Медицинские страсти

Капли дождя стекают по окну, картинка за ним портится. Он вздыхает и протирает окно в попытке что-то разглядеть за ним, внутри все чувства перемешались, сейчас он не чувствует ничего, кроме боли, злости на себя и ощущения, что потерял самое дорогое в жизни. Он давно это понял, в тот же день, когда сказал те ужасные слова ей на крыше, но вот прошел месяц, и ничего не изменилось. Он задыхался, рвал и метал и готов был лезть на стену от безысходности. Сзади хлопнула дверь, потом тихие шаги раздались, и хрупкие ладошки улеглись ему на плечи, он сдержался, чтобы не скинуть их. Не то, совсем не то. Ему противно от этих прикосновений, он даже целовать ее не может. Она плотно прижимается к нему, а он вспоминает свою, уже чужую, брюнетку. Прикосновения Реджины всегда вызывали бурю эмоций, от мурашек по телу вплоть до разливающегося чувства нежности и любви к ней. Ее хотелось никогда не выпускать из рук и любить… — Роланд уснул, — Робин кивнул, продолжая смотреть на разводы на окне. — Может проведем сегодня вечер иначе? — Что ты хочешь? Женщина вздохнула и оставила поцелуй на шее. — Робин, давай займемся сексом. Мы уже месяц вместе, и ничего. Я понимаю, тебе сложно еще меня простить, но… давай попробуем. — У меня сегодня ночная смена, извини, мне нужно идти, — высвободился из рук и под тяжелый вздох покинул кухню. Никакой ночной смены не было, и она это знала, но, услышав хлопок дверью, села на стул, слезы сами потекли из глаз. Она не слепая, все видит, видит, как он смотрит на Реджину, просто проходящую мимо, или как он с ней разговаривает, но, в тоже время, он где-то далеко. Он не смотрит на нее, как на Миллс, он никогда на Мэриан так не посмотрит.

***

— Я не буду наряжаться из-за свадьбы, — Эмма недовольно надула губы. Реджина, сидевшая среди друзей в ординаторской, тихо пила кофе и изредка вливалась в беседу. — Ну да, еще в красной куртке выйди замуж, — буркнула Миллс. — Эта выйдет, ты что, не знаешь ее, — произнес Хантер, и Эмма закатила глаза, Джонс продолжил тыкать на каталог с платьями, сидя рядом с будущей женой. Миллс увязла в своих мыслях. Прошел почти месяц, а внутри ничего не остыло. Она злилась на себя за то, что чувствует к нему, ругалась и проклинала все на свете. Ходила по зданию и ловила его взгляд, а потом, на зло ему, целовала Хантера на его глазах, это было глупо, и так она причиняла боль другу, но поделать ничего с собой не могла. Почти половину месяца Грэм вытаскивал ее из запоя, иначе это не назовешь, потом просто выкинул все содержимое из ее бара и наорал, хорошо наорал, и встряхнул для большей убедительности. И она была ему за это благодарна. Но все равно Реджина стала другой, она постоянно грустила, была в своих мыслях и ночью спала с его футболкой, так было легче заснуть. Выкинуть его вещи так и не смогла, но спрятала, чтобы Хантер не нашел, не хотелось слушать еще один монолог. — Вообще, Свон, тебе сейчас нужно больше отдыхать, ты только вышла работать, — укоризненно произнес Хантер. — Я и отдыхаю на работе, а дома меня достают свадьбой, — стрельнула глазами на будущего мужа. Тот расплылся в улыбке и чмокнул в губы. — Душа моя, я просто никак не дождусь этого дня. — Какой ты стал ванильный, фи, — протянула Реджина, пряча улыбку в кружке кофе. — Ничего не ванильный. Я все еще тот харизматичный, сексуальный, красавчик Джонс, — запустил пальцы в волосы, поправляя прическу. Все присутствующие покатились со смеху. — Да чего вы? — Ничего, сексуальный ты наш, корона не давит? — отсмеялась Реджина. — В самый раз. — Это, конечно, все хорошо, но давай уже определимся с банкетом, решение ждут уже сегодня, бесподобный, — достала блокнот Эмма и взглянула на Киллиана. — Вот видите, бесподобный, берите пример. Пошли, душа моя, такие решения принимаются в одиночестве, — поднял с дивана и привлёк к себе за талию. — Ага, а лучше на кровати, — кинула Миллс. — Да, лучше там, — подмигнул им и закрыл за собой дверь. В комнате раздались два смешка. — Мы все с тобой никак не поговорим, — Реджина повернулась к Грэму, — Свон уже здорова, а ты вроде хотел уехать, или ты останешься? — А ты хочешь, чтобы я уехал? — откинулся на спинку дивана, наблюдая за расслабленной Реджиной в кресле. — Отнюдь нет. Я хочу, чтобы ты остался здесь. Просто ты ничего не говоришь, и я… — Я запросил перевод сюда давно, Голд его подписал, так что да, я остаюсь здесь. Реджина улыбнулась и поставила кружку на столик. Потом медленно поднялась с кресла, кусая губы, правильно ли она поступает? Хантер следил за ее каждым шагом, она чуть подняла юбку и села ему на колени, неотрывно глядя в глаза, его руки тут же оказались на талии. Нам часто в жизни слышался вопрос «любить или быть любимым?». Реджина никогда не знала, что на него ответить, но сейчас и выбора особого не было. Она медленно опустила руку на его щетину, и он прикрыл глаза, руки сильнее сжались на талии. Ей было с ним спокойно, она знала, он всегда будет рядом, он любит ее. А она? Нет, ее сердце тоскует по другому. Она подается вперед и целует мягко, пытаясь понять, что она чувствует. Едва уловимые касания губ, но она понимает, что пустота. Ничего она не чувствует к нему, становится тошно от себя, он столько делает для нее. Он, видимо, чувствовал обратное, раз уже смелее целовал ее и притягивал к себе, руки зарылись в ее черных волосах. Одна ладонь пересчитывала позвонки, вторая спустилась к шее. Он отстранился только для того, чтобы опуститься губами на шею, стоны непроизвольно вырвались из груди, она открыла глаза и посмотрела в стену. Может однажды она его полюбит?

***

— Значит кухня будет морская, — нацепил ухмылку на лицо Джонс, помогая застегнуть Эмме лифчик. — Ты меня вынудил! — Тебе же понравилось, — развернул ее в руках и опустил руки на талию, притянув к себе. — Мне то понравилось, но ты не думай, что дальше в семейной жизни ты будешь решать все вопросы с помощью секса. — Хорошее надо совмещать с полезным, Свон. Тем более, когда это идет на благо роду Джонсов, — захватил губы требовательным поцелуем, поглаживая обнажённую спину. — Я как-то хотела на свадьбе еще погулять и напиться на девичнике. Поэтому приостанови свой род Джонсов. — Ничего с собой не могу поделать. Мне жизненно необходимы зеленоглазые мальчики. — А голубоглазые девочки? — Всех успеем сделать, — оба рассмеялись. — Ты слишком торопишься со свадьбой, я за месяц ничего не успею, — произнесла Эмма. — Подключай Реджину, а то ходит, горем убитая. — А у нее прям счастье валит ото всюду, — недовольно уставилась на него. — Ладно, хочешь я с ней поговорю? — А смысл, если со мной не говорит, с тобой захочет? — Ладно, но запряги ее свадьбой, пусть развеется. — Хорошо, тогда свадебное платье мы дома выберем, — хихикнула Эмма, отходя, чтобы найти футболку. — Почему же, у меня еще есть силы и время, — схватил за талию и прижал к себе, спускаясь губами на шею. — Признайся, ты втихаря Виагру попиваешь… Ах! Не поверю, откуда столько сил… мм, продолжай…

***

Миллс устало бредет по коридору больницы, осталось пару часов до конца смены, а она выжата, как лимон, и мечтает только о хорошем сне. Нажимает кнопку лифта и смотрит в пол, двери открываются, она заходит и, не смотря, встаёт к стене, находясь в своих мыслях, лифт начинает подниматься. — Делаешь вид, что не замечаешь меня? — вздрагивает от его голоса и поднимает голову. Стоит напротив нее, полностью копируя позу. — Видимо, плохо получается, — смотрит на него и ненавидит себя за то, что хочется к нему прикоснуться, хочется забыться в его руках и ощутить его губы на своих, она уже забыла, каково это. — Как семейная жизнь? Режет без ножа, беспощадно, больно, резко. Смотрит на нее и проклинает себя за случившееся, она не заслуживает терпеть боль из-за него. Она достойна самого лучшего. Но он не может ей этого дать. — А Грэм? — Отлично, — отворачивается, сверля дверь лифта глазами, боковым зрением видит, как он подходит и встает сзади. Его рука застывает, прежде чем ложится на ее плечо. Не может, она не его уже. Утыкается носом в макушку и вдыхает ее запах. Боже, как он скучал. Она зажмуривается, все слова вылетают из головы, чувствует его дыхание в затылок и просит большего. Пожалуйста… — Реджина, я… — Не надо, пожалуйста, просто молчи, — слезы наворачиваются на глаза. — Я люблю тебя и сделаю все… — Я уже не верю, Локсли, — выбегает, как только двери лифта открываются. — Реджина, стой! — кто-то кричит в коридоре, и она, проморгавшись, поворачивается. Брюнетка на высоких каблучках спешит к ней с озадаченным лицом. Секретарша Голда. — Да, Белль, — все ее нежелание разговаривать с Белль видно на лице. Брюнетка на секунду строит виноватый вид, а потом спрашивает: — Ты не знаешь, что с Голдом? Его нет на работе уже больше двух дней. — О, вот как, — она удивленно смотрит на Белль, откуда ей знать, она с Голдом давно не говорила и избегала с ним встреч. Слишком обижена на него. — Думала, ты знаешь, звоню ему - бесполезно. — Ммм, я съезжу к нему, — поборов свою злобу, сказала она. Реджина просто развернулась и ушла. На этот вечер у нее были другие планы, хотя перспектива лежать на кровати и смотреть в потолок тоже не радовала. Поэтому, переодевшись, она скинула смс Грэму, чтобы не ждал ее к ужину, и отправилась к Голду, не забыв найти ключи от его квартиры в своем кабинете. Когда-то давно он их ей дал, и они так и не пригодились. Миллс почти час ехала по вечерним пробкам, пытаясь придумать, о чем говорить с ним. Странно, конечно, что он не появлялся на работе, хотя это Голд… но работа была превыше всего. Она подъехала к многоэтажному дому и вышла, не хотелось туда идти. Он предал ее, не иначе, взяв Мэриан на работу, и все это время. В окнах его квартиры не горел свет, хотя на улице уже было достаточно темно. Реджина зашла в подъезд, открыв дверь ключами, и поднялась на лифте, нажала на звонок. Почти пять минут она слышала, как звенит он в квартире Голда, и, вздохнув, стала открывать дверь ключами. Зашла в квартиру и бросила сумку рядом на пол. — Это я. Ты дома? — для достоверности решила крикнуть. Как она и ожидала, никто не отозвался, захлопнула дверь и замерла. Странный гнилостный запах незаметно подкрался к ней, Реджина поморщилась и приложила руку к носу. Тошнота стала подкатывать. Миллс нахмурилась и включила свет, небольшая прихожая была пуста, вдалеке увидела закрытую дверь спальни и, не разуваясь, пошла к ней. Руки начали дрожать, когда запах стал усиливаться, она тихо открыла дверь и свет из прихожей упал на кровать. На двухспальной кровати, сложив руки на животе, лежал Голд. Запах гнили заполонил всю спальню. Он мертв около трех суток. Она вскрикнула от неожиданности и прикрыла рот руками, его голова была повернута в ее сторону, а глаза открыты. Миллс больше не смогла сдерживаться и побежала в туалет, вывернув весь желудок, а потом, ревя взахлеб, стала звонить Хантеру. — Реджина, я не понимаю. Что случилось? — Он мертв… мертв… я не успела… — ревела в голос, сидя на полу в туалете.

***

Две недели спустя. — Так как Нил Кэсседи отказался присутствовать на читке завещания, думаю мы можем начать. Мисс Миллс? — Реджина оторвала взгляд от массивного стола мистера Голда, за которым сидела, и кивнула. — Да, конечно, мистер Глас. — Я, Роберт Голд, завещанием делаю следующее распоряжение: Из принадлежащего мне имущества: квартира, больница и сумма в три миллиона долларов, завещаю – Реджине Миллс; оставшиеся два миллиона долларов и дачу я завещаю своему сыну Нилу Кэсседи. В данном случае, раз Нил отказался, все переходит Вам, — сказал Сидни, даже не слушавшей его Реджине, та сидела с платком у носа и смотрела отсутствующим взглядом. — А если я смогу уговорить его сына? — шмыгнув носом, спросила она. — Вы хотите отказаться от такого имущества? — Да, я ухожу работать в Мерси-Вест… я думаю, я смогу уговорить его сына. — Вам, конечно, виднее, но, может, Вы лучше подумаете? — Давайте поскорее закончим, — Миллс подняла на него пустые глаза, темные круги под глазами только усугубляли ее вид. — Собственно, это все, и тут есть письмо Вам, — Реджина тяжело вздохнула и приняла из его рук маленький конверт. — Я Вас покину ненадолго, — та благодарно кивнула и проследила за тем, чтобы он ушел, потом раскрыла бумагу. «Здравствуй, девочка моя. Не успели мы с тобой поговорить, да возможно и к лучшему, после того, что я сделал, я тебя понимаю. Реджина, мне остаётся лишь просить у тебя прощение, возможно однажды ты простишь меня. Как ты наверняка уже знаешь, ни в какую Германию я не ездил, прости меня. Я слишком устал от этого мира, я хотел покоя. Тем более там меня ждет Кора. Я решил не говорить тебе об этом, зачем зря волновать. Я хочу, чтобы ты знала, ты всегда была со мной, росла на моих глазах, менялась и становилась женщиной. Я люблю тебя как собственную дочь. Уверен, ты пройдешь через это, и все в твоей жизни будет хорошо. Воспользуйся моим последним советом, прислушайся к сердцу и сделай правильный выбор.» Реджина зажмурилась и приложила руку к губам. Вытерла слезы и сложила письмо обратно в конверт. Посмотрела на рамку, стоявшую на его столе, где они улыбались друг другу. Подавила всхлип и прошептала: — Давно я тебя простила… спасибо за последний совет и за твой последний подарок. Если кто и заслуживал мир в душе, так это ты. Я буду скучать, — взяла рамку в руки и оставила поцелуй, — но ты заслужил свой счастливый финал. Возвращайся к ней, — прошептала, улыбнувшись.

Белый дым рассеялся, легкая дымка все еще мешала четко видеть. Он оглядел себя, с удивлением обнаружив красивый костюм странного пошива. Провел рукой по волосам, удивляясь чудаковатому образу, и замер. Вдалеке, сквозь белый дым, он увидел красное платье, пышное к низу, что колыхалось при ходьбе. Фигура все приближалась, и он уже видел открытые плечи с острыми ключицами, тонкую талию, стянутую корсетом, и низ платья, украшенный камнями. Легкие кудряшки подпрыгивали, его глаза широко распахнулись, когда он заметил ее улыбку. — Кора? — Я знала, что ты придешь. Он подходит ближе, не веря обхватывает ее лицо ладонями, и склоняется для поцелуя.

***

Она стоит у окна в кабинете Голда и не может пересилить себя и уйти. Внизу ее ждет Грэм, они собираются начать новую жизнь в другой больнице, он предложил ей одним вечером, а она согласилась. Сил больше не было оставаться здесь. Уже найден человек, что будет управлять больницей, пока Нил все упирается. Она может со спокойной душой бросить ее, забыть, как всю жизнь посвятила себя ей. Чертовой больнице! Она всхлипывает, кому она врет? Она не хочет уходить отсюда. Здесь вся ее жизнь. А что ее ждет в Мерси-Вест? Осталось только со всеми попрощаться и уйти. Дверь тихо скрипит позади, она оборачивается. Пришел. Стоит, засунув руки в карманы, и смотрит на нее, она отворачивается. Мэриан покинула больницу после того разговора в лифте, написала увольнение по собственному желанию и, забрав Роланда, уехала. А он подписал документы о разводе, он теперь свободный человек. — Как ты? — Плохо, — честно отвечает и закрывает глаза, прислоняясь к холодному окну. — Ты уезжаешь… навсегда? — Да, — открывает, и одинокая слеза предательски вырывается из глаза. — Реджина, я… — Не надо, Робин, — смахивает ее и оборачивается, чтобы подойти к нему. Вот он рядом, руку протяни, но между ними будто пропасть. В голове крутятся слова: «прислушайся к сердцу и сделай правильный выбор». Слушает, но оно молчит, вернее, болит. Смотрит в его глаза и видит слезы, морщинки стали четче видны, он будто постарел. А глаза все такие же глубокие и родные. — Ты выбрал другую. — Ты же знаешь, я подписал документы, мы почти чужие люди, — соприкасаются лбами, деля дыхание на двоих. Его губы так близко. — Я ненавижу себя за тот выбор, я люблю тебя. Реджина… — Я тебе уже не верю, — зажмуривает глаза, он убивает ее своими словами окончательно. Он медленно, словно боясь ее отказа, прикасается к губам, она замирает всего на пару секунд, чтобы потом ответить. Его прикосновение, словно глоток воздуха, ворвавшийся в ее тело, заставило жить, чувствовать. Все внутри просыпается. Он медленно, стараясь запомнить каждый миг, целует ее, боясь прикоснуться руками и спугнуть долгожданный момент. Отстраняется, чтобы соприкоснуться лбами. — Прощай, Робин. — Реджина, пожалуйста, — обходит его и подходит к двери, кладет ладонь на ручку и замирает. — Если ты сейчас уйдешь, ты убьешь нас. Дай нам шанс? Я люблю тебя. — Я не хочу всю оставшуюся жизнь бояться, что меня бросят. Завтра, через неделю, через год, — дрожь пронзает тело, а рука не может провернуть ручку. «Послушай свое сердце и сделай правильный выбор». — Просто знай, я больше никого не смогу так полюбить, ты стала для меня всем. Ты мое будущее, Реджина, дай нам этот шанс? Дай мне шанс доказать тебе, что у нас все сложится. Но если ты уйдешь, я приму твой выбор. По его щекам потекли слезы. Стоит и смотрит с замиранием сердца, дыша через раз. Сейчас от ее решения зависит все. Она замерла, тело слегка дрожит, а рука все также не поворачивает ручку двери. А потом его сердце пропускает удар, когда она открывает дверь и выходит в коридор. Он в последний раз видел ее.