно, что нет. Ты не видела, какая она была, как мучительно умирала, кричала от боли, — громко всхлипнула, мгновенно прикрывая рот, — я не хочу, чтоб он меня видел такую. — Реджи, — Эмма подалась вперед, желая обнять ее, и Реджина позволила, сжимая ее халат в кулачках, цепляясь за нее. Она громко всхлипнула и заплакала от страха будущего, смерти, от прогнозов, она врач, она все прекрасно знала. — Все будет хорошо, — Свон поглаживала ее спину круговыми движениями, сама сдерживая слезы. Брюнетка быстро покинула больницу, не желая там находиться, к Голду она так и не пошла, она просто не смогла, нервы сдавали, ком застревал в горле, а слезы текли, не переставая. В ушах всё ещё стучал голос Эммы, но Реджина, сжав влажными пальцами салфетку, мысленно призвала себя храбриться — это плохо помогало. Сердце бьется совершенно беспорядочно, красивое лицо покрыто мертвенной бледностью, губы конвульсивно двигаются. Мобильник в сумке разрывался, она предполагала, это Эмма, ведь она выбежала из кабинета, оставляя ее одну. Она начала рыться в сумке, смахивая слезы, на экране высветился Робин. Много пропущенных от него. Она не знала, что сказать ему, поэтому просто отключила телефон, продолжая идти по набережной, не реагируя на косые взгляды, направленные на нее. В голове все стояла картинка Коры. Она умирала слишком болезненно, постепенно начали выпадать волосы, химиотерапия отнимала все силы и после мать не могла вставать с кровати. Отец Реджины на всем протяжении был с женой, помогал, чем мог и, хоть Кора была той еще гордячкой, не просящей помощи, ей пришлось делать это. Реджина села на скамейку, вспоминая душераздирающие крики матери по ночам, стоны и метания по кровати, ее худое, высохшее тело. Она зажала рот рукой и заревела. Нет, она никому ничего не скажет.