Медицинские страсти

Миллс, медленно спускаясь по ступенькам больницы, смотрела вдаль, где Грэм стоял около машины и ждал ее. Вот ее новая жизнь, с ним. Она сама решилась, сама выбрала это. Боится оглянуться назад, потому что не уверена, что остановится. Боится, что сломя голову побежит к нему, к человеку, что бросил ее, и черта с два, она любила его всем сердцем и задыхалась с каждым шагом, отдаляющим ее от него. Хантер сам взволнован, стоит запустив руки в карманы, и следит за ее эмоциями, кажется, он уже все понял. Подходит к нему и смотрит в серые, наполненные болью, глаза, не сдерживается и отводит взгляд. Стоит пару секунд, обдумывая что сказать, и поднимает голову. — Прости, Грэм, — с губ срывается еле слышный шёпот. — Я не могу. Чуть улыбается и неожиданно притягивает в свои объятия. Миллс утыкается носом в плечо и вздыхает. — Иди, — она отстраняется, будто пытаясь доказать себе, что ей это показалось. — Сердцу не прикажешь. — Грэм. — Иди, Реджина, — выходит громче, чем он хотел, она кивает ему и всем взглядом показывает, как ей жаль, что у них ничего не вышло. — Прости, — встает на носочки, чтобы оставить поцелуй на щеке, и уходит, быстрой походкой несётся в здание. Боится, что не найдет его, потому стремглав бежит к лифту и без остановки жмет кнопку лифта. — Доктор Миллс, забыли что-то? — кричит Роуз, стоя у стойки регистрации. — Одного нейрохирурга, — отшучивается и впрыгивает в лифт, волнительно приглаживая волосы. Выбегает из лифта, стараясь не навернуться на каблуках, обтягивающая юбка сковывает движения, возможно, она пожалеет об этом, а может и нет. Время покажет. Распахивает дверь своего кабинета и вздыхает. Не ушел. Он оборачивается, и его глаза расширяются при виде запыхавшейся брюнетки. — Реджина? — стремительно подходит к нему и замахивается рукой, чтобы в следующую секунду дать пощечину. Его голова резко дергается, и он чуть ахает, мгновенно прижимая руку к пылающей щеке. — Сволочь ты, Локсли, чтобы тебя черт побрал! Ты понял меня? — кричит ему в лицо, пока тот глупо улыбается. А потом хватает за ворот рубашки и притягивает к себе, чтобы впиться в губы требовательным поцелуем. Кулачками сжимает рубашку, остервенело целуя и кусая губы. — Погоди, что это значит? — он отстраняется, чтобы перевести дыхание. — Ты либо продолжаешь, либо я сейчас пожалею, что дала нам шанс. — Шанс? — улыбка становится шире. — Раздевайся, сказала!

***

— Киллиан, прекрати трясти Хоуп, она только поела! — кричит блондинка на стоящего вдалеке мужа, что подкидывал трехлетнюю дочь. Но, видимо, муж либо не услышал, либо решил притвориться глухим, потому продолжил подкидывать блондинистое чудо и слушать ее заразительный смех. — Свон, да успокойся, разок вырвет на него - забудет про подкидывания, — рядом, накрывая на стол, разместившийся на территории дворика дома Локсли, говорит Реджина. — Нет, ну за кого вышла, ребёнок второй, — качает головой и садится за стол, наблюдая, как Локсли вдалеке жарит шашлык на мангале. — Лучше позвони Хантеру, сколько можно ждать его со своей подружкой, — буркнула она и громко положила приборы на стол. — Интересно, кто занял твое место в его сердце? — ехидно интересуется Эмма, и пока Реджина не видит, тащит с тарелки огурец, за что получает по руке. — Не тронь, и нет, мне не интересно… самую малость, разве что. Эмма хихикает. — Что за новость вы с Робином хотите всем сказать? Раз решили всех собрать. — А все тебе скажи, лучше за соком сходи. — Хоуп не особо любит сок, да и вряд ли она будет пить, будет бегать вокруг. — А кто сказал, что сок ей? — А кому же? Киллиан накупил выпивки… Миллс? — Реджина загадочно улыбается и под открывшейся рот уходит к Локсли, он не сразу замечает ее, только когда она обвивает его за талию и прижимается всем телом. За эти три года она ни разу не пожалела о своем выборе, Локсли доказал ей, что он ее любит и не бросит никогда. — Ммм, мои крошки проголодались? — Робин отворачивается от мяса и крепче обнимает жену, потом склоняется для поцелуя. — Нет, серьёзно, я скоро буду как слоник. Большой круглый слоник. Ты мне кого сделал? Локсли смеётся и оставляет на лбу поцелуй. — Даже если ты будешь слоником, я тебя не разлюблю. — Все, следующего рожаешь сам, и я не знаю, как. — Что это на нас так Свон смотрит? — Кажется, она догадалась, что будет крестной мамой, — обнимает за плечи, крепче прижимаясь к нему. — Я тебя люблю, — улыбается от его слов и прячет улыбку в изгибе шеи, — ты самая лучшая. — Твою мать! — Киллиан, не выражайся при ребенке! — Ее стошнило! Семейство Локсли засмеялось.