Медицинские страсти

Реджина ошарашенно застыла, не веря его словам. Здесь должен быть подвох, это же Грэм. Чертов Хантер! Да он людей с того света достает. Да за его практику умерших можно по пальцам пересчитать. А это была Свон! Эмма Свон, с которой его тоже кое-что связывало. Он просто не имел право ее не спасти. Вся кровь сошла с ее лица, делая ее не естественно бледной, она не чувствовала ничего, просто смотрела на него, не мигая, отказываясь принимать исход. Эмма Свон для нее еще была жива. Она мысленно возвращалась в их разговор утром, когда Свон смеялась и ее глаза были наполнены таким блеском. Будто они горели изнутри. Свон, что всегда была рядом, поддерживала, советовала, наставляла и принимала ее любую. В глазах скопились слезы, они мешали четко видеть, но она подумала, что бредит, когда на лице Грэма возникла широкая улыбка, а потом он заржал в буквальном смысле, выпустив ее руку из ладони. — Ох, Миллс, прости. Ты бы видела себя сейчас, — он просмеялся, пугая и так замершую брюнетку, а потом выдохнул. — Жива твоя Свон, жива. Ты что, забыла про наши шуточки с тобой? — Жива, — тихо повторила Миллс, увидела его кивок и вспомнила, как они с Хантером раньше развлекались, но в данном случае Реджина не удержалась. Хантер сам не успел среагировать, когда Миллс заехала ему кулаком в живот. — Твою мать, — согнулся пополам, — откуда столько силы? — Сволочь ты, Хантер, настоящая сволочь! — не стеснялась в выражениях и переходила на крик, пока тот медленно разогнулся. — Да чтоб тебе аукнулось, — Режина замахнулась, но ее резко прижали к себе мёртвой хваткой. — Пусти, скотина, я не закончила. — Ну прости, малышка, ты же всегда знала, какой я, — успокаивающе поглаживал по спине разъярённую бестию. Потом она странно притихла, а чуть позже он услышал всхлип в районе шеи. — Миллс, ну прости? — Спасибо, — коротко прошептала она, обхватывая его плечи. Сейчас она была ему благодарна за все. Именно сейчас она поняла, как ей нужно это сильное плечо в данный момент. Неопределенность и страх за жизнь Эммы развеялись, и она поняла, Робин бросил ее. Громкий всхлип вырвался из груди, она ненавидит себя за слабость, но и держать в себе это не может. — Все хорошо, Реджина, Свон жива, — Реджина лишь кивала. — Нужно сказать Киллиану, — отстранилась, вытирая слезы. Хантер улыбнулся, принимаясь вытирать растекшуюся тушь руками, не переставая смотреть в грустные глаза. Что-то было не так, но что… он спросит потом, не сейчас. — Прости, я думаю тебе лучше умыться, — неловко произнёс он, ухудшив ситуацию, размазав черные дорожки по щекам. Миллс усмехнулась. — А, кстати, я в больнице уже 5 часов, а мы еще не выполнили нашу традицию. Реджина закатила глаза, оглянулась, видя лицо Робина в конце коридора. Он что все это время был здесь? Видимо. Внутри разлилось знакомое чувство. Она отвернулась, натягивая улыбку на лицо. — Да, ты прав, традицию нельзя нарушать, — на лице возникла знакомая улыбка, а потом Миллс притянула его к себе за ворот футболки. Грэм удивился такому напору, но стал охотно отвечать, сжимая талию брюнетки руками. Только вот Реджина не учла, что будет так больно. Внутри что-то кольнуло от ощущения, что это не Робин, в глазах защипало, но она продолжала целовать Хантера, изображая страсть, знала, что он смотрит ей в спину, и продолжала делать больно обоим. Она разорвала поцелуй и опустила голову, слишком больно, она не может продолжать. — Что происходит? Хантер пальцами поднял за подбородок и увидел блестящие глаза. — Мне нужно к Эмме, в какой она палате? — Пока нельзя. Я как ее врач запрещаю. — Грэм! — Колись, что происходит?! Я тебя слишком много лет знаю. Реджина колебалась, он это видел. Бегала глазами по его лицу, соображая, что сказать. Не хотела ныть и казаться тряпкой, она хотела забыть об этом, а не напоминать каждую секунду, что ее опять бросили. Даже не так, попользовались и оставили. — Я просто устала. Какой день без сна. Врет, нагло врет ему в лицо. Он убрал свою руку, всем видом показывая, что знает о ее лжи. Но кивнул. — Пошли к Джонсу, сообщим, — приобнял за талию и повел по коридору. — Может посидим, как в старые добрые? — Да, конечно. Ты останешься тут? — тихо полюбопытствовала она. — Пока Свон не вылечится. — Поживи пока у меня. — Я в состоянии снять себе квартиру, — усмехнулся он. — Я знаю, просто я соскучилась. — «и просто мне сейчас нужен кто-то рядом» мысленно добавила она. — Я буду храпеть и разбрасывать носки, — улыбнулся Грэм. — Переживу, но йогурты мои не брать, а то я тебя знаю. — Больно надо, — оба рассмеялись, зная, что Хантер все равно съест их. Хантер пропустил подругу в ординаторскую, и оба сразу поморщились от запаха спирта в помещении. Джонс сидел, свесив руки между ног и опустив голову. Реджина переглянулась с Грэмом, было страшно видеть друга таким. — Эй, Киллиан, — Грэм позвал его, пока Режина открывала окна. Тот, находясь в полу сонном состоянии, поднял голову и, кажется, полностью проснулся. — Что с ней? — его глаза передавали боль и капельку надежды, что исход будет хорошим. Тут то уже Грэм додумал, что у этих двоих роман. — Жива и переведена в палату. Джонс шумно вздохнул и выдохнул, прикрыл лицо руками. — Господи, Грэм, спасибо, — Джонс подскочил с места, почти поднял самого доктора с дивана, и стал крепко обнимать. — Да я тебя хоть расцелую, — на эмоциях говорил тот, сжимая тело в объятиях. — Поцелуи только от жгучих брюнеток, твои не нужны, — отклонил голову назад на всякий случай. Реджина закатила глаза и осталась стоять рядом, сложив руки на груди. — Проси, что хочешь. Где она? — Джонс был так возбужден, что не слышал никого, на лице была широкая улыбка, тот подскочил к Реджине, на радостях резко поднял и закружил. Миллс от неожиданности взвизгнула и вцепилась в его плечи, он был пьян, а падать она явно не хотела. Ее поставили на пол, и она замерла с поднятыми руками. Смачно поцеловали, и почти в припрыжку Киллиан покинул помещение. — К ней пока нельзя, — но Джонс уже закрыл дверь ординаторской. Потом оба согнулись пополам от смеха. — Так значит Эмма и Киллиан? — Хантер сел на диван. — Да. Кофе будешь? — Хантер кивнул и стал наблюдать за брюнеткой, что включила кофе-машину и повернулась к нему, опираясь на столешницу. — Как давно? — Тут долгая история. — У меня времени полно, — Реджина дождалась пока стаканы наполняться и села напротив Грэма, подав ему кружку. — Как бы так вкратце сказать? У них сначала был секс без обязательств, потом Киллиан ей признался в чувствах, потом как-то закрутилось, завертелось, и они вместе уже два месяца, — сделала глоток кофе под его внимательным взглядом. — Смотрю, все серьезно, — Миллс кивнула. — А ты? — Реджина опустила глаза, "что ему неймётся, что ли". — Ты мне всегда все рассказывала. — Знаю, не сейчас… дай время. — Дай угадаю, он светловолосый, с голубыми глазами и полная противоположность твоим вкусам. Реджина наконец подняла глаза и нахмурилась, так и выдавая свой вопрос. — Ну, я просто на себе прочувствовал его взгляд, он прям убить меня хотел, когда мы целовались. Кто он? — Ты слишком много требуешь от меня сейчас. — Хочешь набью ему морду? — Очень хочу, но не надо, — усмехнулась, потягивая кофе. — Миллс, ты мне очень дорога, и я не могу видеть тебя такой, — Грэм подался вперед, ставя кружку на маленький столик. — Жалкой? — Нет, Миллс. Ты никогда не была жалкой. — А теперь иди к папочке Грэму, — распахнул для нее объятия. — Фу, Хантер, испортил такой момент…

***

Киллиан крался по коридорам, он знал, что после такого Эмма будет в реанимации лежать, и туда нельзя пускать, даже его. Медсестры ходили вокруг, был шанс, что его не пустят. Джонс нашел нужную палату и уже завидел своего белокурого ангела, лежащего в помещении, сквозь прозрачное окно. Сзади послышались покашливания. Киллиан скорчил лицо и обернулся. Перед ним стояла операционная медсестра Роуз, сложившая руки на груди. — Что-то забыли, доктор Джонс? — Роуз, лапочка. — Нет, доктор Хантер сказал, пускать никого нельзя, — покачала головой. — Да ну этого доктора, ты меня лучше слушай. — Нет. — Ну ты же такая хорошая, умная, понятливая… мой запас слов небольшой, так что соглашайся быстрее. — А Вы постарайтесь получше. — Что вам, бабам, надо? — Прошу прощения… — Женщинам, красивым женщинам, — исправился он и увидел кивок. — У меня в кабинете есть коробка конфет, она для Реджины, но та не обидится, — Роуз усмехнулась, зная, как тот задабривает Реджину, и помотала головой. — Конфеты с коньяком, — в надежде пояснил он. — Ладно, и бутылка шампанского твоя. — Можете идти, но чур я Вас не видела. — Вот, лапуля, так и нужно, — Джонс развернулся и зашел в помещение, пропитанное медикаментозным запахом. Противный писк аппаратов заставил поморщиться, он тяжело вздохнул и подошел к бледной Эмме, что, казалось, спала крепким сном. Приборы показывали, что состояние стабильно, он отвел от них взгляд и взял ее холодную руку в свою, садясь на край ее кровати. Она была слишком холодной. Белые волосы, разбросанные по подушке, сливались с лицом, вены просвечивали тонкими нитями сквозь кожу. Не так он представлял себе этот день, совсем не так. У него были планы, большие. Киллиан так долго к этому готовился, боялся и надеялся одновременно. Поэтому в следующую минуту он свободной рукой выудил из кармана пиджака, подобранного для свидания, черную квадратную коробочку. Открыл, и на белой подушечке лежала кольцо из белого золота с большим камушком, переливающимся в свете ламп. Он быстро надел его на пальчик и поцеловал ее руку, сдерживая слезы. Он слишком любил ее. Так сильно, что, если бы Хантер не спас ее, он бы точно что-то с собой сделал. Эмма так быстро наполнила его жизнь красками, любовью, нежностью, что тот не сомневался, именно с ней он хотел прожить всю оставшуюся жизнь. Слушать заразительный смех, терпеть ее вредничества и любить. Он долго так просидел, просто смотрел на нее и ждал, пока очнется. Было выше его сил покинуть помещение. Позади раскрылись двери, звук каблучков и еще чей-то звук. Запах яблока разнесся по помещению, и он легко улыбнулся, как она чувствует, когда ему нужна поддержка? Ладошки легли на его плечи, сжав их. Хантер встал рядом, наблюдая за старой подругой, лежавшей без сознания. — Красивое, — тихо проговорила Реджина, словно боялась нарушить тишину. Она обняла его за шею и подбородком уткнулась в его макушку. — Думаешь, ей понравится? — оба смотрели на колечко. — Уверена. — Подари ты мне такое, я бы ответил да, не раздумывая. Сколько там карат, если в ломбард сдать? — поинтересовался Грэм, приглядываясь. Вся троица рассмеялась. — Грэм, ты неисправим, — закатила глаза Миллс. — Ну если бы я тебе такое подарил, ты б ведь тоже так сделала. — А ты подари и узнаешь, — лицо брюнета вытянулось, и Миллс, улыбнувшись отвернулась. — А у тебя какой размер? — А ты к ней все чувства питаешь? — между делом спросил Джонс, и Реджина внимательно посмотрела на Грэма. — А тебе все скажи. Ты вообще меня не послушал и сюда пришел... Реджина уловила, как он перевел тему и задумалась. Вроде прошел не один год, пора бы уже. Они с Грэмом были знакомы с медицинской школы, вместе со Свон учились и выпустились. Прошли практику и поступили в ту больницу. У Грэма всегда были чувства, но Реджина их игнорировала. Секс и только секс. А потом и он прекратился, когда тот признался в любви. Чуть позже Грэм на операции пошел против правил больницы и Голда, чем заслужил увольнение по собственной и ушел в Мерси-Вест. С тех пор они не виделись года два, лишь изредка созванивались, у каждого был бешеный график. После отказала Реджина, за что она чувствует вину до сих пор, Грэма стал интересовать секс на одну ночь, и он сильно изменился. — Киллиан, сходи отдохни, пожалуйста, — взлохматила его прическу брюнетка, когда те закончили спорить. — Я не устал. — Ну поешь, не изводи себя. С ней уже все хорошо. — Правда, давайте все сходим поесть, — сказал Грэм. — Ммм, пошли, — Реджина продолжала пропускать сквозь пальцы его волосы. Ей как-то Эмма сказала, что он так успокаивается. — Только быстро. — Подождете меня минуту, мне нужно… — попросила Реджина, когда те стояли около двери. Оба кивнули, Джонс вышел, а Грэм замер, закусив губу. — Грэм? — Я тебе кое-что не сказал, — он сквозь окно увидел прислонившегося к стене Киллиана, глаза были плотно закрыты, он слишком устал, и пара дней без сна давала о себе знать. — О чем? Хантер подошел ближе, будто боялся, что кто-то узнает. — Я не один был на операции… — Ну да, команда твоя. — Не совсем, мне пришлось вызвать еще одного доктора. Реджина нахмурилась сильнее. — Кого? — Доктора Локсли? — Эм, зачем тебе понадобился нейрохирург? — Мне понадобился врач гинеколог. — Его жена, — Реджина отвернулась, как ее бесило слово «жена». — Стоп, зачем? — Свон была беременна. Я думал, ты знаешь, но, видимо, нет. Реджина большими глазами смотрела на него, а потом посмотрела на подругу. — Была? — Мы не смогли спасти его. Ему было четыре недели. Я не знаю, стоит ли говорить… — Нет, — Миллс замотала головой, прикрыв рот руками, — это добьет Киллиана… то есть, когда я ее встретила в коридоре, она… — Да, она быстро все сделала и ушла. — Много человек знает об этом? — Реджина с сожалением смотрела на блондинку. — Я сказал всем, чтобы молчали, но вот Мэриан… ты что, была любовницей ее мужа? — Грэм, нет и да. И я же сказала, позже! — Прости. Просто она мне показалась мерзкой, и вдруг она расскажет. — Я что-то придумаю, дай мне побыть одной. Идите вдвоем, — Грэм кивнул и молча вышел, оставляя растерянную Реджину сидеть на кровати Эммы. — Свон, как мне поступить? — Реджина взяла ее руку в свою. Сохранить это в тайне и бояться, что однажды всплывет, или рассказать и причинить новую боль. Дверь помещения вновь открылась, Реджина закатила глаза, ну, оставят ее уже в покое или нет? — Целуешься у меня на глазах с Грэмом, — Реджина замерла от его тона. — А ты скрываешь от меня жену. Робин, уйди. — Я пришел поговорить, — посмотрел ей в спину, пока та, подняв голову к потолку, простонала. — Слышать тебя не хочу. — Придётся, — пожал плечами. — Силой заставишь? — метнула на него огненный взгляд. — Тебе всегда нравилась грубость в постели, — Миллс усмехнулась, качая головой. — И размеры побольше, но не все, что мы хотим, исполняется, — довольная результатом встала, собираясь обойти его. Только вот у Робина были другие планы, схватив ее за локоть, притянул к себе слишком близко, что их тела оказались прижаты друг к другу. — Отпусти! — Не кричи! — В задницу иди! — Пошли, — серьезно произнес он, взял ее покрепче и практически потащил за собой, Миллс взвизгнула уже в коридоре, привлекая внимание. Локсли крепко держал ее за локоть и тащил по коридору, пока персонал просто смотрел на извивающуюся и кричащую на него Миллс. — Идиот, мне больно! — его хватка и впрямь усиливалась, пальцы впились в нежную кожу. — Потерпишь, — втолкнул ее в подсобное помещение, что та еле удержалась на каблуках, и, пока брюнетка восстанавливала дыхание, закрыл дверь на замок, включив свет. Маленькое помещение тускло освещала желтая лампочка. Швабры, ведра стояли рядом, и Миллс прикидывала, чем больнее ударить. — Теперь поговорим, — развернулся, и она впервые ощутила страх, когда он подошел вплотную, припечатав ее к стене. Видимо поняв, что та боится, чуть посторонился. — Что ты мне скажешь? Что спал со мной, использовал, врал, гулял от жены? — она рассмеялась, — может у тебя еще и дети есть? — Сын. — Поездка в Нью-Йорк, ребенок друга, ну ты и мразь, Локсли, — мгновенно вспомнила она. — Реджина, да послушай… — Да засунь ты свои слова… — гневно прошептала ему в губы, пока глаза наполнялись огнем. — Помолчи ты! — резкий удар пришелся кулаком в стену над ее головой, Реджина отскочила назад, прижавшись к стене. — Черт! — опустил голову вниз, опираясь рукой на стену. Миллс сложила руки по швам и немигающим взглядом смотрела на него. Было страшно, такого Локсли она не знала. — Это произошло четыре месяца назад, — не поднимая головы, произнес он, — я тогда должен был остаться на сутках и сообщил об этом Мэриан. Она сказала, что устала и ляжет спать. И так получилось, что я пришел домой, меня подменил врач, сказав, что я ужасно выгляжу. Пара бессонных ночей все же… Я пришёл домой, у нас двухэтажный особняк в Нью-Йорке, я уже с порога все понял… ее одежда валялась около лестницы, чья-то мужская почти у порога… поднимаюсь по лестнице и слышу звуки, — он медленно поднял голову и встретился с грустным взглядом, — стою какое-то время и чувствую себя ужасно. Я начал думать, может я ей не нравлюсь в постели и прочее. Потом иду и, открыв дверь, замираю… там была она с моим лучшим другом. Десять лет дружбы, понимаешь? — Реджина молча слушала и впитывала в себя его боль. — Тогда я задумался, неужто она изменяла мне все восемь лет брака? Потом они увидели меня и стали оправдываться… а я собрался вещи и уехал в Майями, бар, алкоголь и тут ты. — Ты хотел отомстить ей с помощью меня? — спросила, нарушил молчание. — Все, что я знаю, в тот вечер ты спасла меня. Ты никогда не была какой-то девкой из бара, — опустил вторую ладонь на ее щеку, и Реджина невольно закрыла глаза, а потом распахнула, ненавидя себя за это. — Можешь считать это любовью с первого взгляда. — Почему ты не развелся с ней? — отвернулась, и он с сожалением опустил руку вниз, но также остался близко. Реджина посмотрела ему в глаза и ужаснулась. — У тебя к ней чувства. — Реджина, восемь лет брака сложно забыть… Она опустила голову, та надежда, что закрылась в ее душе, разбилась окончательно. Какая же она дура! Ничего не изменилось, просто судьба опять над ней пошутила, а та повелась. — Она приехала с документами на развод… мне нужно время. — Я помогу тебе в решении. Нас больше никогда не будет, — похлопала по плечу и отошла в сторону, направляясь к двери, слезы предательски вырвались наружу. Она быстро справилась с замком, держась из последних сил. — Реджина… — Оставь меня! — вылетела из помещения и почти бегом начала бежать по коридору. Слышала его крики позади, а потом столкнулась с кем-то. Подняла влажные глаза и увидела Грэма, а рядом Джонса. — Погоди, малышка, — ее за плечи отодвинули, и она непонимающе обернулась. — Реджина… — Локсли оказался рядом. А в следующую секунду она получила странное удовольствие, когда кулак Хантера проехался по лицу Локсли, а чуть позже, когда тот вытер кровь, подошел Киллиан, ударяя в челюсть. — Мне тут кое-что рассказали, — Киллиан оперся рукой о его плечо, с другой стороны проделал тоже самое Хантер. — Бывший друг, еще хоть раз подойдешь к ней и тому подобное. Пластический хирург у нас в отпуске, так что подумай. — Хорошо подумай, — похлопал его по спине Хантер, пока Робин держал кровоточащий нос. — Пошли, малышка, — Грэм отлип от него и, положив руку на ее талию, начал уводить ее, и Киллиан, спросив, все ли хорошо, направился с ними. Реджина последний раз обернулась, видя его взгляд, и отвернулась. Сердце болело, но она решила глушить эту боль.