Медицинские страсти

Робин сидел в своем кабинете, заполняя карту пациента, хотя как заполнял, он просто смотрел на лист, мыслями он был далеко. Его жизнь изменилась слишком быстро, и он впервые не знал, что делать. Папка с документами о разводе лежала на краю стола, и он периодически смотрел на нее, но рука не поднималась оставить подпись. Хотелось закричать «какого черта»? Он любил Реджину без сомнений, но и Мэриан отпустить не мог… А тут еще какой-то Грэм нарисовался непонятно откуда. Он бесил просто своим присутствием рядом с Реджиной, что уже говорить о том, как тот ее целовал на глазах всей больницы. Локсли инстинктивно сжал руки в кулаки, и все бумажки полетели на пол. Локсли вышел из-за стола и уставился в окно. Дверь тихо скрипнула, и тот обернулся и тут же пожалел об этом. Отвернулся, начиная буравить взглядом окно. Легкой походкой женщина подошла к столу, и он уже знал, за чем она. Зашуршала бумагами, и Робин закатил глаза. — Ты не подписал бумаги. — Времени все нет. — Да, конечно, — улыбнулась брюнетка. Медленно подошла к нему и опустила руки на его плечи, оба замерли. — Робин, я все еще люблю тебя. Я совершила ошибку, я прошу у тебя прощения и надеюсь… — Зря надеешься, — отошел в другой конец помещения. — Тогда почему прямо сейчас не подпишешь бумаги, и я уеду. Я здесь только из-за тебя, — правда задела его, и он поднял на нее взгляд. — Если у меня есть хоть малейший шанс, я все сделаю, — она быстро пересекла помещение и, воспользовавшись его замешательством, поцеловала. Нежно, легко, давая ему возможность отстраниться. Вопреки ее ожиданиям, он ответил, она потянулась к нему ближе, но он разорвал поцелуй. Мэриан улыбнулась, смотря ему в глаза, и покинула кабинет. Его лицо помрачнело. Он все еще чувствует.

***

— Киллиан, может поедешь домой? — спросила Миллс, уже накинувшая кожаную куртку. В тон юбка прекрасно подходила под образ. Джонс сидел на диване и пил уже неизвестно какую по счету кружку кофе. Его глаза были ужасно красными, да и сам вид не очень. — Нет, мне там нечего делать. — Ладно, позвони, как очнётся. — Хорошо, — кивнул Джонс, и Реджина с печальным взглядом покинула ординаторскую. Она искала в сумке ключи от машины, совершенно не смотря, куда шла, высокие шпильки стучали по плитке. Миллс наконец нашла их и впорхнула в раскрывшиеся двери лифта, с сожалением обнаруживая, что здесь не одна. — Доктор Миллс, — Мэриан улыбнулась, Реджина даже не посмотрела в ее сторону. Послышалась усмешка. — Я расскажу Свон о ребенке, — Реджина перестала молить, чтобы лифт примчался на первый этаж быстрее, и повернулась к улыбающейся женщине, — если ты подойдешь к Робину. Я понятно объяснила? Миссис Локсли нажала на кнопку и лифт остановился. — Боже, — к ее удивлению Миллс рассмеялась, — ты такая жалкая. Проблема в том, что твой муж сам ко мне лезет. — Я надеюсь, до тебя дошло, что я сказала. Что же будет с ней, когда она узнает? — с ухмылкой на лице Локсли подошла к ней. Реджина сжала кулаки от злости, внутри бушевал пожар, как же ей хотелось размазать ее по полу. — А ты все надеешься вернуть Робина. Дерзай. — Он меня любит, — заявила врач гинеколог. — Ах, любит? Ну да. Особенно после твоей измены, — грустно надула губки. — Тогда почему он не подписывает документы о разводе? — Мэриан улыбнулась, видя переменившуюся Реджину, — ой, кажется, я задела тебя. Точно, я ведь хотела этого. Так что, Миллс, ты обычная кукла, которой пользуются. Такие как ты нужны для секса, а после их бросают… — Мэриан отошла, довольная реакцией Реджины, и нажала на кнопку, лифт помчался вниз. — Ну и каково тебе? Реджина улыбнулась и мгновенно подошла к стоящей у стены Мэриан, хрупкая ладошка замахнулась и ударила ту по лицу, создавая характерный шлепок. Голова Мэриан дернулась, и она затылком ударилась о стену. Около губ скопилась струйка крови. — Дорогая, ты не представляешь, с кем связалась, — Мэриан вытерла кровь и облизнула пальцы, смотря в наполненные удовлетворением карие глаза. Двери лифта распахнулись. — Кажется, мой этаж. — Сучка! — услышала Реджина, уже выйдя из лифта. — Лучший комплимент в моей жизни, — усмехнулась, подходя к стойке регистрации, где Грэм уже клеил Эшли. Реджина встала позади, слушая его монолог, и закатила глаза, он никогда не изменится. — У тебя очень красивые глаза, — Эшли застенчиво улыбнулась, но, увидев Реджину с поднятой бровью, встрепенулась и положила журнал на стойку. Грэм обернулся и виновато скорчил лицо, Реджина принялась подписывать журнал. — А я думала тебе карие нравится, — между делом сказала она, когда тот придвинулся к ней. — Карие это вообще любовь, — Реджина рассмеялась, возвращая журнал обидевшейся Эшли, та развернулась и ушла. — Кажется, с ней у тебя не получится, — довольная собой заключила она и взяла Хантера за протянутый локоть, парочка направилась на выход. — Она не в моем вкусе. — Уж я-то знаю твои вкусы, — вышли из больницы, улыбаясь. — Брюнетки, примерно метр шестьдесят пять, с короткими черными волосами. Дерзкие, острые на язык и вредные. — Эй, — рассмеялась шутливо, подтолкнув его в бок. — Какие планы на вечер? — Я хочу напиться и уснуть, — поведала, когда они подошли к машине, и сняла ее с сигнализации. — Неплохо. *** — Боже, наконец-то я дома, — Реджина со стоном скинула шпильки, вновь становясь маленькой. Грэм прошел в квартиру, отмечая, что за два года ничего не изменилось. — Все также. Я сплю в зале или пустишь с собой? — с лукавой улыбкой развернулся и поиграл бровями. Реджина лишь коротко улыбнулась и направилась в кухню. — Ты не ответила. Она уже открывала свой тайник с алкоголем и выудила бокалы на стол. — Как будешь себя вести. — Я схожу в душ? — Да, я пока сделаю нам ужин, — Хантер кивнул и, взяв кое-какие вещи из дорожной сумки, направился в ванную. Закрыл дверь и включил воду, опираясь руками о раковину. Находиться рядом с ней было невозможно, он, наивный дурак, полагал, что чувства остыли. О, как же! Хотелось прикоснуться к ней, поцеловать, все его тело тянуло к ней. А тут он еще и будет жить с ней какое-то время. Грэм встал под холодные струи воды, чтобы снять напряжение. Миллс быстро приготовила омлет, на большее сил не было. Она уже порядка трех суток на ногах, эмоциональное состояние ни к черту, и все, что ей хотелось - напиться до потери сознания, чтобы ничего не чувствовать, и провалиться в сон. Бутылка коньяка стояла на столе, и Реджина смотрела на нее жадно. Первые два стакана она уже выпила, и по телу разлилась легкая волна. Горячая жидкость обожгла пустой желудок и стала отдаваться болью. Она слегка захмелела. Хантер показался на кухне в одном полотенце вокруг бедер, отчего Реджина еле сдержалась, чтоб не свистнуть. А он подкачался, слишком даже. — Я в ванну… пойду, — шаткой походкой, выдавая себя, она скрылась в коридоре, глубоко вздыхая. О чем она думала, приглашая его? Непонятно. Миллс зашла в спальню и, включив свет, стала скидывать вещи, пока ванна заботливо набиралась Грэмом. Скинула юбку, туда же полетела майка, оставляя ее в одном красном белье. Реджина распахнула шкаф, чтобы достать халат, как увидела забитые мужскими вещами полки. Очередное напоминание отозвалось ноющей болью в груди. Реджина взяла первую попавшуюся футболку и, ненавидя себя за это, прижала к себе, вдыхая лесной запах. Его запах. А потом также быстро запихнула обратно, она потом придумает, что с ними делать. Спрятала их совместную фотку в рамке в комод и ушла в ванну. Вода наполнилась почти до краев, и Реджина легла, ощущая, как тело расслабляется, оно будто было ватное. Она начала вспоминать все последние события, впредь до их первого вечера в баре. Его попытки завести отношения, секс в дежурке, ее миома и его признание в любви. Он стал слишком нужен ей. По щекам потекли слезы, она устала, когда это кончится? Но все только начиналось. Тело сотрясли рыдания, она зажала рот рукой и, недолго думая, погрузилась под воду с головой. Вода тут же заполонила все. Она лежала под водой с закрытыми глазами, шум воды заглушал все. Прошло уже долгое время и воздуха стало не хватать, Миллс подумала, что нашла быстрый способ избавиться от боли.

***

Грэм в одиночестве жевал заботливо приготовленный ужин, Реджина уже долгое время находилась в ванне, но он понимал, что ей нужно время, чтобы побыть одной, выплеснуть эмоции. Чертова гордячка, никогда не любила показывать эмоции. Но какое удивление обрушилось на Хантера, когда замок квартиры стал открываться, а потом кто-то зашел. Хантер поправив полотенце, вышел в коридор и словил охреневший взгляд Локсли. Робин большими глазами смотрел в них, потом он медленно перевел взгляд на его лицо, в голубых плескалась настоящая ярость. — О, ты, видимо, ключи зашел вернуть. Оставь, я Реджине передам, — Грэм, довольный, оперся о косяк двери и нацепил улыбку. Вот у них страсти в больнице, в Мерси-Вест скучно. — А ты, видимо, квартирой ошибся? — сжал кулаки Локсли. — К твоему сожалению, нет. — Еще хоть раз… — Что, Локсли? Что? Ты упустил свой шанс, Реджине ты теперь и даром не нужен. — А ты, значит, нужен? — Время покажет. Робин последний раз взглянул на полуголого Хантера и, со звоном бросив ключи на полку, вылетел из квартиры. Ярость душила его. Хантер выждал еще пару минут и решил убедиться, все ли с Миллс хорошо. Постучав пару тройку раз, он забеспокоился. — Реджина, все хорошо? — но не получив ответа, он, не думая, распахнул дверь, замирая на пороге. Ее тело было под водой, а вода почти переливалась за края ванной. Он, как оглушенный, бросился к ней, хватая ее за плечи и поднимая. Реджина резко вздохнула и закашлялась. Ее губы посинели, она большими глазами посмотрела на перепуганного до чёртиков Грэма. — Дура! Ты что творишь?! — Миллс притянула колени к груди, прикрыв свою наготу, продолжая глубоко дышать. — Блять, какая же ты идиотка, — уткнулся носом в ее макушку, прижав к себе. — Прости, — всхлипнула она. Хантер отстранился и увидел бегущие по щекам слезы. — Ох, Миллс, — Грэм, не спрашивая, выключил воду, взял полотенце и, дождавшись, пока она встанет, обернул его вокруг нее. Реджина не сопротивлялась, смотрела на него полным боли и грусти взглядом и молча помогала ему. Ее вытащили из ванны и понесли в спальню. Уложили на кровать, прижали к себе и поцеловали в лоб. Она грустно улыбнулась, думая, почему после всего, что между ними было, она ничего к нему не чувствует. — Расскажи мне, — потребовал он, перебирая ее мокрые пряди. Реджина, лежа на его груди, пальчиками выводила узоры на обнаженной коже. — Мы познакомились в тот день, когда у меня умерла пациентка на столе. Неделя еще была тяжелая, — хрипло говорила она. — Я пришла в бар именно за этим, он подсел, я стала рассматривать его, и мы познакомились. Потом поехали ко мне и переспали. Грэм старался подавить в себе любимые чувства, потому слушал ее, не переставая гладить по голове. — А потом оказалось, что мы работать будем вместе. Он предлагал встречаться, я отказывала и… — Вы занимались сексом, — закончил Хантер, и Миллс, скривившись, кивнула. — Потом мы как-то начали встречаться, у меня образовалась миома… — И ты мне не сказала! — Прости, я никому не говорила, — на секунду посмотрела ему в глаза и устроилась на груди, — Свон должна была меня тайно прооперировать, так я пошла к Джонсу признаваться в своих страхах. А он позвонил Робину и вернул из Нью-Йорка, который уезжал типа по работе, а оказалось к семье. — Что с миомой? — Доброкачественная. — Хорошо, — нежно прикоснулся к макушке губами. — А потом были два месяца лучшие в моей жизни. — А когда…? — В тот день, когда Эмму... в общем, его жена приехала в больницу, и я узнала. А потом Голд взял ее на работу. — Вот мразь! Какое-то время она молча смотрела в стену, раздумывала надо всем. Хантер поддерживал молчание, мягко поглаживая по спине. Он знал Локсли от силы пару часов, но он уже так ненавидел его. — Сделай мне больно? — ему показалось, будто все это послышалось, но, когда карие с надеждой, именно с ней, заглянули в его глаза, тот задохнулся воздухом. — О чем ты меня просишь? — он разглядывал ее спокойное лицо, пытаясь найти подвох. — Возьми меня грубо, больно. — Дура, ты сколько выпила? — Миллс приняла сидячее положение, его глаза невольно опустились на почти не скрывающее ее тело полотенце. Капли воды стекали с волос и продолжали дорожку в ложбинку между грудей. Он влип. — Мне это сейчас нужно. Сделаешь это либо ты, либо первый встречный в баре. — Ты полная идиотка, раз решила так поступить, — схватил пальцами за подбородок и притянул к себе, больно впиваясь в кожу, чтобы поймать взгляд. Но ей будто этого и не хватало, она дьявольски улыбнулась так, что его передернуло. — Ну давай же. Или сил не хватит? — усмехалась, играла, чтоб ее. — Иди ты, Миллс, — резко оттолкнул ее и также быстро вышел из спальни. Миллс разочарованно вздохнула. Поднялась с места и скинула полотенце, оставаясь голой. Что ж, не сделает это Хантер, сделает другой. Она открыла ящик с бельем, раздумывая, что надеть. Черное как всегда облепило ее фигурку, скрывая женские прелести. Слишком большой вырез спереди и слишком короткое по длине платье. Она вздрогнула, когда Грэм ввалился в ее комнату, дверь стукнулась об стену. — Ты не пойдешь! — Миллс наносила духи и, встретившись с ним взглядом в зеркале, пшикнула в ложбинку между грудей, наблюдая, как ярость окутывает его тело. — Да что ты? Ты меня остановишь, что ли? — усмехнулась, доставая помаду из косметички и нанося на пухлые губки. — Как думаешь, может поярче? — Я думаю, ты сейчас получишь! — Реджина только успела положить помаду на столик, как Грэм, схватив ее за руку, с силой швырнул на кровать. Она ахнула от неожиданности и такого напора, поднялась на локтях, наблюдая как охотник подходил к ней. Все его мышцы напряглись, руки сжались в кулаки, Реджина добилась своего. Не было того Грэма, которого она знала, это был кто-то другой. — Значит хочешь, чтобы тебя трахнули, Миллс. Жестко, больно. — А ты справишься? — усмехнулась, не отрывая взгляда. Хантера это только сильнее задело, дверцы ее шкафа раскрылись, и он нашел то, что искал. Широкий кожаный ремень с металлической бляшкой. — Вот и проверим. Дыхание участилось, сердце забилось о стенки грудной клетки, когда он властной походкой стал подходить ближе. Ноги сами сжались, а внутри все трепетало. Она хотела глушить боль, она ее получила. Его оголённый торс привлекал внимание, но Реджина старалась смотреть в глаза и читать эмоции. Он навис сверху, хватая ее за черные волосы и давая пространства себе. — Обещаю, про нежность ты быстро забудешь, — она ахнула от сильного укуса на шее, там точно проявится синяк. Хантер резко перевернул ее на живот, прижал ее за шею к кровати. Миллс попробовала, но пошевелить головой не смогла. Вся эта ситуация одновременно и возбуждала и немного пугала. — Сейчас ты пожалеешь, что сказала «нет»! На ее ягодицы неожиданно обрушился первый сильный удар, холодная пряжка обожгла нежную кожу, Реджина вздрогнула всем телом и взвизгнула… это было больнее, чем она думала. Он задрал ее платье до талии, открыв покрасневшую кожу и провел рукой, успокаивая ее. Второй, третий, четвертый... Серия ударов... Много громких криков пронзали ее тело... Она пыталась убрать свою попку в сторону, уйти от ударов, но ничего не получалось, она просто ерзала на кровати, беспомощная, удерживаемая им. Но эта боль была нужной. Она заставляла забыть… Грэм сначала разогревает и ласкает кожу, потом наносит сильный удар, она вздрагивает и ловит воздух губами. Наконец ее экзекуция была закончена... Он отпустил, развернул и посмотрел в глаза... Она ожидала увидеть в них злость, за то, что просила это. Но злости в них не было, скорее тревога. Он боялся, что переборщил. Придерживая Реджину за талию и смотря в глаза, он спросил. — Надеюсь, мне не придется больше повторять подобных уроков?! — Надейся, — дерзко ответила она, хотелось узнать, на что способен он. Только вот место его стараний очень болело. — Ты строптива, но я выбью из тебя это! Миллс с вызовом смотрела ему в глаза, но он читал в них ее женскую сущность. Она хотела продолжения. И он это понимал. Он привлек ее к себе и снова поцеловал. Долго и влажно. Затем резко развернул и вновь положил на живот, намотал волосы на кулак. Ее дыхание было прерывистым. Оказывается, действительно, порка хорошо возбуждает. Его руки, скользнув по бедрам, подняли платье вверх. Зацепив резинку, он потянул вниз черные ажурные трусики. Реджина уже была вся мокрая. Он плавно и быстро вошел в нее. Никакого сопротивления она не оказывала, расслабилась в мужских руках, полностью отдалась ему. Только быстро и глубоко дышала, покусывая губу. Он не врал, входил больно, резко, жестко. Реджина ощутила новые чувства и эмоции, теплая волна удовольствия, постепенно заполнила все ее тело. Она уже не сдерживала эмоций, громко чувственно стонала. Реальность начала отступать. Глаза полузакрыты, она улетала. Взрыв совпал с ее продолжительным стоном. Последним ее словом было его имя, вырвавшееся из груди. Миллс проснулась от шума на кухне, быстро взглянула в окно, солнце только вставало, она ни черта не выспалась. Со стоном упала на подушку, как ей не хотелось на работу. Видеть их лица… Дверь спальни распахнулась, и она взглянула на Хантера с кружкой кофе в руках, на его лице не было эмоций, но она то знала, что все не так. Они не поговорили вчера и просто уснули. В домашних штанах и без футболки тот сел на кровать и протянул кружку Реджине, натянувшей одеяло по самое горло. — Смотрю, ты успокоилась. Миллс опустила глаза в кружку, будто там что-то интересное. — Вчерашняя ночь это… ты использовала меня, чтобы заглушить боль? — как хорошо ему это знакомо, сколько девчонок он так сменил, глуша чувства к брюнетке. Молчание стало ответом, больно ужалив его. — Ты его любишь? — Реджина медленно подняла на него грустные глаза, ответа и не нужно, было все видно. Он открыл рот, собираясь что-то сказать. Потом вскочил с кровати. Как хотелось ее сейчас встряхнуть и наорать. — Собирайся, мы проспали на работу, — дверь спальни захлопнулась, заставляя ее вздрогнуть. Уже с утра она ощутила все старания Грэма: передвигаться было больно, а садиться на стул почти невозможно. Видела его виноватый взгляд, но он и слова не сказал. Потом они также собрались на работу и вышли. Они молча ехали в машине, говорить было не о чем, а молчание нагнетало, поэтому Грэм сам врубил музыку на весь салон и пялился в окно, пока Реджина сжимала руки на руле. Он быстро покинул салон, а она сидела еще какое-то время, сожалея о вчерашнем. Лучше бы пошла в бар. Хотя кто знает, может еще какой потом завалится к ним работать. Тут не угадаешь. Реджина нашла двоих друзей в реанимационной, Грэм тихо проверял показания, а Киллиан спал, сидя на стуле, и привалившись на кровать, не выпуская руки Свон. Она подошла к Грэму. — Как она? — Все стабильно, должна бы уже прийти в себя. Что-то не так… — Эй, все нормально. У всех организм разный, — опустила руку на его плечо, поглаживая. Тот обратил на это действие внимание и внимательно на нее посмотрел. — О, вы тут? — Киллиан дал о себе знать, сел и стал тереть глаза. — Какой у тебя видок, — сочувственно произнесла Реджина. — Комплименты это не твое, — зевнул в ладошку и откинулся на спинку стула. — Ты сколько спал? — Реджина подошла к нему, разминая затекшие плечи, знала, что тело болит от сна в таком положении. Джонс блаженно вздохнул. — Да, вот тут, Реджина. О, да, — Реджина с Грэмом рассмеялись. — Потише со словами, а то Свон сейчас не так поймет. — Правильно говоришь… — все застыли, услышав голос с хрипотцой. Серые глаза медленно открылись и с удивлением посмотрели на брюнета, — Грэм? Какие люди тут, — улыбнулась, не ожидая увидеть его. — Ну привет, лебедь. — Эмма, — Джонс подскочил на радостях и поцеловал ее руку. Реджина растянула губы в улыбке, с облегчением вздохнув. — Привет, — мягко проговорила она, — так вот, кто меня спас. Чуть не опоздал, я уже тоннель белый видела. — Ну и как там? — усмехнулся Хантер. — Скучновато, скажу. Тут веселее. Попить можно? — Да, да, сейчас, любимая, — все рассмеялись, когда Джонс побежал за водой. — Что это? — Эмма большими глазами принялась рассматривать кольцо на руке. — А это, Свон, пожизненное, — Реджина согласилась с Хантером, продолжая смотреть на открывшую рот подругу. Хоть кому-то повезло. — Можно мне что-то вколоть, низ живота что-то тянет, — оба переглянулись, и Грэм позвал медсестру. Та быстро ввела нужное лекарство, заранее зная, что никто не должен знать о выкидыше. — Сейчас пройдет, — заверил ее друг. Киллиан вернулся в палату со стаканчиком и быстро передал Эмме. Та благодарно кивнула и, выпив, улеглась поудобнее. — Ну расскажите что-нибудь? И не смотрите на меня, как на больную. Миллс покачала головой. — Да у нас как-то все по-старому… — начала Реджина, и в этот момент дверь реанимационной открылась, все кинули взгляд. Локсли с улыбкой вошел и подошел ближе к кровати, но подальше от Реджины. Все сразу сникли, кроме Эммы, ничего не понимающей. — Рад, что ты очнулась. Как ты? — Прорвемся. Хорошо уже, — Эмма перевела взгляд на буравившую пол Миллс и нахмурилась. Хантер не самым добрым взглядом смотрел на профиль Робина, а Джонс так и хотел что-то сказать, это было заметно по подрагивающим губам. — А доктор Проктор только в следующем месяце выйдет, — сказал Джонс, и Грэм понял его. Миллс улыбнулась. Одна Эмма ничего не понимала и хмурилась. — О чем ты? — спросила блондинка. — Да давно нашего пластического хирурга не видел. Робин, вы еще не знакомы? Такой мужик хороший, — метнул на него взгляд. Реджина хихикнула, прикусив губу. — Не знакомы. Пожалуй, я пойду. Выздоравливай, Свон, — быстро покинул помещение, и вся троица засмеялась, заставляя Эмму вновь нахмуриться. — Что происходит?! — Ты такое пропустила, дорогая, — с грустной улыбкой произнесла она. — Да, — протянул Хантер, — у нас в Мерси-Вест скучно, а у вас прямо медицинские страсти. — Объясните мне! — Классный такой сериальчик бы вышел, мы со Свон в главных ролях, — сказала Реджина, и все заржали, заставляя возмутиться ничего не понимающую Свон.